MetLife Inc.

Сан-Диего, 1988 Гордон стукнул бутылку Короны об угол стола и разбрызгал пиво по стенам и по своей белой майке, которая, конечно, давно уже была далеко не белая. ─ Ты не можешь аккуратнее? – проворчал Винс, разбирая коробку со своими детскими вещами. ─ Что? Ты скоро избавишься от этой рухляди, какая разница? Я могу хоть заблевать каждый угол, агент по продажам сам отмоет дерьмо, чтобы пропихнуть лачугу какой-нибудь семейке простаков. Как ты вообще здесь жил? Что это? ─ Рэй поднял пупырчатый мяч с пола, он жалобно пискнул в его кулаке. – Это из каких-то извращений? ─ Это игрушка для собаки, идиот. Рэй, не глядя, выбросил мячик, вытер руку об майку и продолжил шататься по гостиной, почесывая живот. Винс вообще не планировал сюда приезжать. Неделю назад его нашел адвокат, вручил свидетельство о смерти матери и сообщил, что дом теперь его по праву. На кой черт он ему сдался? Винс уже купил себе квартиру в районе Ла Плайа, и она его вполне устраивала. А в этом доме, на 2923, Лемон Гроув, вольготно жилось только клопам. ─ А хотя уютненько, мне нравится, ─ Рэй рухнул под скрип пружин на диван, выставил ноги на журнальный стол и сыто рыгнул. Винс скривился, рассматривая школьные кубки: «Лучший квотербек» и «За игру года». Он даже не знал, что они сохранились с тех времен, когда он играл в школе за Джуниор Хулиганс. Винс со школы был крупным парнем: не слишком высоким, но с широкими плечами, мощной грудной клеткой и тяжелой нижней челюстью. Для самого популярного парня он был слишком беден, для умника ─ неусидчив и ленив. Зато он легко сходился с людьми, знался с преподавателями на короткой ноге и часто помогал совету с активистскими штуками и благотворительностью. Люди любят добряков и клоунов, это Винс понял еще тогда, когда начал бесплатно есть в столовой, благодаря тому, что пару раз помог разгрузиться фурам с продуктами. ─ В этом твоя проблема, Винни, ─ Рэй показал на него пальцем. – Вещизм. Что такое дом? Это люди, чувак. Уважение, забота, ─ он нахмурил лоб, будто вспоминал слова, которыми редко пользовался. ─ Короче, вся та херня, под которой ты подписываешься в браке и должен обеспечить спиногрызу, если умудрился его завести. Конечно, большая часть так не думает и рожает ебаных выродков, думая, что они и так вырастут, из-за чего мы получаем отморозков вроде меня, ─ Рэй сглотнул и нахмурился. – Так о чем я? Ах, да, человеку нужно утешение и гармония, а золотой унитаз не поможет. ─ Что-то я такое уже слышал. Точно! Ты пропихивал эту фигню Дэнни, когда спалил, нахуй, его дом. Рэй пожал плечами. ─ Я сделал ему одолжение. Он кинул меня с товаром, мы явно друг друга не поняли. Но теперь все в порядке, знаешь? Я работаю над собой. Никаких обид. Как это говорится? Прошлогодний снег, пуф! ─ Он в реанимации. ─ Но жив! – резонно заметил Рэй. – Надо научиться ценить, то, что имеешь. А ведь я мог разозлиться по-настоящему. ─ После трех операций на позвоночнике, он вряд ли с тобой согласится. ─ Будешь что-нибудь забирать? Винс оглянулся. Дом как дом, здесь уже давно нет ничего, что бы ему принадлежало. Даже хороших воспоминаний. Еще когда ему было тринадцать, мать Винса уехала с каким-то дальнобойщиком, и его не особо тронуло, что она сдохла от спида в больнице Сент Элизабет, где-то в Кентукки. Единственное, что он помнил о ней, как она мятая, злая сидела на кухне, курила вонючие сигареты и пила кофе из грязной кружки. Винс бы вырвал этот образ из своей головы, если бы смог. Она работала официанткой в две-три смены, дома появлялась редко. Ее лицо осталось как в тумане, зато он до сих пор помнил ее форму из бара «У Белло»: желтая рубашка с черным воротником и черная юбка, пахнущая кислым пивом. Они жили бедно, а