Клетка

      В это самое мгновение Учиху бесило всё. И воспоминание о довольном лице Сакумо, когда тот оказался на подоконнике его окна и объявил, что «Цунаде, удовольствовавшись моей работой в больнице, дала нам лёгкую миссию, так что завтра в семь собираемся», а после, сонно жмурясь, исчез; и то, что он сам не пошёл с ним к Цунаде и не проконтролировал этого уставшего идиота. Настоял бы Саске на миссии посложнее – может, и не попали бы они, как сейчас. Но больше всего раздражала сложившаяся дурацкая ситуация, схожая скорее с тупым анекдотом.       Дело в том, что их заказчик, которого они должны были сопроводить, так как он нёс «чрезвычайно ценный документ, и, не приведи Господь, если какие-то варвары отнимут это сокровище», завёл их прямиком в ловушку нукенинов, которые не прочь были распотрошить тушки шиноби и выучить их техники. И сегодня отступникам, одним из которых и оказался их «заказчик», выполняющий роль приманки, светил джек-пот: три шарингана – да за такое можно хоть сразу душу продать. Хотя было бы что продавать: сейчас их троих, Какаши, Сакумо и самого Саске, окружали уже вовсе и не люди со звериными хищными оскалами и горящими безумием глазами.       Будь Саске Шикамару, он бы устало вздохнул сейчас, закрыл лицо ладонью и пробормотал бы что-то вроде «Как проблематично».       Но Саске не бесится просто так. Он просто молча, не дрогнув ни одним мускулом, достаёт острую катану. Рядом раздаётся тихое хмыканье – Сакумо, похоже, сумел каким-то мистическим образом догадаться, о чём именно сейчас думал Учиха и чем это грозит собравшимся нукенинам. Что ж, пусть ухмыляется, пока может. Потом будет ухмыляться Саске, когда ночью будет драть его за беспечность в выборе миссии.       План действий прост, давно продуман и тысячу раз опробован. Сначала Хатаке предложит нукенинам отступить. Они, разумеется, не согласятся, да и кто откажется от такой знатной добычи, имея численное преимущество? А после…       Мгновение – и Саске срывается с места, на ходу активируя шаринган. Он очень быстро оказывается рядом с первым, может даже проследить, как тот удивлённо поднимает на него глаза. А потом падает вперёд с рассечённой наискосок от плеча до бедра спиной. Саске только слышит, как тело с глухим стуком бьётся о землю, уже не видит: приближается к следующему, но его настигают сзади, и он еле успевает увернуться от летящего ему в шею куная, который попадает другому нукенину в горло. Напавший сзади тоже не долго проживёт: острая катана Саске легко входит под рёбра, насквозь пронзая печень.       Саске не любил убивать. Но чувствовать единство со своим мечом, полностью отдаваться битве, поражать противников своей совершенной техникой и додзюцу, убеждать в собственном превосходстве – любил, да что там, просто кайфовал от этого. И пусть прольётся его собственная кровь – плевать, это малая цена за потрясающее чувство упоения внутри, за мощнейший выброс адреналина.       Пожалуй, за это он и любил Сакумо. Его режим «домашнего любимца» мгновенно переключался на «а сейчас ты сдохнешь, Учиха» от малейшей провокации. Каждый день – битва, будь то просто тренировка, поход за миссией, тихий ужин, даже секс. Особенно секс. Интересно, как Харуно вообще мог так долго скрываться за «Сакурой»? Или он специально для Саске сейчас старается?       Где-то рядом маячил Какаши, оперативно с помощью кунаев устраняя одного за другим, даже не подняв хитай над шаринганом. Просто, быстро, почти безболезненно. Но всегда смертельно. Привычка, идущая ещё из Анбу.       Кольцо отступников сжималось вокруг них: на месте раненых и убитых из-за деревьев появлялись новые, сражающиеся ещё яростнее, ещё безумнее. Бледные руки постепенно покрывались порезами от сюрикенов и кунаев, а после – мелкими ожогами от Чидори: одной катаной с таким количеством опытных преступников, каждый из которых не ниже Б-класса, пришлось использовать ниндзюцу.       