Зимняя роза

      На следующее утро Санса завтракала у себя в спальне, но после — спустилась и вежливо извинилась перед принцессой Арианной. Однако дорнийка не приняла извинений: она не могла обижаться, если хозяйке нездоровилось. К тому же ей не терпелось показать Сансе своих лошадей — песчаных дорнийских коней из конюшен Мартеллов, разведением которых занимался сам Оберин.       Уиллас тоже появился в конюшне, якобы для того, чтобы проведать беременную кобылу, и бросил одобрительный взгляд на последних выращенных Оберином коней. Каждый из них был просто превосходен, как Тирелл и ожидал. Санса и её дамы устроили для Арианны и её спутниц прогулку верхом. Уиллас смотрел, как они парами рысью умчались прочь во главе с его супругой и дорнийской принцессой. Мужчина взглядом поискал среди женщин Алейну, но её не было.       С кобылой Уилласа всё было хорошо. После обсуждения ухода за ней с конюхом, Тирелл направился в псарню лишь затем, чтобы убедиться в правдивости неприятной новости: из четырёх щенков, рождённых одной из его лучших сук, выжил лишь один. Да и тот был так слаб и мал, что едва ли из него в будущем вышел бы хороший охотничий пёс. Уилласу не хватило духу утопить щенка, и малыш остался слабо сосать молоко своей матери.       Тревожный сигнал с маяка, что находился на одной из сторожевых башен вдоль побережья, заставил Тирелла покинуть Хайгарден. Был прекрасный день, и мужчине показалось, что он видел дам, занятых играми на лугу у реки, когда галопом проезжал мимо. Когда он добрался до места, то ничего более опасного, чем рыбацкие лодки, не обнаружилось. Будь у солдат башни вороны, они послали бы сообщение о ложной тревоге в Хайгарден.        Солнце уже садилось на западе, когда Уиллас возвращался в замок. Опасения не подтвердились, и он ехал домой со спокойной душой. Казалось, всё вокруг купалось в золотисто-оранжевом свете вплоть до самых облаков, что плыли на горизонте. Завидев башни замка, мужчина подумал о том, чем же заняты вечером Санса и Арианна.       Неожиданно конь заржал, и Тирелл почувствовал, что под ним на земле что-то есть. Он посмотрел вниз и заметил движение в траве. Уиллас из-за всех сил старался усидеть в седле, но чувствовал, что соскальзывает. В панике он схватился за поводья, однако, не удержавшись, выскользнул из седла и тяжело упал на землю.       На мгновение всё смешалось в какофонию звука и света. Уиллас смотрел на пылающее небо. Силуэт всадницы возвышался над ним чёрным контуром на фоне оранжево-красного солнца. «Алейна» — подумал он, но, приподнявшись на локтях, понял, что это была Санса с принцессой Арианной за спиной.       — Оставайтесь на лошади, — прохрипел он своей супруге, которая, как ему показалось, собиралась спешиться. — Здесь в траве змея. Мой конь наступил на неё.       Зоркие дорнийские глаза Арианны начали осматривать землю. Санса (о чудо!) выглядела неуверенной.       — Вы ранены, мой лорд?       — Нет-нет.       Его жена успокоила его жеребца. После этого Уилласу помогли подняться и вновь сесть на коня. Как только мужчина оказался в седле, к нему вернулось обычное достоинство, и он подъехал к Сансе. Та была бледна.       — Вы хорошо себя чувствуете? — спросил мужчина.       — Да, я в порядке, — девушка подняла голову и заглянула ему в глаза, а он смотрел ей в лицо и пытался понять, как же выглядит его супруга, когда лжёт.