большинство вещей в доме было куплено на гаражных распродажах. Он даже не знал, что все может быть по-другому. Многие в их квартале жили, как и они – по большей части на пособиях, но выезжали семьей за город, их дети приходили домой и рассказывали, как прошел день, а не шли гулять на мусорные поля. Для Браунов главное было, что ребенок сыт и цел. Хотя, после того, как мать сбежала, отец пил где-то неделю, и вскоре еда закончилась. Дуг Браун вернулся на путь трезвости только, когда Винса загребли в участок за попытку воровства в супермаркете. Нет, он ничего не хотел отсюда забирать. Он бы сжег этот дом еще подростком, если бы хватило смелости. ─ Присядь-ка, ─ Рэй похлопал рукой по дивану рядом с собой. – И пиво прихвати. Винс подтащил ящик, сел и тоже вытянул ноги на стол, теперь-то ему никто не мог дать за это подзатыльник. ─ Сделай лицо попроще. Родителей не выбирают, и да, часто они те еще козлы, но они сделали тебя таким, каков ты есть. Это урок, Винни, урок жизни. Они никогда не бывают легкими. И либо ты ломаешься и превращаешься в жалкое, говнистое чмо, вроде Дэнни, либо становишься сильнее. Знаешь, откуда эти шрамы? – он показал себе на лицо. Из-за полицейских ориентировок Рэю пришлось временно сбрить свою бороду. ─ И откуда? ─ В пять лет я сожрал лампочку. ─ Что?! – Винс чуть не поперхнулся пивом. – Как так? Зачем? ─ Ну, ─ Рэй почесал шею, ─ Филлис не была «матерью года», я рос на улице, а там всегда найдутся ушлепки постарше с гениальными идеями. ─ Ты зовешь свою мать по имени? ─ Да какая она мне мать? Ты че, гонишь что ли? Эта лохудра до сих пор сидит в изоляторе Лас Колинас. Выходит, творит всякую херню и снова попадает обратно. Можно сказать, она нашла себя. Ей там нравится: друзья, неплохая кормежка и никаких забот. ─ А отец? ─ Папашу я не знал, но догадываюсь, что это может быть любой ушлепок из местных байкеров старше пятидесяти. Винс откинулся на спину и протянул: ─ М-мда, я думал, у меня очаровательные предки. А почему пошел в армию? ─ Это короткая и идиотская история, ─ Рэй допил пиво и с хлопка открыл новое, крышка полетела куда-то на пол. – Мне было восемнадцать, я был глупым и злым. ─ Злее, чем сейчас? ─ Гора-а-аздо, ─ хрипло рассмеялся он. – Понимаешь, в чем соль? Война ─ это место, где старые и богатые заставляют молодых убивать друг друга за власть и деньги, которые тем в жизни не достанутся. И чтобы никто не проссал про их махинации, старичье толкает речи про идеалы, защиту родины, про то, что где-то сидит неведомый враг, которого все никак не могут поймать и изрешетить в дуршлаг. И враг настолько, сука, подлый, что постоянно принимает личину какой-нибудь страны, где люди спят на земле, богатой на нефть, алмазы и газ. Вот совпадение, да, блять? Винс не особо заморачивался по поводу политики. Его не выбешивало, что есть сильные мира сего и обычные люди. Он жил с этим знанием, как живут с фактом, что земля крутится вокруг солнца. Рэй махнул рукой и прорычал от досады. ─ Черт с ними. Я больше ничего не умел, только убивать. Получалось, кстати, охуенно, ─ осклабился он, почесывая голый подбородок. – О-о, было чертовски весело. Сжигание людей заживо, пытки водой, допросы, после которых арабы сознавались даже в том, что дрочили на собственную бабушку. Хорошие были деньки. И однажды все полетело к хуям, ─ Рэй запрокинул голову, выпил бутылку за один долгий глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. – Они назвали это, ─ он издевательски пропищал, – «дипломатический кризис». Давайте будем честны, они, мать его, проебались. От и до. Нам нужно было всего лишь вывезти заложников из посольства в Иране. А что получилось? Высадка спецназа на шоссе! На ШОССЕ, бля! Представляешь, едет