Спасти трибута Эндельса

      На Арене осталось шесть трибутов. Стэн был не в лучшем виде после встречи с огненными шарами, поэтому Хеймитч решил, что пора бы найти еще парочку спонсоров и, небывало трезвый, поехал по престижным ресторанам и клубам Капитолия. У Эффи были немного другие проблемы — позавчерашняя встреча с Крейном оставила на ее щеке несколько царапин от его бороды, которые она теперь вынуждена маскировать лишние 20 минут каждое утро. Хеймитч уже успел пройтись по поводу некоторых изменений на ее лице, за что получал гневное негодование Эффи и упреки в дурном воспитании. Вряд ли это действовало на него — за завтраком он отпускал завуалированные шуточки, понятные только ей и ему самому. Команда подготовки несколько раз пыталась ее разговорить на предмет причины появления царапин, но она только отмахивалась и неловко отшучивалась под смех Эбернети:       — Наверно, спасала нашего Эндельса, не иначе!       Все тут же отвлекались на другую тему — как там Стэн — и царапины забывались до следующего раза.       Вчера вечером, когда она между просмотрами Игр открыла журнал с новыми коллекциями париков, Хеймитч никак не мог добиться от нее должного внимания к своей персоне. После очередной попытки и весьма оскорбительной — по мнению Эффи — шутки, он выхватил у нее журнал, а до того, как она начала сыпать речами о беспардонности, непривычно трезвым голосом выдал:       — Ты думала, что помогаешь Стэну, дорогуша? Какой из него ментор, если он отсиживается в кустах и за все Игры видел только пару противников? Ну, не считая Рога, естественно. С таким опытом он угробит всех своих трибутов, сидя на моем месте, а кое-кого, — он ткнул указательным пальцем руки, в которой держал бутылку, в сторону Эффи, — это не волнует. Поэтому как ментор он вот такой, — Хеймитч развел руки в стороны, — ноль. А Крейну только потрахаться надо… — с этими словами он взял со стола стакан и вышел из столовой.       Вспоминая все это, Эффи идет по тускло освещенному коридору клуба за одним из служащих в ВИП-зону. У Хеймитча мозг окончательно пропитался алкоголем — иначе как объяснить то, что ментор не желает победы своего трибута? И разве не кислую рожу Хеймитча, недовольного всем происходящим, она вынуждена видеть каждый год целые две — три недели? Как будто за время его менторства кто-то из вверенных ему трибутов вернулся с Арены… Да как он вообще может не одобрять то, что она делает?! Она спасает Стэна, который освободит Эбернети от тяготеющей его обязанности. Да и не пьет он. А это, в особенности после нынешнего ментора, может даже принести Двенадцатому дистрикту — она не побоялась этого громкого слова — престиж. В любом случае, Эффи видит в победе Эндельса лишь одни плюсы.       С этими мыслями она подходит к двери одного из кабинетов для ВИПов. Эффи еще не успевает отвлечься от негодований по поводу неблагодарности Хеймитча, как видит Крейна, сидящего в кресле в вольготной позе. Она собирается сесть в соседнее с ним кресло, но он лениво пару раз хлопает рукой повыше колена. Эффи послушно садится на колени Главного Распорядителя, а он мысленно отмечает, что огромная голубая роза, расположившаяся над ее задом, отвлекает от самого главного.       — Моя дорогая, что-то случилось? — Крейн подает ей бокал с чем-то высокоградусным.       — Н… Да, мистер Крейн, — Эффи успевает пожалеть, что перед приходом думала об Эбернети — настроение отразилось на лице. — Это все Хеймитч.       — Расскажешь? — Крейн немного отпивает из своего бокала.       — Разве разговор о нем может быть для вас интересен? — она пытается выдавить из себя соблазнительную улыбку — не время сейчас жаловаться. «И не тот человек» — при встрече с Сенекой у нее очередной раз всплывают эти слова, как и всякий раз, когда ей хочется, по словам одного ментора, «поныть».       — Действительно… — Крейн вертит бокал в руке.       — А вот по поводу моего трибута я бы поговорила, — Крейн улавливает в ее голосе тщательно скрываемые недовольство и обиду. — Вы запустили в него огненные шары…       — Иначе его победа не будет выглядеть правдоподобной. Что ты хотела? Чтобы он вышел с Арены без единой царапины? — Крейн обнимает ее за талию и притягивает к себе поближе.       — Нет, но… те обезьяны-переродки — это уже слишком, — Эффи надеется, что Крейн не расценит ее слова как претензию, и находит в себе смелость пронаблюдать за его реакцией.       — На это могу ответить то же самое: победитель, которого на протяжении всех Игр проигнорировали распорядители, выглядит весьма подозрительно, ты не думаешь? … — кажется, Крейну все равно на ее интонацию — приближается конец Игр, и он выглядит откровенно уставшим.       — Он чуть не погиб! — Эффи — опять! — ругает себя за излишнюю несдержанность.       — Но не погиб же. И не тебе говорить мне, что «слишком», а что – нет, дорогая, — если уж Крейну сейчас не до интонаций, то на слова он точно обращает внимание. — Пусть не расслабляется, ему еще предстоит встреча с одним из выживших из Первого или Четвертого.       — Он… он… будет сражаться с профи? — Эффи невольно отстраняется от Крейна, и видно, что он от этого не в восторге. — А переродки? Ведь можно же выпустить парочку. Стэн не справится с профи, мистер Крейн… — умоляюще заканчивает она.       — Милая, все прекрасно видели, как переродки уже сожрали двоих трибутов и серьезно ранили четверых, — Крейн как будто объясняет ей великую истину. — Народу не интересно смотреть на то, что он уже видел, — он отпивает из бокала, наблюдая, как Эффи расстраивается все больше. — И потом, это самый финал — всем нужно зрелище, финальная битва, кровь, страсть… Именно поэтому ты никогда не станешь распорядителем, — сделав паузу, подводит он итог. Звонит телефон, Крейн отвечает, слушает, и, ничего не говоря, сбрасывает. — Еще один из Второго, на девчонку из Пятого уже готовят пушку. Кстати, сегодня утром твой парень пробовал есть желтые ягоды недалеко от поляны с Рогом… — Сенека задумчиво смотрит на тонкий узор на бокале. — Я всегда хотел узнать, ядовитые они или нет… Ну что ты? — он снова притягивает ее к себе.       — Он не выживет, мистер Крейн… — у Эффи совсем плаксивый голос, как будто Сенека только что сказал, что упомянутая пушка предназначается Эндельсу. Но Крейну уже не интересен этот разговор, его заинтересовало другое.       — Что с твоей щекой? — его голос уже не такой уставший, как во время разговора об Играх. Эффи кажется, что он спрашивает это с улыбкой, и поднимает на него взгляд. — Кто обидел мою девочку?       — Мистер Крейн… — ее щеки заливаются румянцем, настроение тут же подскакивает вверх, несмотря на неприятный разговор ранее. Из-за этого царапины напоминают о себе. — Это так, случайно…       Видя понимающую улыбку Сенеки, Эффи чувствует, что теперь «горит» все ее лицо.       — Прости, моя милая, — едва заметный поцелуй в пораненную щеку заставляет ее забыть, в какой сейчас опасности Стэн. Потом еще один, и еще.       … Спустя пять минут на Эффи нет ничего, кроме парика и туфель. Белье от Эстель Сильбера она так и не решилась надеть ни в прошлую встречу с Сенекой, ни в сегодняшнюю — остался осадок после сна. Сквозь негу от его ласк она слышит его голос и нехотя открывает глаза.       — Наконец-то ты удостоила меня своим вниманием, — говорит он со смехом. — Ты мне кое-что должна за несдержанность в присутствии Главного Распорядителя.       — Что? — Эффи как будто не понимает ни слова из сказанного. Она вопросительно смотрит на него и не замечает, как под давлением его рук соскальзывает на ковер.       — Стань на колени, моя дорогая, — слышит Эффи мягкий голос Крейна сверху и подчиняется.