***

      Уиллас обвёл взглядом гудящий зал, считая улыбающиеся лица и кубки, поднятые в честь друзей и союзников. Здесь собрались все: дорнийцы, Тиреллы, компаньонки Сансы. Женщины никогда не сидели за главным столом все вместе: одна или две постоянно были заняты другими делами. Теперь же не хватало места на помосте, чтобы разместить всех дам Сансы и принцессы Арианны. Большинство компаньонок Сансы были рассажены по другим столам. Уиллас не видел Алейны среди них.       У него были гораздо более важные заботы, чем девушка, которую он видел один раз в жизни: например, дорнийская принцесса да больной щенок. Но мысли почему-то соскальзывали обратно на Алейну и её танец на рыночной площади.       Санса, по левую сторону от него, вновь обрела душевное равновесие и была прелестна в своём вечернем платье, с волосами, убранными под сетку. Её разговор с дорнийским рыцарем, сидящим с другого бока от неё, был лёгок и приятен. Арианна, находившаяся справа от Уилласа, чуть нахмурилась, рассматривая одного из менестрелей на хорах. Она потягивала вино — арборское, как определил Тирелл. Мужчина предположил, что дорнийку мучил какой-то вопрос касательно северного вина.       — Что за песню сейчас поёт тот менестрель? Я не знаю такую.       — Песня десятилетней давности, времён восстания Баратеона. — Он покосился на принцессу: — Надеюсь, вы не заскучали и прекрасно проводили время у нас в гостях.       — О, да! Я с большим удовольствием познакомилась, наконец, с вами. Мой дядя всегда отзывался о вас только положительно.       — Как любезно с его стороны.       Арианна улыбнулась, но Уиллас не был уверен, насколько она искренна.       — И ваша леди-жена обворожительна! Вам следует посадить зимние розы как можно скорее. — Дорнийка откусила ещё один кусочек телятины. — Хайгарден известен своими розами. Вам просто необходимы синие, что так прелестно будут смотреться рядом с золотыми!       Менестрель пел о северянах, что гордо уходили под знамёнами Баратеонов и Старков. Сидящая рядом Санса сделала паузу в светской беседе. Дорниец, вероятно, подумал, что она кокетничает, но Уиллас знал жену лучше.       — Беспокоит ли головная боль вас сегодня вечером? — спросил Уиллас свою супругу, когда в следующий раз в разговоре произошла заминка.       — Нет, мой лорд-муж.       Он вскинул брови, давая ей понять, что маска дала трещину.       — Моя единственная болезнь — душевная, — продолжила леди Тирелл, словно ничего не заметив. — Мне бы хотелось посетить перед сном богорощу, с вашего позволения, естественно.       — Конечно.       Она склонила голову в знак благодарности и вернулась к беседе с дорнийским рыцарем.       Праздник продолжился и ночью. Санса удалилась, как только собрались убирать столы, освобождая место для танцев. С собой она взяла лишь Джейн Вирвел. Едва они ушли, как к Уилласу с улыбкой повернулась Арианна.       — Боюсь, леди Сансе не нравится танцевать. У меня есть два моих личных менестреля в свите. Может, они сыграют для нас?       — Разумеется, моя принцесса.       Любит ли Санса танцевать? Она танцевала превосходно, как и писала Маргери. Но было совершенно невозможно понять, нравится ей это или нет.       Уиллас наблюдал с возвышения, как отодвигали столы в соответствии с указаниями Арианны. Дорнийские музыканты принялись наигрывать бойкую южную песню. Вернувшаяся в зал Джейн Вирвел подошла к помосту. Тирелл нахмурился.       — Где леди Санса?       Джейн побледнела и присела в реверансе. Её тёмные волосы выбились из сетки.       — Миледи отпустила меня. Она была молчалива во время молитвы: я подумала, что мешаю леди. Она велела мне танцевать и веселиться…       — Хорошо. — Уиллас откинулся на спинку тяжёлого резного стула и пригубил вино. — Быть может, леди Алейна посетит мою леди-супругу.       — Одна из дам принцессы? — фыркнула Джейн. — Если это пристойно, мой лорд, то возможно.       Уиллас опустил кубок и взглянул на девушку.       — Простите?..       — Алейна… — она понизила голос. — Она Стоун, милорд. Ясное дело, она кузина принцессы и бастард, а также одна из занимательнейших личностей, в этом нет сомнений. Но она Стоун, и её низкое положение оправданно.       — Алейна — компаньонка принцессы?       Джейн выглядела озадаченной.       — Да, мой лорд.       Уиллас почувствовал, что голова готова лопнуть. Арианна назвала Алейну дамой Сансы — зачем ей врать? Она могла держать рядом с собой столько бастардов, сколько бы пожелала, никто бы и слова против не сказал.       