народ на работу, а тут мы – ниндзя из вертушек. Погодите, чуваки, мы военную операцию проводим, вы не обращайте на нас внимания, мы буквально на секундочку! ─ А разведка на что? Они же супер ребята, которые следят за тактическим планированием. ─ В жопе у негра они видели твое планирование! Муть да болотные черти, я тебе говорю. Короче, три из четырех вертолетов попали в пылевые бури. Пришлось развернуть вертушки обратно, кое-кто погиб. Нашему вертолету пришлось сесть прямо возле дороги, и, знаешь, я был немного недоволен таким поворотом дел. Шоссе, туристический автобус, который мы взяли в заложники, пока не дозаправимся и не вылетим, и бензовоз. ─ Ты выстрелил, ─ догадался Винс. – Из чего? ─ Гранатомета, конечно. Вш-ш-шиу, ─ Рэй просвистел, показывая рукой траекторию ракеты, как у ныряющей рыбки, ─ БУХ! Столп огня поднялся до самого неба, клянусь. Я дал им повод слить на меня демаскировку операции, назначили трибунал, где и повесили всех собак. А-а, к черту, не хочу вспоминать. Он тяжело поднялся, держась за подлокотник дивана, и, покачиваясь, пошел к туалету. ─ По ходу, сендвич с тунцом реально испортился за две недели. Ох, бля… С влажным кряхтением Рэй выблевал свой обед в унитаз. Винс сходил на кухню, чтобы налить ему в стакан воды и зашел следом. ─ Боже, ну ты как всегда. Рэй умудрился заблевать весь бачок и себя в придачу, окончательно испачкав майку. Воняло желчью, а в унитазе плавали кусочки переваренных овощей. Винс отставил стакан на раковину, придержал Рэя за поясницу и потянул его майку наверх. ─ Так, давай, снимай это, жеребец. Слава богу, джинсы остались чистыми. Относительно чистыми: с какими-то пятнами, которым было уже года два, не меньше. Винс вывернул майку, вытер чистым краем Рэю лицо, и неуверенной походкой они двинулись к спальне. ─ О, родительская кроватка, ─ Рэй забирался на покрывало, и Винс выключил свет. – О-о, вот так лучше. Твои папка с мамкой трахались здесь? ─ Без понятия, ─ Винс вернулся с водой, ─ если они и делали это, то тихо. На, держи, должно успокоить желудок. Я не понимаю, как ты не видишь, испортилась еда или нет, она же воняет. Рэй выпил воды и вытер стекшие на подбородок капли. ─ Мне было насрать, главное что-нибудь закинуть в желудок, ─ он откинулся на спину, устроив руки за головой. – Во-о. Зашибись. Эй, ты куда? Винс остановился в проеме двери. ─ Никуда, посмотрю пока остальное барахло, а ты отдыхай. ─ О, отлично, тогда я подрочу. ─ Что? Только попробуй, это кровать моих родителей. И на что тут дрочить можно? ─ он растерянно оглянулся. ─ Это не комната, а склеп какой-то. ─ Я буду думать о тебе. Какая у тебя мягкая задница, большие ягодицы и сисечки, ─ Гордон провел рукой по голому животу и облизнулся. ─ Ты, Винни, на самом деле охуенно сложен. Мне нравится. Не то, что дрыщи всякие, а весь сбитый, плотный и волосы на груди, а не порнография какая. ─ Эй-ей, придержи коней, ковбой. ─ Винс подошел к кровати и завалился рядом, шерстяной плед пах по-стариковски странно: прокисшим молоком и пылью. ─ Ладно, я посижу с тобой, только оставь свой член в штанах, будь добр. ─ Арр-гх, опять ты начинаешь свою херню про пидоров, ─ устало вздохнул Гордон, поворачиваясь к нему лицом и устраивая голову на локте. ─ Это ты ее начинаешь. ─ Твоя узколобость меня поражает, ─ он тыкнул пальцем ему в лоб. – Вот скажи мне, почему секс с бабой это правильно, а с мужиками – нет. ─ Слушай, я же ничего не говорю. Я понимаю, ты служил на флоте, на берег выпускали редко, а трахаться хочется. Но на гражданке мечтать о волосатых задницах, когда есть гладкие киски, это тупо. ─ Не заложено природой, хочешь сказать. ─ Ну да. ─ А что подразумевает природа? Трахать телочку и плодить детишек. Лучше даже