За спиной Саске неожиданно выросла каменная стена, а после её обдало жаром какой-то огненной техники. Учиха плотнее прижался к горячему камню, чтобы языки пламени не задели его, и бросил быстрый взгляд на Сакумо: тот всегда внимательно следил за боем, прикрывал и дезориентировал противника своими земляными техниками. Вокруг него уже было кольцо разломленной земли, в которой кое-где виднелись нукенины. Сейчас ими занимался Хатаке.       Дождавшись завершения техники, Саске выпрыгнул из укрытия и, мгновенно обездвиживая противника гендзюцу, пальнул в ответ Великим огненным шаром. Оставалось ещё около сорока нукенинов, которые уже без улыбок буравили их взглядом. А Саске ухмыльнулся: интересно, если отступники вдруг выиграют и их останется больше трёх, как они собираются делить глаза? Устроят резню? Пожалуй, это было бы забавно.       — Не зевай, Учиха, – рядом мелькнули розовые волосы, а затем Сакумо кулаком впечатал в землю одного нукенина, хорошенько приложив того в грудь. Саске фыркнул: «Позёр». Харуно никогда не мог выдержать их схему до конца, ему мало было обговорённой роли, ему хотелось ломать, крушить всё, разбрасывать врагов вокруг себя. А после открыто улыбаться и, попутно вылечивая их с Хатаке царапины, болтать о том, как ему «чуть башку не снесли». Впрочем, Саске тоже хотелось закончить побыстрее, а втроём они управятся лучше, чем вдвоём.       Либо Саске начал выдыхаться, либо противники остались только сильные, но бороться с ними стало значительно труднее. Учиха в бешеном ритме отбивался катаной и техниками от врагов, но те продолжали нападать со всех сторон, то и дело нанося несильные, но неприятные раны. Глаза застилал пот, на щеке красовался кровоподтёк, саднили руки, но Саске продолжал орудовать катаной, раня нукенинов, пробивая им кости острым лезвием.       Вскрик. Саске бросает взгляд в сторону звука. Внутри всё мгновенно холодеет, сердце замирает. И до мельчайшей подробности видно, как впереди Сакумо падает раненый им враг, открывая вид на пробитый насквозь странными серыми иглами зелёный чуунинский жилет. Позади Харуно стоит и ухмыляется один из нукенинов, отдалённо напоминающий их «заказчика». Затем он прерывает технику, и серые иглы втягиваются внутрь широкого рукава, оставляя на жилете зияющие окровавленные дыры.       Вокруг как будто выключили звук, оставив только звенящую тишину. Саске, не до конца понимая, что он делает, складывает печати и переносится к Сакумо, занося катану над убийцей, но тот был готов, легко уворачивается из-под смертельного удара, и Саске задевает его совсем чуть-чуть, самым кончиком лезвия. Нукенин тут же исчезает, переместившись к своим.       Саске подхватывает на руки Сакумо и оседает на колени. Растрёпанные розовые волосы облепили побледневшее, покрытое испариной лицо, зелёные глаза немного прикрыты, но смотрят остро, губы растянуты в слабой улыбке, хотя из уголка стекает струйка крови.       — Сакумо…       Голоса нет, совсем пропал, и Саске только беззвучно шевелит губами, прижимая тёплое тело к себе и расширенными от ужаса глазами вглядываясь в лицо Сакумо. Всё тело горит, пылают глаза, но слёзы не льются, лишь трепещет сердце в груди и холодные тиски сжимаются вокруг горла.       — Сакумо! – Саске кричит что есть сил. Звук возвращается, возвращается отвратительный лязг металла, означающий то, что битва продолжается. Сейчас Хатаке отвлёк всё внимание нукенинов на себя, не давая им приблизиться к ученикам. Тело под руками Саске мелко задёргалось: Сакумо откашливал скопившуюся во рту кровь, чтобы после откинуть голову назад и закрыть глаза.       Слёзы хлынули из глаз Саске, падая на пыльный жилет и лицо человека, которого он не сумел защитить. Тело сотрясалось от рыданий, зубы стискивались до боли, а пальцы отчаянно сжимали ткань водолазки.       — Признайся… – доносится до него тихий хриплый голос, – рыдаешь от счастья, что больше не увидишь меня?       Сакумо приоткрывает один глаз и смотрит на Саске. Его слова выворачивают всё нутро, заставляя Саске открыть рот в беззвучном крике отчаяния.       — Ну что ты как маленький, Учиха? Я же ещё нихрена не подох, – Саске распахивает глаза и смотрит на озорную улыбку, на руки, медленно поднимающиеся и складывающие печать, а затем читает по губам: – Бьякуго.       На бледном лбу загорается фиолетовый ромб, от которого тут же расползаются светящиеся полосы, проникая под ткань водолазки. Страшные раны начинают быстро затягиваться, пока о них не напоминают лишь дыры в жилете. Сакумо медленно садится, целует Саске во влажную от слёз щеку и шепчет:       — А теперь покажи мне этого ублюдка, который нападает сзади.       И Саске на нетвёрдых ногах поднимается и показывает вставшему рядом Сакумо на «заказчика». В душе Учихи поднимается ярость, и он вместе с Сакумо отталкивается от земли, чтобы с горящими мангекё приблизиться к нукенину и вогнать его в Цукуёми. Через секунду Сакумо прикончит его, но до этого незадачливого убийцу будут пытать в иллюзии четыре часа.       Сакумо переходит, нет, перелетает от одного врага к другому, двигаясь быстро, изящно, но мощно, на полную используя свою силу. Его лицо сияет похлеще, чем у Наруто, и Саске невольно засматривается на него, забывая про битву. Это сияющее лицо никак не вязалось с тем бледным предсмертным, и Саске думал, что это гендзюцу – либо тогда, либо сейчас.       — Эй, Учиха, а Сусанно покажешь? – весело кричит Сакумо, швыряя во врага кунай, который входит в брюшину с левой стороны. – Готов поспорить, он у тебя голубой, как твоя душа!       Саске фыркает снова, пробивая грудину врага Чидори. Ещё чего.       — Тебе персонально на тренировке покажу, придурок! – огрызается Саске, оглядываясь в поисках врага. Но вокруг никого не осталось, Хатаке только что прикончил последнего.       Всё кончено.       Саске деактивирует мангекё и устало роняет голову на грудь. От перенапряжения болит всё тело, от всего произошедшего тянет в середине груди, мешая свободно дышать, сердце с силой бьётся о рёбра, в висках болезненно пульсирует.       Через минуту к нему подходит Сакумо и начинает лечить его лёгкие ранения, а Саске всё стоит неподвижно, вспоминая что-то.       Он поднимает голову и видит уже ставшее родным лицо Харуно, расчерченное двумя вертикальными линиями. Левая щека испачкана землёй, и Саске машинально поднимает руку, чтобы стереть. Сакумо тёплый. Живой.       При этом слове всё внутри Учихи всколыхнулось, заставляя снова на полную мощность активировать глаза. В мгновение ока вокруг Саске появились фиолетовые рёбра из чакры, а рука Сусанно схватила Сакумо и отшвырнула его в дерево. Несильно. Но чтобы прочувствовал, как Саске злится на него.       Харуно ударяется спиной о дерево, падает вниз, но быстро вскакивает, объятый зелёным свечением чакры. Снова поддаётся на провокацию: глаза сверкают негодованием, стойка боевая – прямо сейчас готов кинуться. Но, увидев смесь злости и пережитого страдания в глазах Учихи, выпрямляется и пристально смотрит, чуть нахмурившись. Кажется, понял.       — Не угадал, – процедил Саске, убирая Сусанно. Сакумо виновато хмыкает и отводит взгляд. Учиха разворачивается и, оттолкнувшись посильнее, направляется в деревню, быстро минуя вылеченного и невозмутимого Хатаке.       — Эй, стой, я ещё не вылечил тебя! – летит ему вслед.       — Отвали! – кричит Саске, двигаясь как можно быстрее. В горле стоит ком, который никак не проглотить. Этот придурок заставил Учиху впервые почувствовать себя слабым.        «Одной ночью не отделаешься»        «Это ж надо быть таким идиотом»        «Что бы я без тебя делал, Сакумо?..»