Клетка

      Пробуждение пришло неожиданно легко. Открыв глаза, я некоторое время вспоминал что-то важное, произошедшее вчера. Миссия, баня…       Точно.       Губы невольно растянулись в улыбку, а глубоко в груди начал зарождаться смех. Свободен. Я рассмеялся, как идиот. Теперь не будет никакого хенге, никакой лжи, никакого вечного напряжения и концентрации.       Я вскочил, потянулся, разминая мышцы, и направился в ванну. Заглянув в зеркало, я не узнал сам себя: на меня смотрел человек с сияющими от счастья глазами и диковатой улыбкой, обнажающей верхние зубы. Я придвинулся, чтобы посмотреть поближе, и провёл пальцами по подбородку. Сквозь кожу уже пробивалась светлая щетина, а розовые пряди в беспорядке обрамляли лицо.       Плеснув ледяной водой в лицо и вытеревшись неожиданно мягким полотенцем, я бесшумно спустился по лестнице вниз. Родители ещё спали. Я позавтракал остатками вчерашних тушёных овощей из холодильника и выдвинулся на тренировку. По моим подсчётам, я приду на полигон на полтора часа раньше, чем нужно.       Свежий ветерок встречал всех, кто выходил из домов. Люди невольно засматривались на меня, пытаясь понять, что это за незнакомец, который идёт, дебильно улыбаясь каждому встречному. Но мне было всё равно. Я был если не счастлив, то по крайней мере очень рад. Непонятная сила наполняла все мышцы, хотелось скорее выпустить её, свалиться от усталости, но выжать из своего организма всё, на что он способен. Поэтому я выбрал скалистый полигон, чувствуя, что эйфория, захватившая мозг, просто не даст мне сидеть неподвижно и накапливать чакру.       Поднявшись пару раз на скалу на одной руке и таким образом размявшись, я принялся за основную силовую тренировку, раз за разом накапливая чакру в кулаках и ударами круша камень. По телу, настоящему, не спрятанному под хенге, разливалась не ведомая ранее мощь, которая жаждала выйти наружу. И я, не останавливаясь, выплёскивал её с неким упоением. Постепенно мышцы наполняла приятная усталость, и я остановился немного передохнуть.       — Ты кто такой? — раздался сзади холодный голос, а шеи коснулся острый кунай. Я замер и, медленно повернув голову в сторону говорившего, усмехнулся, обнажая зубы.       — Здравствуйте, Какаши-сенсей, — протянул я, скапливая в пальцах чакру, чтобы в следующее мгновение выйти из-под прицела и ударить рукой ему в живот. Хатаке исчез в облачке дыма. Клон, я и не сомневался. — Может, сыграем в чистый тай? — крикнул я куда-то вверх. — Я без чакры, вы — без шарингана и оружия.       Настоящий Хатаке возник за спиной неожиданно, но не достаточно для того, чтобы не дать мне увернуться. Я отскочил от него и, приклеившись ногами к отвесной скале, глянул на учителя. Единственный открытый глаз сверкал из-под нахмуренной брови, хотя всё его тело было будто расслаблено. Однако я знал, как опасна эта обманчивая расслабленность.       Следующая атака была такой же неожиданной, как и предыдущие. В этот раз я увернулся лишь в последний момент, с переворотом соскочив со скалы, и еле успел поставить блок, чтобы отбить новый удар. Быстрый, ничего не скажешь, но на то Хатаке и джоунин. Будет неплохо, если мне удастся хотя бы раз достать его.       Серии ударов были отточенные, но слишком правильные, и хоть я мог предсказать каждый удар, на проведение собственной контратаки у меня просто не хватало времени и реакции. Пару раз кончиками пальцев я задевал пряди пепельных волос, но на большее я был не способен. Пока.       В конце концов я оказался прижат к земле с выбитым из лёгких воздухом из-за удара спиной о камень. Сверху насел Хатаке, снова приставивший кунай к моему горлу.       — Ладно-ладно, — примирительно пробормотал я и отдышался. Затем серьёзно посмотрел сенсею в глаза. — Меня зовут Сакумо Харуно, уже четырнадцать лет я скрываюсь под личностью «Сакуры». До сегодняшнего дня, — я снова радостно улыбнулся, но, поймав недоверчивый взгляд Хатаке, сказал: — Можете проверить шаринганом.       Хатаке поднял с левого глаза хитай и тут же опустил.       — Я думал, Сакура недовольна своей внешностью, поэтому постоянно использует хенге, — задумчиво сказал он и, убрав кунай, встал с меня. Я рассмеялся.       — Вряд ли вы могли предположить, что она настолько другая, — я приподнялся, садясь, и взъерошил волосы на затылке, вытряхивая из них песок.       — И что же могло заставить тебя так долго скрываться? — после моего рассказа Хатаке понимающе кивнул.       — Может, ещё разок? — осторожно спросил я и тут же вынужден был отскочить от нового удара. Забавное у сенсея «да».       Где-то после третьего раунда мы двинулись в сторону леса на соседний полигон, куда уже стали подтягиваться мои сокомандники. Как только они нас заметили, послышался вопль Узумаки:       — А это ещё кто такой?!       Отвлёкшись от разговора с Хатаке, я повернулся, сверкнув предвкушающей ухмылкой, и произнёс:       — Простите, я, наверное, пойду представлюсь, — и, засунув руки в карманы, двинулся в сторону Узумаки. Тот стоял, разинув рот и чуть пригнувшись, и указывал пальцем на меня. Подойдя на относительно небольшое расстояние, я вытянул руку вперёд и улыбнулся:       — Сакумо Харуно, очень приятно.       — А где Сакура?!       — Я и есть «Сакура», — и, желая насладиться ещё более забавной реакцией, со змеиной улыбкой Сая закончил: — Поздравляю, ты дрочил на парня.       Узумаки отскочил от меня, смешно искривив рот, и я опустил руку, понимая, что рукопожатия уже не дождусь, потому что блондин осторожно подошёл ближе, всматриваясь в лицо, обошёл вокруг и наконец присел спереди, уставившись мне между ног.       — А там… — он вопросительно посмотрел на меня.       — Да, там член, Узумаки, если ты не знаешь, что обычно там находится у парней, — с лёгким раздражением ответил я и, поймав недоверчивый взгляд, спросил: — Показать?       — Э, нет, не надо, — Узумаки поднялся и отступил немного. Из-за его плеча показался улыбающийся Сай.       — Теперь мне понятны причины твоей раздражительности. В книгах говорится, что недостаток секса влияет на настроение.       Одной рукой я отодвинул Узумаки в сторону и медленно подошёл прямо к змеёнышу. Улыбка исчезла с его бледного лица, но он остался стоять на месте. Храбрится или готов ответить за свои слова?       — Сай… — вкрадчиво начал я, положив руку на его плечо, — ты ж пойми… Я не слабый гражданский, чтобы поприставать и, получив в нос, уйти, а вполне неплохой шиноби, поэтому… — я наклонился чуть вперёд, поднося губы к его уху, — если ты хочешь на своей заднице прочувствовать мой так называемый «недостаток секса», можешь сказать ещё что-нибудь, — не получив в ответ ни одной колкости, я улыбнулся и легко хлопнул Сая по плечу. — Вот и отлично.       Отстранившись, я посмотрел прямо перед собой за спину змеёныша и наткнулся взглядом на Учиху. Тот стоял со своим обычным выражением лица, но губы были растянуты в едва заметную ухмылку, а в глазах будто был… интерес?       — Такой ты мне нравишься больше, Сакура, — ухмыляясь, произнёс он.       — Меня зовут Сакумо, если ты с первого раза не понял, придурок, — улыбаясь одними губами, повторил я, холодно глядя Учихе прямо в глаза. Тот хмыкнул и, изогнув бровь, подошёл ближе.       — Приятно познакомиться, Сакумо-чан.       — Ладно, — примирительно начал Хатаке, решив, очевидно, прекратить бессмысленные препирательства, — начнём тренировку. Сейчас вы разобьётесь два на два и будете сражаться друг против друга. Разрешено всё, только постарайтесь не покалечиться, — после этих слов Хатаке достал из подсумка книжку, запрыгнул на ближайшую ветку дерева и, устроившись поудобнее, принялся за чтение.       — Чур я с Саске, — воскликнул Узумаки, подскочив к лучшему другу. Учиха закатил глаза и выдохнул. Я пожал плечами и посмотрел на Сая, который тут же состроил улыбку.       А в следующее мгновение мы исчезли в лесу, двигаясь в двух противоположных направлениях: мы с Саем в одну, Узумаки с Учихой в другую — и пытаясь придумать план.       — Ты знаешь, какие техники тренировал Саске? — спросил я у Сая.       — Нет. Но он тренировался со старшим братом, Итачи, бывшим Анбу, а у Данзо есть досье на каждого. Нужно быть готовым к любым огненным техникам, техникам молнии и сильнейшим гендзюцу, плюс к этому я заметил у него на поясе катану — думаю, владение мечом у него тоже на высоком уровне.       — Как и любым другим оружием, — вставил я. — Добавить к этому высокий интеллект и убийственную хладнокровность — и получаем…       — Да, соперник не из лёгких, — Сай обернулся ко мне и улыбнулся. — Наруто проще.       — Все его соперники так думали, но в последний момент он выкидывал что-то особенное, благодаря чему добивался победы, — заметил я. — Хотя пока он отменно владеет только клонами и Расенганом.       Мы остановились.       — Я пока нарисую разведчиков, расставь ловушки, — кинул мне Сай и достал свиток и кисть. Я кивнул и перепрыгнул на соседнюю ветку, обвязывая периметр леской, развешивая взрывные печати и оружие.       Через минуту, когда я почти закончил, я обернулся на Сая и замер: в трёх прыжках от него, двигаясь со спины, находился Учиха, который стремительно приближался к художнику, занося катану. Успею ли? Я мгновенно скопил в ногах достаточно количество чакры, чтобы добраться до Сая в один прыжок, и оттолкнулся от толстой ветки, тут же сломав её. Сай удивлённо обернулся на звук, но я пронёсся мимо него, схватив Учиху одной рукой и падая с ним на землю.       — Довольно некрасиво нападать со спины, не находишь? — избегая взгляда в активированный шаринган, спросил я. Мы врезались в землю, и я спружинил, отлетая к стволу дерева, и едва успел достать кунай из сумки, чтобы отбиться от катаны. Чёрный и белый металлы со звоном сошлись, и я невольно поднял глаза на Учиху.       Попал. Ну я и идиот.       Моя чакра стала двигаться каким-то невообразимым и неконтролируемым потоком, а в сознании существовали только эти опасные красные глаза с дико вращающимися запятыми. Тело будто окаменело, я не мог пошевелить и пальцем.       Остановить поток чакры — повернуть его в другом направлении. Остановить — повернуть.       Учиха, ухмыляясь, выпрямился, отводя катану в сторону от куная.       Остановить…       Сай, мать твою, где ты?!       Тело Учихи, заносящего надо мной катану, обвили чёрные нарисованные змеи. Тот раздражённо хмыкнул, покрылся голубым свечением — видимо, молния — и змеи тут же осыпались чёрными хлопьями. Освободившись, ублюдок повернулся к Саю.       Остановить — повернуть… Не выпуская катану из рук, Учиха начал складывать печати.       