На другом конце зала менестрели закончили играть, и дамы, лорды и рыцари сменили партнёров. Уиллас смотрел на толпу, просто ради интереса, никого особо не выделяя. Призывно зазвучали трубы, и музыка заиграла вновь. Танец был дорнийским, в котором мужчины оставались на месте, а дамы плясали между ними.       Взгляд Уилласа поймал знакомый силуэт. Мужчина вгляделся. Факелы делили зал на области света и полумрака, но Алейну он узнал сразу. Заколка в форме розы блеснула в её тёмно-каштановых волосах, когда она задержалась в круге света. Её синее платье, такого глубокого оттенка, что казалось чёрным, шелестело в ответ на движения. Она снова смеялась, радостно улыбаясь каждому новому партнёру. Но трубы загудели вновь, и взгляд Алейны скользнул по помосту, неожиданно встречаясь с глазами Уилласа.       Тирелл замер, начиная осознавать что-то, что даже не мог для себя сформулировать. Секундная пауза — и Алейна растворилась в толпе танцующих, а Уиллас так и остался сидеть на стуле без движения.       Ему привиделось?       Стук дождя по оконному стеклу заставил мужчину дёрнуться. Он махнул слуге.       — Закрыть ставни, — приказал Уиллас. Он не собирался рисковать дорогой посудой в такой жестокий, как казалось, шторм.       Санса. Если он прав, то она всё ещё в богороще.       Уиллас поднялся и слегка покачнулся: нога не слушалась. Арианна, собирающаяся спуститься с помоста под руку с дорнийским рыцарем, взглянула на него.       — Вы присоединитесь к нам, милорд?       — Боюсь, это не в моей власти. А вы продолжайте веселиться, — он указал на окно, за которым бушевала стихия: — Я вернусь, как только разыщу Сансу в богороще. — Лорд Хайгардена неуклюже поклонился. Ответный реверанс принцессы был почти столь же идеален, как и любой из сансиных.       Уиллас послал слугу вперёд — готовить лошадей, а сам, прихрамывая, направился к ближайшей калитке в сад. Его нога всегда болела в дождь. Санса внешне совершенна, а Арианне этого, кажется, и не требуется.       Два конюха привели лошадей к садовой калитке раньше, чем он до неё добрался. Боги обрушивали вёдра воды с небес, струи дождя безжалостно срывали лепестки роз. Уиллас хмуро посмотрел на лужи.       — Принесите пару фонарей и следуйте за мной, — приказал он. Мужчины почтительно склонились, и Тирелл направил своего коня рысью через ухоженные сады к богороще, ведя за собой на поводу лошадь Сансы.       Богороща была темна как плащ Неведомого. Уиллас придержал лошадей на её окраине и направил их по краю рощи, не углубляясь. Его плащ промок насквозь. Стоило подождать конюхов здесь.       — Санса! — позвал он. Ответа не последовало: может быть, Тирелл был слишком далеко от нее, а может, она не могла услышать его сквозь ветер. Он остановил лошадей: было слишком темно, и мужчина побоялся травмировать животных.       — Санса!       — Милорд?! — её голос звучал где-то рядом. Уиллас всматривался в темноту, но ничего не мог разглядеть.       — Где вы?       Свет поблёскивал где-то позади Уилласа: видимо, это появились конюхи. По крайней мере, Санса сумеет его увидеть.       — Вы должны были вернуться до того, как начался дождь.       — Мне жаль, что я заставила вас волноваться, — её искренне расстроенный голос зазвучал ближе. — Я не заметила приближения бури. Я пыталась вернуться, когда она началась, но мой фонарь погас.       — Сейчас это уже не важно.       Конюхи почти нагнали их. Бледное лицо Сансы виднелось в мраке леса. Её сетка свалилась с волос, и девушка мяла её в руках. Мокрые встрёпанные волосы его супруги лежали на коричневом плаще.       Один из конюхов спешился, чтобы помочь Сансе сесть в седло. Уиллас протянул руку и взял её влажную ладонь.       — Я надеюсь, вы не заболеете.       — Не заболею, будьте уверены, — она улыбнулась, как показалось Уилласу, искренне. — Спасибо, что пришли за мной. Я так счастлива: мне несказанно повезло с мужем.       Она медленно подъехала ко второму конюху. А тот слуга, что помог девушке сесть на лошадь, наклонился к ковру из листьев.       — Мой лорд, леди Санса потеряла свою заколку.       Он передал свою находку Уилласу. Тирелл повертел вещицу в руке, позволяя дождю смыть грязь, чтобы оценить её.       Это была голубая роза, заколка, что он в последний раз видел в тёмных волосах Алейны.