несколько телочек, чтобы охват был больше. Тогда презерватив ─ это тоже против природы. Анальный секс против природы. Отсос, куни, дилдо, страпоны, все против этой сраной природы. Так получается? Винс завис, а затем нехотя признал поражение. ─ Ты загрузил меня, чувак. С такой точки зрения, может, ты и прав. ─ Как насчет лесбияночек? ─ Это даже сексом не назовешь, ─ фыркнул Винс, ─ у них же члена нет. Так, фигней страдают. Рэй уткнулся лбом в плед и разочарованно прорычал. ─ Ты идиот, или прикалываешься? Представь, вот у тебя есть жена, и она пошла пылесосом сосать другую телку, это считается? ─ С хера ли она должна идти сосать какую-то телку, когда у нее есть я? ─ Так это ж не секс, че ты распереживался, ─ заржал Рэй. – Заиграло очко, а? То-то же, телки трахаются, как и пидоры. Можно долбиться в сраку, можно закончить минетом, взаимной дрочкой ─ все секс. Дурная башка, поставил себе в голове стены, чтобы спокойнее жилось. Так страшно, когда нет ограничений, один простор без морали и запретов? ─ Некоторые запреты мешают нам поубивать друг друга, между прочим. ─ Винни, только подумай, включи воображение. Ты – потомок тысячи ребят из доисторической эры, которые охотились, защищали свои пещеры от животных и других племен. Потомок воинов. Столетие за столетием выживали сильнейшие, чтобы ты, сука трусливая, появился на свет. Цивилизация, вот что испортило нас. Чем больше народу на одном участке, типа этого муравейника Сан-Диего, тем более слабыми и безвольными нас лучше держать. Мы не создаем неприятностей, ходим на работу, жрем в строго отведенном месте, нам даже пить и курить запрещают, потому что это наркотики, за которые правительство нихуя не получает. А хочет. И поэтому лучше оно подсадит тебя на телевидение и кучу лекарств от депрессии. Видел, как держат коров на заводах? Еда и сон строго по расписанию. Гуманизм ─ это же главное! Тебя же пугает трах с тем, кем хочется, лишь потому, что вдолбили. Не обидно? ─ Не особенно. А тебе? ─ Злость тоже дает силы, ─ он схватил невидимое горло перед собой и скрутил, как выжимают тряпку. – Давай, твоя очередь на откровения. Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь из-за смерти твоей гулящей мамаши. Только без этой чепухи, что тебе наплевать, вранье я чую за версту. Особенно твое. Винс откинулся на плед, рассматривая местами желтоватый потолок, пока Рэй терпеливо, но немного угрожающе сопел. ─ Да пожалуйста, ─ наконец сказал он. – Она не женщина, а тварь, и ей всю жизнь было на меня насрать. Я, блять, никогда не просил меня рожать. Мне не дали перед появлением на свет договора с ее именем, фамилией и финансовой историей. Она завела меня, как заводят собаку, а потом свалила в закат. Надеюсь, она хорошенько помучилась в госпитале, прежде чем сдохнуть, сука ебаная. ─ Что я тебе говорил про семью? Само важное, что ты – есть у меня, Винни, а я ─ у тебя. Ближе тебя, чувак, у меня никого нет и нахуй никто не нужен. Поэтому решай – большая или маленькая ложка? ─ Чего? ─ Значит, будешь маленькой. Давай, поворачивайся на бочок, ─ сказал Рэй, толкая его в плечо, и Винс от удивления послушался. – Вот так, ─ он пристроился со спины по всей длине тела, прижавшись даже под коленями, и перекинул руку ему на живот. – Теперь ты должен почувствовать силу моего утешения и сказать, как же мне повезло, мудаку, что у меня есть Рэй. Чего ты ржешь? Винс покраснел и, прикрыв ладонью лицо, засмеялся. ─ Рэй, ты хуже романтичной 13-летней девочки, верящей в единорогов. Долго мне так лежать? ─ Заткнись нахуй и пользуйся моей добротой. В следующий раз будет твоя очередь, ─ Рэй сипло вздохнул и прижался плотнее, Винс почувствовал движение его груди и горячее дыхание на своей шее пополам