Остановить… Есть!       Я быстро перепрыгнул Учиху, сложив нужные печати, кроме последней, и приземлился перед Саем. Вот и пришло время пробовать новые техники. Сложив последнюю печать, я ударил ладонью по земле. Как раз вовремя: в появившуюся перед нами земляную стену врезался огромный огненный шар. Его жар проникал даже сквозь неё. Я обернулся к Саю и проорал:       — Орёл!       Сай кивнул — и через пару секунд появился огромная белая птица. Запрыгнув на неё и пригнувшись, мы практически по вертикали взмыли вверх. Я вцепился в нарисованные перья, чтобы не упасть, и, подняв лицо, едва не задохнулся от неожиданно ударившего мне в лёгкие потока воздуха. Это чувство было таким странным, таким прекрасным, что я не сдержался и, задыхаясь от смеха, закричал:       — Твоя птица — самое охренительное, что было в моей жизни!!!       — Нашёл время, — не оборачиваясь, сказал Сай, но по голосу я понял, что он крайне доволен.       Но, когда мы приняли горизонтальное положение уже высоко в небе, мы заметили Узумаки, отталкивающегося от клонов и довольно быстро приближающегося к нам.       — Твою мать… — тихо проговорил я.       Через пару часов таких боёв, окончившихся условно ничьёй, мы притащились к Хатаке. Тот, окинув нас взглядом, немного замутнённым от фантазий, спросил:       — Залечишь?       Я устало кивнул и повернулся к Саю.       — Давай уже, — я покрутил пальцем, и он повернулся спиной, показывая неглубокую царапину на открытом месте — не успел увернуться от куная. Быстро залечив её, я повернулся к Узумаки. Тот сиял свежим фингалом и белозубой улыбкой. Я, конечно, тоже рад плодотворной тренировке, но не настолько. — Прости, — я поднёс руку к его покалеченному мной же глазу, быстро возвращая ему нормальный цвет. Затем присел на корточки перед ним, принимаясь за раненое бедро — это уже подарок Сая. Закончив с неугомонным блондином, я повернулся к Учихе. Тот ухмыльнулся одной половиной рта, и я поднёс руку к его лицу, залечивая разбитую губу, затем медленно провёл обеими руками над его левой рукой, покрытой мелкими ожогами от Чидори.       Закончив, я отошёл, ожидая следующих слов Хатаке.       — А ты сам? — спросил Узумаки, кивая на меня. Я улыбнулся, и разбитая скула немного засаднила.       — Перетерплю, потом к Цунаде-сама схожу, а пока по старинке, — я достал из подсумка заживляющую мазь и смазал царапину.       — Думаю, на сегодня можем закончить, — произнёс Хатаке, захлопывая книжку и кладя её в сумку. — Увидимся завтра, — и он испарился в облачке перемещения. Все пробормотали что-то невнятное и разошлись в разные стороны.       Придя домой, я улыбнулся отцу, обнял маму и занял душ на ближайшие полчаса. До больницы следовало отмыть себя от тренировки, чтобы быть практически стерильным.       Всё могло быть хуже, и я был рад, что сокомандники приняли меня таким, какой я есть. Хотя… они же шиноби, и то, что их «сокомандница» вдруг оказалась парнем – не самое большое дерьмо, которое они видели в своей жизни.

***

      В больнице меня снова ждала куча работы в виде нескончаемой очереди из больных. Весь медперсонал был настолько занят, что даже не обратил внимания на отсутствие «Сакуры» и появление нового врача. А вот некоторые пациенты оказались более наблюдательными.       — А где та милая девушка с такими же розовыми волосами, как у тебя? — спросила меня после осмотра одна бабулька.       — Я вместо неё, — недолго думая ответил я.       — А вы не родственники, случайно?       — Да, двойняшки, — я усмехнулся. Ложь рождает новую ложь. Но лучше так, чем потом откачивать узнавших правду гражданских. — Сестра вышла замуж и уехала в другую страну, а так как я тоже неплохо разбираюсь в медицине… — я закрыл её карточку и отложил её.       — Ой, я так рада за неё. Дай Бог ей счастья… — бабулю понесло, а я улыбался, слушая её пожелания. Может, не так уж я и плох, раз люди любили даже немного стервозную «Сакуру».       Закончив с больными, я собрал карточки и понёс их к Хокаге. Слава богам, никто из знакомых мне не встретился. А впереди меня ждала наиболее сложная часть: признаться Цунаде. У неё самая тяжёлая рука.       — Цунаде-сама, я закончил, — толкнув дверь кабинета, сказал я. Хокаге оторвала голову от документов и посмотрела на меня мутными глазами. Кажется, кто-то снова бухал всю ночь тайком от Шизуне. Или вместе с ней.       — А ты ещё кто такой? — хрипло спросила она, прищурившись. На самом деле, сейчас её реакция становилась ещё более непредсказуемой: вариант, что она просто грохнется обратно лицом на стол, тоже присутствовал.       — Сакумо Харуно, — подойдя к столу, представился я и опустил карточки на стол. — Но всё это время вы знали меня… — я сложил печати для хенге и с хлопком вновь стал «Сакурой», — как Сакуру Харуно.       В следующее мгновение меня схватили за грудки и вышвырнули из кабинета, заставив спиной вынести дверь с петель и треснуться о стену коридора. Хенге мгновенно слетело, и я поморщился от довольно неприятных ощущений в позвоночнике и затылке. Впрочем, такой реакции я ожидал больше всего. А ещё через секунду передо мной материализовалась Цунаде, снова схватив меня за майку и притянув к себе. Мутная пелена исчезла с её глаз, и теперь они полыхали, пожалуй, всей Волей Огня, которая вообще существует.       — То есть ты лгал мне всё это время? — прорычала она мне в лицо. Пахнуло перегаром.       — Я был вынужден, — попытался оправдаться я, однако, кажется, бесполезно, — но, если вам станет легче, лгал я не только вам.       Цунаде встряхнула меня и прошипела:       — Ты понимаешь, что наши разговоры предназначались только для женских ушей?       — Ну, мои уши были вполне женскими, я старался… — Цунаде замахнулась на меня, и я зажмурился.       — Хокаге-сама, а что происходит? — послышался девичий голос, и я приоткрыл один глаз.       У выбитой двери стояли Ино и Тен с какими-то свитками и непонимающе уставились на нас. Цунаде скользнула по ним взглядом и, повернувшись ко мне, коварно улыбнулась.       — Девочки, знакомьтесь: это Сакумо Харуно. Та, которую вы всё это время знали как Сакуру, на самом деле была парнем. А ещё мне Шизуне вчера шепнула, что вы ходили вместе в баню, так что, думаю, вам есть, о чём поговорить.       — Цунаде-сама, это подло, — тихо проговорил я, на что получил только недобрую ухмылку от Пятой, которая отпустила меня и встала.       — Думаю, мы сможем поговорить с ним… — Ино разминала кулаки, а Тен уже доставала свиток с оружием, — как надо.       — Надеюсь на вас, — Цунаде довольно улыбнулась и удалилась в кабинет — видимо, досыпать.       — Ну, я, пожалуй, тоже пойду, — я встал, отряхнулся и сиганул в окно, попутно уклоняясь от сюрикена.       Спрыгнув на землю, я бегом помчался подальше от резиденции, слыша за собой не утихающий топот двух пар ног. Одним прыжком забравшись на крышу, я начал быстро передвигаться по красной черепице, зигзагом прыгая с одного дома на другой, чтобы Ино не смогла прицелиться Переносом разума. То и дело в черепицу вокруг врезались кунаи и сюрикены, выпущенные Тен.       — Эй, Сакумо, смотрю, у тебя проблемы, — раздался голос где-то справа, и, повернувшись, я с удивлением обнаружил улыбающегося Гая, двигающегося наравне со мной.       — Ха, есть немного, — улыбнулся я, не останавливаясь.       — Наруто мне всё рассказал, — сказали уже слева. Повернув голову, я обнаружил Ли.       — А Какаши подтвердил, — подхватил Гай.       — Жаль, что моя первая любовь оказалась парнем, но я всё равно поклялся защищать тебя! — громко произнёс Ли, стукнув себя кулаком в грудь.       — Знаешь, Ли, по-моему, не стоит… — начал я, но тут же спохватился: — Хотя, если честно, помощь мне не помешает, — я посмотрел сначала на Гая, потом на Ли. — Задержите Тен, с Ино я сам разберусь.       — Без проблем, — раздалось с двух сторон, оба, кажется, показали большие пальцы и скрылись.       Впереди на улице и заметил телегу с сеном. Если удастся поймать Ино и приземлиться туда — выйдет довольно неплохо.       Я сделал вид, что спрыгиваю вниз, но на самом деле, скопив чакру в ступнях, приклеился к вертикальной стене дома, перевернулся, чтобы спина оказалась внизу, и начал ждать. Наконец, показалась Ино, стремительно прыгающая с крыши за мной, и я оттолкнулся от стены, начиная лететь параллельно с ней. Она медленно опустила голову и заметила меня, и в следующую секунду я схватил её, заключая в объятья, и спикировал спиной в сено.       — Идиот! Лжец! Ублюдок! Придурок! Негодяй! Извращенец! — с каждым словом Ино, лёжа на мне, била меня кулаком в плечо, а я лежал и хрипло смеялся, пытаясь восстановить дыхание. В конце концов, вдохнув поглубже, я крикнул:       — Эй! — удары прекратились, осталось только тихое бурчание где-то в районе груди. — Ну, что ты как маленькая? — ласково продолжил, успокаивающе гладя её по спине. — Ну, подумаешь, в баню с вами сходААУЧ!!! — заорал я, потому что острое девичье колено стукнуло мне между ног. Из глаз невольно потекли слёзы, а из груди снова вырвался смех.       — Ты врал мне! — Ино подняла сверкающие глаза. — Врал всё это время!       — Ну, это ты выбрала меня своей лучшей подругой, — заметил я. — А потом соперницей. И за кого? За Учиху?! — я снова засмеялся и опустил руки, освобождая девушку, и на лице Ино появилась лёгкая улыбка, но тут же исчезла.       — А если бы я вот прямо сейчас предложила встречаться, ты бы тоже ни слова мне не сказал?       — Нет, тут бы я уже покончил жизнь самоубийством, — серьёзно ответил я и получил новую порцию тычков.       — Засранец, — Ино ударила меня последний раз и устало положила лоб мне на грудь. — И что теперь делать? Мне нравилась Сакура.       — Нуу… — протянул я, — на самом деле, я очень благодарен, что у меня была ты, и был бы совсем не против, если бы наша дружба продолжилась. Кстати, может, ты уже слезешь? Я как бы уже не держу тебя.       Напоследок пнув меня ещё раз, Ино поднялась и спрыгнула вниз, позволив мне сесть, а затем спрыгнуть следом.       — У тебя солома вот тут, — она вытянула у меня из волос траву, — и вот тут… — я привычным жестом взъерошил волосы, вытряхивая мелкий мусор, а Ино продолжала с лёгкой улыбкой тыкать в меня. — И куда ты сейчас пойдёшь?       — Пойду отдохну, — я улыбнулся и развернулся, чтобы уйти. И тут же получил ладонью по спине. — Да сколько можно?! Мне ещё извиниться нужно?! — взорвался я.       — Тихо, — скривилась Яманака, — у тебя спина грязная.       — Приду домой — постираю, — я запрыгнул на крышу и двинулся прочь.