с низким рычанием. Иногда Гордон вел себя убийственно трогательно, из-за чего Винс был готов простить любые его выходки. Нужно всего лишь дождаться, пока Рэй уснет, подумал он, продолжая пьяно улыбаться, но, несмотря на неудобную позу и включенный свет, провалился в сон. Было странно, но хорошо. Ему снилось солнце, палящее его разморенное, вялое тело. Охваченный сонной негой, Винс лежал в теплом коконе, и когда открыл глаза, то удивился, увидев незнакомый потолок. А, точно, как он мог забыть. Он посмотрел вниз и замер, размышляя. Они с Рэем мастера просыпаться в странных позах. За ночь Винс перевернулся на спину, а Рэй, видимо, решил, что раз подушка занята, он воспользуется самим Винсом, пристроив голову на его груди. Левую руку он основательно засунул ему между ног, крепко прихватив член через джинсы. Забудь про пидорские штучки, ага. Как тут забудешь, когда пытаются лишить самого дорогого. Винс посмотрел на наручные часы ─ шестой час утра ─ а затем на Гордона. Загорелый до устоявшегося бронзового оттенка, высокий, почти на полголовы выше, с таким ростом в школе в баскетбол берут или волейбол. Рэй не качок, и слава богу. Винс их на дух не переносил. Огромные дебилы с наливными мышцами, будто проколи их иголкой, и сдуются. У Гордона даже кубов на прессе нет, зато длинные руки и сильные бицепсы. Винс сам был бы не прочь так выглядеть, но вот синяки от инъекций в каждой вене – нет уж, лучше лишние пару фунтов. Он заметил, что даже на выступающих позвонках как раз на затылке Рэя есть рыжий пушок, и, прежде чем додумал эту мысль, в приступе щемящей нежности провел пальцами, не задевая кожи. За ночь напускав слюней, Гордон утробно, влажно вздохнул, усилил хватку у него между ног, уткнулся Винсу в грудь и слегка прикусил сквозь футболку. ─ Ар-р, ─ пробубнил Рэй, и каждый звук остался обжигающе горячим пятном на коже. Винс напрягся всем телом и прошипел: ─ Боже, Рэй, убери эту чертову руку, я тебя прошу. Гордон поднял голову и медленно моргнул. На подбородке сверкала дорожка слюны, на щеках остались следы от футболки, а волосы торчали в разные стороны. Он перевел взгляд ему на губы. Винс задержал дыхание, когда почувствовал, как рука слегка двинулась между его бедер, и Рэй наклонился ближе. ─ Ты чего у меня делаешь? – прохрипел он и оглянулся. – А-а-а, блять, ─ он освободил Винса из захвата, скатился на край кровати и сел, потирая лицо. ─ Чувствую себя, как говно. Что-то я проголодался, будто месяц не ел. Убил бы за нормальную жратву. ─ Там в пакете оставалась пицца, ─ вот так, молодец, голос даже не дрогнул. Рэй, пытаясь прокашляться, с громким харканьем сплюнул прямо на пол и ушел в коридор. Винс потер мокрое пятно на груди, чувствуя отпечаток чужих зубов и пульсацию в паху. На одну секунду он был готов положить свою руку поверх Рэевой и довести дело до конца. На одну слишком долгую секунду. Когда она пройдет-то уже? ─ Пепперони или просто с сыром? – прокричал Гордон из кухни, шурша пакетами. ─ Удиви меня, ─ хрипло ответил Винс, прикрыв ладонью глаза. ─ Клянусь, однажды ты получишь отбеливатель в тарелку. Никогда не слышал, что не надо нарываться на людей, которые приносят тебе еду? ─ Прости меня, дорогая, обещаю исправиться после кофе, ─ съязвил он, по-прежнему валяясь на кровати. ─ Кофе вредно для здоровья. ─ Перестрелки вредны для здоровья, а не кофе. ─ Ты собираешься со мной спорить? – уточнил Рэй, заглядывая в комнату с ножом, которым недавно нарезал пиццу. Винс подумал дважды. ─ Нет. ─ Вот и молодец, ─ Рэй скрылся обратно на кухню. ─ Будешь хорошо себя вести, может как-нибудь разбужу глубоким минетом. От молнии утреннему стояку стало больно. Отлично, вот он-то не был на флоте, какие у него будут оправдания?