***

      У саке странный вкус. И хоть я никогда его не пробовал, он казался мне знакомым. Горечь, смешанная с огнём. Так похоже на моё прошлое состояние. И дополняющее моё нынешнее.       К вечеру эйфория ушла. Я снова один, как и был прежде. Раньше у меня было хоть какое-то подобие друзей, сейчас же я остался совсем один. Меняйся хоть трижды, преподнеси себя на блюде — но ты всё равно мало чего добьёшься. Никто не начинает строить отношения с людьми в шестнадцать лет. А даже если бы я и хотел начать… То возникает вопрос: чего именно я хочу от людей? Какому человеку я мог бы открыться? Люди редко открываются другим, меняя бесконечное количество масок. Потому что полюбить человека целиком, со всеми недостатками, довольно сложно.       Я сидел в какой-то «наливайке», наложив хенге — снова чёртово хенге! — и от него повзрослевший лет на пять. Зеленоватый чуунинский жилет давал мне возможность затеряться в рядах таких же чуунинов, сидящих вокруг за столами. На моём столе уже стояла одна пустая бутылка саке, а в пиале на дне был остаток.       Пожалуй, я хотел бы быть кому-то нужным.       Думаю, вторая бутылка не помешает.       — Эй, можно к тебе?       Я поднял прищуренные глаза наверх и увидел высокого голубоглазого блондина в таком же чуунинском жилете, как и у меня. В его длинных пальцах были две бутылки саке и пиала. Он показался мне смутно знакомым, и, моргнув, я заметил тонкие полоски на щеках. Это открытие заставило меня искренне и широко улыбнуться.       — Конечно, — кивнул я, и Узумаки сел напротив, поставив на стол свою пиалу и одну бутылку, а вторую поднеся к моей пиале, наполняя её. — Ты что это, проставляешь? — я удивлённо вскинул бровь.       — Вообще-то ты должен был проставить в честь знакомства, — бутылка опустилась на стол, и Узумаки хитро глянул на меня, — но, раз уж я решил составить тебе компанию…       — Если бы я знал, что ты пьёшь, я бы проставил, — усмехнулся я.       — А ты думаешь, чем мы с Джирайей занимались между тренировками? — мы подняли пиалы и залпом выпили. — Саке пили да по женщинам ходили, — Наруто поставил чашку на стол и глянул на меня чистыми голубыми глазами. Всё-таки в нём было что-то лисье, и это… завораживало. Я продолжал тупо смотреть на него, улыбаясь уголком губ. — Эй, ты ещё здесь? — Узумаки щёлкнул пальцами у меня перед носом, заставив моргнуть и сбросить наваждение. Залюбовался я, что ли? — Неплохо тебя вставило, — хмыкнул он, наполняя пиалы ещё раз.       — Прости, — я протёр глаза и снова посмотрел на него, — просто не думал, что ты… такой.       — А, это? Не обращай внимания, это я уже по привычке веду себя, как наивный идиот. Вон, Саске до сих пор думает, что я дебил, но я же его люблю.       — Ну, тогда предлагаю тост в честь снятия масок, — усмехнулся я, поднимая пиалу.       Мы выпили снова. Алкоголь туманил голову, но от него уже не становилось тяжело. Наоборот, слишком легко, так легко, что хотелось сломать все замки и барьеры.       Я помолчал, пытаясь собраться с мыслями и вспоминая что-то, и, наконец, тихо произнёс:       — Прости за то, что калечил тебя.       Наруто посмотрел на меня непроницаемым взглядом, а затем тихо засмеялся:       — Да ты внатуре, что ли, волнуешься об этом? — он хлопнул меня по плечу и ярко улыбнулся, и я невольно ответил ему робкой улыбкой. — Ты же лечил меня потом, значит, всё в порядке. Тем более что иногда я сам нарывался. Знал, как выбесить тебя, и выбешивал.       — Ну и нахера ты это делал?       — Ну… — Узумаки задумался. — Тут я действительно лоханулся. За время тренировок с Джирайей я так и не смог разгадать его секрет, от чего женщины липнут к нему как мухи. Поэтому я думал, что на тысячу первый раз мой способ сработает, и ты таки пойдёшь со мной на свидание. Может, другая и сдалась бы, но ты оказался парнем, так что… — он пожал плечами и снова взял бутылку.       — На твоём месте я бы обратил внимание на Хинату, — задумчиво произнёс я, наблюдая, как саке льётся в мою пиалу.       — Да? — он серьёзно посмотрел на меня.       — Ну, насколько я понял — а в женщинах я разобрался, вроде, неплохо — Хината влюблена в тебя, и довольно давно.       Наруто задумался, быстро наполнил свою пиалу.       — А ты что собираешься делать? — спросил он у меня, поднося чашку ко рту.       — Я… не знаю, думаю наладить отношения с окружающими, ну, там, ты, Сай, Цунаде…       — Ну, со мной всё понятно, — он улыбнулся и опустошил пиалу, и я за ним, — ты как был моим другом, так и останешься. Сай сейчас сам в стадии построения отношений с окружающими, Саске…       — А вот Учиха пусть катится, — отрезал я. Узумаки понимающе улыбнулся.       — Да ладно тебе, Саске не так уж плох. Засранцем бывает, конечно, но все мы не без этого.       Я хмыкнул в ответ, не собираясь спорить.       — А ты ещё что тут делаешь?! — загоревшая рука схватила Наруто за ухо и потянула выше. Узумаки зашипел и поднял голову.       — Ай, Ирука-сенсей, зачем же так жёстко? — Наруто схватился за ухо, пытаясь ослабить хватку, но Умино держал крепко. Однако сильно недовольным Узумаки не выглядел, наоборот, тихо хихикал.       — Похоже, ты попался, Узумаки, — ухмыльнулся я, беря со стола почти пустую бутылку и наполняя пиалу.       — Не я один, идиот, — Узумаки показал мне язык, а в следующее мгновение моё ухо обожгла боль.       — Таак, несовершеннолетние в баре, — протянул знакомый голос.       — Мы не пили, — смеясь и иногда шипя от боли, я бессмысленно отбрехивался от Хатаке, понимая, что наша маскировка раскрыта окончательно и бесповоротно.       Нас пинками вытолкнули за дверь, и мы оба кубарем отлетели к забору, хохоча уже в полный голос. С Узумаки тут же исчезло хенге, являя его в обычном оранжевом костюме.       — Э, а ты не собираешься технику развеять? — сквозь частые вдохи спросил он у меня.       — А, точно, привычка, — развеяв технику, я сел в более-менее нормальное положение. — Уф, — я поднялся и подал руку Узумаки, поднимая его с земли. — Спасибо за вечер, было классно.       — Наше свидание прошло хорошо? — Узумаки состроил стесняшку и тут же получил подзатыльник. — Ладно, надо будет повторить, — смеясь, сказал он и, развернувшись, пошёл прочь. — И подумай насчёт Саске, — напоследок крикнул он и исчез в тени.       Я, тихо посмеиваясь, двинулся домой.

***

      В Конохе снова ночь. Что ж, хотя я уже могу не скрываться, но привычка курить, когда все уже спят, осталась. Я открыл дверь балкона, впуская в комнату свежий воздух, который тут же парусами взметнул светлые шторы. Выходя, краем глаза я заметил тёмную фигуру, прислонившуюся к стене.       — Давно ждёшь, Учиха? — спросил я, доставая сигарету и закуривая. Тот только хмыкнул и подошёл, облокачиваясь на перила. Против обыкновения, на нём сегодня была чёрная футболка-борцовка и серые штаны без этого дурацкого пояса. — И какими судьбами?       — Решил навестить своего гламурного сокомандника, — фыркнул он. Зря ты меня злишь, Учиха, сигареты не настолько меня успокаивают. — Цвет волос не думал поменять, Сакура?       — Причёску не думал поменять, утиная жопа? — в тон ему ответил я, выпустив облачко дыма.       — Ты знаешь, что курение — это подсознательное желание сосать член?       — Ну, — снова затягиваясь, — тебе это не грозит. Нельзя отсосать то, чего нет.       Ох, ты ж, как шаринганы засверкали. Прям боюсь.       — А что ты злой такой, а? — продолжая гипнотизировать меня, спросил ублюдок. — Сексуальная неудовлетворённость?       — Знаешь, Сай уже спрашивал об этом, — я встал и повернулся к Учихе всем телом. — Так что отвечу, как ему: хочешь на своей заднице прочувствовать?       Глаза высокомерного ублюдка снова стали тёмными, и он отвернулся, снова глядя вперёд.       — Ну, это было бы интересно.       Что? Это что, румянец на бледных щеках? Я во все глаза уставился на него, пытаясь понять, игра света это или нет.       — Ты сейчас серьёзно, что ли? — Учиха повернулся ко мне затылком. Охренеть. Просто охренеть.       Я молча докурил, пытаясь собраться с мыслями. С одной стороны, он мне не нравится. Такая сволочь может понравиться только бесконечно доброму Наруто. Но с другой стороны… Я окинул взглядом молодое сильное тело Учихи. Он лучше, чем женщина. И да, это действительно было бы интересно.       Потушив окурок, я, как ни в чём не бывало, сказал:       — У меня родители дома, это будет неудобно. Только если у тебя.       Учиха повернулся и коварно улыбнулся.       — Смотрю, ты тоже умеешь краснеть, — насмешливо сказал он.       — О, Господи, да мне предложил переспать сам наследник благородного клана Учих! — с притворным восторгом сказал я, поднеся руку ко рту. Учиха скривился.       — Ладно, пошли, — он запрыгнул на крышу и направился в сторону своего логова. Я последовал за ним, стараясь не отставать. Впрочем, Учиха передвигался довольно лениво, расслабленно, словно на прогулку вышел, но при этом всё равно очень грациозно. Он красив, с этим не поспоришь. Эх, угораздило же меня научиться любить глазами…       Через некоторое время он спрыгнул на балкон какого-то дома и через приоткрытую дверь зашёл в квартиру. Зайдя следом, я огляделся по сторонам. Небольшая комната, две кровати, вернее, футона, обстановка почти аскетичная.       Больше я ничего не успел рассмотреть, потому что был бесцеремонно с глухим стуком прижат спиной к стене.       — Ты что тво… — прошипел я, но губ коснулось что-то невообразимо мягкое и горячее, заставив замолчать. На контрасте влажные губы Учихи двигались очень нежно, почти осторожно, а горячие ладони легко придерживали моё лицо. Я робко положил руки на его плечи и усмехнулся про себя: кожа была прохладной, гладкой, и это совсем не вязалось с тем, насколько жарким был его рот, всё настойчивей ласкавший мои губы. И эти ощущения были даже лучше птицы Сая. Это было нечто большее, чем поцелуй.       Я чувствовал, что улетаю, поэтому всё сильнее прижимал к себе Саске, сквозь ткань чувствуя настоящий огонь клана Учиха.       — Прости, — хрипло сказал он, отстранившись и глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. Чёрные обсидиановые глаза затягивали, словно наркотик, и я чувствовал полную беспомощность перед ними. — Но сегодня я буду сверху.       Я был согласен. Абсолютно на всё. Весь разум катапультировал, оставляя только сладкое тянущее чувство где-то внизу. Но самая малая часть ехидства всегда оставалась со мной.       — Тебе же нечем меня трахать, Саске-чан, — с улыбкой сказал я, цепляясь пальцами за чёрную футболку, и тут же получил кулаком в живот. Этот удар заставил меня согнуться и выплеснуть лишнее волнение с тихим хохотом. Учиха закинул меня на плечо и, пронеся до футона, аккуратно сбросил вниз. — Я думал, ты проломишь мной пол, — я продолжал нести чушь, пока Учиха, пальцами подцепив мою майку, медленно стягивал её через мою голову, касаясь запястьями кожи на рёбрах, а поцелуями поднимаясь по животу и грудине.       Наконец, сняв с меня футболку и отбросив её в сторону, он снова требовательно поцеловал меня, проникая языком в рот, едва касаясь моего языка. Его рука оглаживала мой бок, то поднимаясь наверх и замирая в сантиметре от соска, то спускаясь вниз, где бледные пальцы едва проникали под резинку штанов.       Немного отстранившись, я зарылся носом в его волосы, вдыхая невероятный, неизвестный мне запах, схожий с запахом костра, с примесью чего-то свежего. Саске, оторвавшись от губ, начал покрывать горячими поцелуями мою шею, иногда останавливаясь и мягко проводя носом по чувствительной коже. Я сомкнул пальцы на его плечах, наслаждаясь приятной прохладой его тела. Целуя, он продолжал спускаться ниже, языком провёл по немного выпирающим ключицам, поцеловал впадинку между ними, а потом легко прихватил зубами торчащий сосок.       — А-аах, — громко застонал я, выгнувшись и ткнувшись Учихе в бедро давно стоящим членом в штанах, и тут же заткнул рот рукой.       — Можешь… не волноваться, — проговорил Саске, продолжая вылизывать и покусывать бусинку, заставляя меня крепче зажимать рот рукой, другой вцепившись в простынь, и непроизвольно вскидывать бёдра. — В квартире никого нет, а о соседях… забудь.       — Точно? — я убрал руку от лица и, приподняв голову, сквозь пелену желания посмотрел на Учиху.       — Абсолютно, — он снова приблизился ко мне, прикусывая мою нижнюю губу, и пальцами легко выкрутил оба соска.       — Ах ты ж!.. — не сдержавшись, воскликнул я и, схватившись пальцами за нижний край чёрной футболки, потянул её на себя. — Чёртовы тряпки, — я сдёрнул ненужную ткань с тела Саске и, обвив его руками, прижал к себе. — Учиииха… — сдавленно простонал я куда-то в бледную грудь, — что же ты со мной делаешь?       — Я снимаю твоё напряжение… — чуть улыбнувшись, ответил Саске, беря меня за плечи и опуская вниз, на футон. — И своё заодно, — ещё раз поцеловав напоследок сосок, он провёл носом по моему животу, ласково обвёл языком пупок и скользнул ниже по дорожке светлых волос к резинке штанов.       Я замер, понимая, что сейчас будет. Вот Учиха берётся за штаны и медленно стягивает их вниз, оставляя меня полностью голым. Отбросив штаны в сторону, он поворачивается ко мне. Я вижу, как в его чёрных глазах, изучающих моё тело, полыхает пламя, как он едва заметно прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержаться. Я готов сгореть от стыда и желания, но не могу оторваться от этих глаз, скользящих взглядом всё ниже и ниже.       — Хм, — многозначительно заключает он, обхватывая пальцами основание и чуть приподнимая. Облизнув губы, Учиха опускается вниз.       О, чёрт, нет… Нет!..       — Саске! — вскрикиваю я, как только горячие губы обхватывают член и скользят к самому основанию, а сразу за этим внизу живота взрывается что-то невероятно горячее, заставляя все мышцы на мгновение зажаться, а сердце — заколотиться ещё быстрее. Волна жара прошла от кончиков пальцев ног до головы, и кровь изнутри обожгла лицо. В ушах зазвенело. — Прости, — я закрыл лицо руками, пытаясь собрать остатки сознания, рассыпавшегося от невероятной смеси ощущений и эмоций. — Прости, Саске, я… я не хотел.       — Хотел, — глухо доносится до меня сквозь заложенные уши, и Учиха раздвинул мои прижатые к лицу ладони. Я продолжаю гореть изнутри, хватая ртом прохладный воздух, а Саске смеётся. Но это не насмешка. Его улыбка… В груди разлилось что-то тёплое от этой ласковой улыбки. Я, не веря своим глазам, положил ладонь на бледное лицо с едва заметно потемневшими щеками и провёл пальцем по тонким губам. Нет, не кажется.       — То есть… — я поднял глаза чуть выше, — я могу попросить тебя… — голос дрогнул и затих под влиянием этой чарующей улыбки.       — Проси, — усмехнулся Учиха. Пару раз выдохнув и собравшись, перебарывая дикий стыд, я, закрыв глаза, попросил:       — Сделай так ещё раз… пожалуйста.       — Сакумо… — протянул Саске, и я открыл глаза, улавливая в голосе подвох. — Я мог бы заставить тебя умолять, — я твёрдо посмотрел на него, усмехнувшись про себя: видимо, частичка засранца в Учихе остаётся всегда, — но… — он снова опустил голову.       Горячее дыхание опалило немного расслабившийся член, заставив его дёрнуться навстречу, а потом влажный язык коснулся яичек, скользя выше по основанию, задержавшись, лаская, на уздечке и только затем обвёл набухшую головку.       Моему неискушённому телу этого было вполне достаточно, чтобы снова возбудиться. Я даже осмелел и запустил пальцы в иссиня-чёрные волосы, рассеянно перебирая пряди и массируя кожу головы. Добившись нужного состояния, Саске сразу взял глубоко, заставив меня застонать и надавить на темноволосую голову, подаваясь бёдрами вверх в попытке проникнуть дальше. Казалось, все нервные окончания сосредоточились только там, потому что сейчас для меня существовал только горячий мокрый рот, скользящий вверх-вниз, чуть сдавливая губами.       С тихим хлопком выпустив мой член изо рта, Учиха засунул руку куда-то под соседний футон и достал оттуда небольшую баночку. Открыв её, он под моим пристальным взором зачерпнул немного двумя пальцами. Я перевёл взгляд на его чуть припухшие, блестящие от слюны губы, а затем, посмотрев в обсидиановые глаза, подтянул колени к себе и развёл ноги в стороны. Стыд исчез, оставляя только лёгкое смущение, которое меркло под давлением желания и любопытства.       Усмехнувшись, Учиха приблизился и медленно ввёл один палец. Это было… странное ощущение. Палец был инородным, ненужным предметом в прямой кишке, но именно от него создавалось странное ощущение наполненности. Я нахмурился, пытаясь разобраться в ощущениях, пока Саске двигал пальцем где-то внутри, и наконец произнёс:       — Давай ещё один.       Мышцы раздвинулись с трудом, принося лёгкий дискомфорт, и пальцы проникли глубже, бесцеремонно изучая внутренности. Неожиданно странное и приятное чувство пронзило всё тело, от которого я вскрикнул и непроизвольно насадился глубже. Тихо хмыкнув, Учиха начал давить пальцами именно на то место, заставляя меня стонать громче на выдохе и всхлипывать, судорожно вдыхая.       Выдернув из меня пальцы, Учиха быстро стянул штаны, смазал себя и, закинув мои ноги себе на плечи, медленно вошёл в меня на всю длину. Я весь зажался и задержал дыхание, привыкая к не самым приятным ощущениям.       — Расслабься, — прошептал Саске, гладя ладонями мои грудь и живот, обводя пальцами головку и легко надрачивая мне.       Я глубоко выдохнул и кивнул, закрывая глаза.       Новый толчок, заставил меня громко вскрикнуть и вскинуть голову. Учиха попал именно в то место, приносящее невыносимую смесь ощущений. Не обращая внимания на лёгкий дискомфорт, я подался вперёд, с громким стоном насаживаясь глубже.       — Давай, Учиха, не стесняйся, — просипел я.       Тонкие бледные пальцы сомкнулись на моих боках, и Учиха с силой начал вколачиваться в моё тело. Я бился и хрипел в накрывающем меня экстазе, отчаянно сжимал член внутри себя, только бы почувствовать его глубже. Саске обхватил одной рукой мой член, надрачивая его в бешеном ритме своих фрикций. Мои пальцы вцепились в простынь, а зубы до боли закусывали губы, но это не могло сдержать крики, вырывавшиеся изнутри.       Саске…       Почему именно ты, ублюдок?..       — Сильнее, прошу! — закричал я. Я отчаянно хотел стать с Учихой, этим высокомерным засранцем, одним целым. Мои пятки нещадно толкали его в спину, и с каждым толчком внутри меня разливалось невероятное чувство блаженства и наполненности, завершённости.       Я не один.       Я здесь, потому что кому-то небезразличен.       — Сакумо!.. — вскрикнул Саске, замерев и сильно сжав ладонью мой член. Что-то тёплое разлилось внутри, заставляя узел внутри скрутиться ещё сильнее, чтобы в следующее мгновение разнестись, раствориться в крови ярким оргазмом, перекрывающим все остальные чувства. Я лежал, оглушённый, чувствуя только тепло снаружи и внутри, не в силах нормально вздохнуть.       Учиха, зачем тебе эта отвратительная маска безразличия? И такой ли ты, настоящий?       Саске вышел из меня, позволив расслабленно опустить ноги, и извлёк из-под того же футона чистые бинты. Перекусив обрывок ткани и отбросив оставшийся рулон в сторону, он, взяв меня за бедро, мягко обтёр сперму с моего живота.       — Я смотрю, ты подготовился, — тихо прошептал я, улыбаясь.       — Ниндзя всегда должны иметь под рукой банку заживляющей мази и рулон бинтов. Тебе ли это не знать? — он свалился рядом, тяжело дыша. Я повернулся на бок, ткнувшись носом в его рёбра и вдыхая запах пота, костра и мяты.       — В следующий раз я сверху, — тихо сказал я, кладя руку на бледный живот.       — Ты хочешь следующий раз? — усмехнувшись, спросил Учиха.       Спалился. Но сдаваться просто так я не собирался.       — Это… было бы интересно, — зевнув, сказал я и поцеловал выступающее под мягкой кожей ребро.       — Хм, — Саске запустил одну руку в мои волосы.       Я помолчал немного, чувствуя, как успокаивается сердце, как замедляется дыхание.       — Спокойной ночи, Учиха, — пробормотал я, обнимая рукой сильное тело.       — Спи.