Спасти трибута Эндельса

      — Президентский дворец! Твой триумф, Стэн, — вдохновленно-счастливая Эффи словно парит над землей. — Здесь все собрались только ради тебя, мой победитель! — она ведет его ко Дворцу, продолжая о чем-то восхищенно болтать.       Стэн вертит головой по сторонам и уже начинает ощущать подступавшую нервозность, от которой успел избавиться в последние дни. Смотря на надвигающееся величественное здание, он теперь думает, что чтение карточек за микрофоном — пожалуй, как раз то, что он сейчас бы предпочел. Выступление в Десятом дистрикте, вопреки его ожиданиям, было не таким катастрофичным, как в Одиннадцатом. По крайней мере, победителя 76 Игр уже не донимала дрожь при мысли о том, что надо что-то говорить в микрофон при некотором скоплении народа. Эффи настояла на продолжении репетиций, хотя Хеймитч, когда она не слышала, конечно, утверждал, что это только лишний для нее повод увидеть мистера Крейна. Разбавляя атмосферу нудных просмотров видео манерно-показными подражаниями Главному Распорядителю, он спасал Стэна от окончательного заплесневения. Эффи неодобрительно качала головой в очередном цветном парике, но уже не вмешивалась в это безобразие — то ли из-за того, что оно в конечном счете каким-то неведомым для нее образом положительно влияло на ее подопечного, то ли из-за того, что Эбернети уже в том возрасте, когда манерам и тактичности учить бесполезно. К Пятому дистрикту Эндельс вознамерился обойтись собственными силами, о чем и объявил в тот же вечер за ужином. Эффи ни о чем даже слышать не желала - так, по ее словам, повышается вероятность, что он сможет опять запороть ее потрясающую речь (Хеймитч мимоходом заметил, что после стольких раз она уже не такая потрясающая). Сам ментор на сообщение своего подопечного пообещал к ближайшему выступлению раскопать в чемоданах корону и выпустить Стэна в ней на сцену – ну, чтобы внезапно возгордившийся недоделанный оратор полностью соответствовал образу. После угрозы пыл Стэна поутих, и Эффи отстала от него только накануне приема во Дворце.       — Спину — прямо и улыбайся! Среди присутствующих могут быть твои поклонники, не расстраивай их своим неучтивым видом! — она порхает со ступеньки на ступеньку ко Дворцу.       Стэн при упоминании о поклонниках хочет вообще сгорбиться и сбежать, пока его не видит Тринкет. Ко всеобщему вниманию он так и не привык. О его новой роли в Капитолии и говорить нечего — у него от этого до сих пор сводит желудок. Но Эффи, хоть и с недовольным видом, преподнесла ему роскошный «подарок», пообещав, что первое время будет договариваться о покровительстве только с женщинами, пока он более-менее втянется…       Капитолийцы встречают его аплодисментами, образуя узкий коридор, ведущий к парадному входу. Фантазия здешних модельеров в очередной раз ошеломляет и не оставляет никаких надежд на адекватность, но победителю сейчас не до восхищения или озадаченности. Стэн старается улыбаться и держаться более-менее уверенно, но не может побороть что-то неприятное внутри, когда кто-то из гостей до него дотрагивается или проводит рукой по спине или плечу. Он никогда не любил, когда к нему кто-то прикасается, особенно не спросив, что он сам думает об этом, но то противное чувство внутри уже воет, когда он видит многочисленные разукрашенные и наманикюренные всеми немыслимыми способами руки, тянущиеся к нему. Стэн старается не отставать от Эффи, его наивное чувство самосохранения говорит, что рядом с ней ему будет спокойней.       — Стэн, — Эффи подводит его к одному из столов, от роскошной и утонченной сервировки которого у него кружится голова, а от разнообразия блюд — рябит в глазах, — я хочу представить тебе кое-кого, — она поворачивает его к парочке капитолийцев, — Август и Люция Нейлир, одни из самых уважаемых спонсоров.       — Мы очарованы, Стэн, такая непредсказуемая победа! Мы все просто рыдали! — манерный Август манерно держит бокал с шампанским.       — Попробуй, дорогой, — Люция протягивает Стэну блюдце с разноцветными пирожными, и он берет одно, — это просто бесподобно!       И Стэн не может не согласиться. Они вместе пробуют одно блюдо за другим, и Эндельс из-за декора предлагаемых деликатесов даже не знает, что он ест. Он давится при мысли, что эти двое — и есть его первые покупатели. Август, смеясь, стучит ему по спине и предлагает выпить что-то ярко-оранжевое. Стэн со слезами на глазах кивает и принимает бокал. Нет, Эффи обещала ему первой найти именно женщину… Неужели, Люция?       В течении получаса его буквально разрывают между собой капитолийцы, он окончательно запутывается в именах, фамилиях и должностях. Эффи куда-то пропала, и ему очень не хватает ее совета, как покультурней ото всех избавиться. На его плечо безо всякой деликатности ложится рука, и Стэн чуть не роняет тарелку с диким разнообразием того, что предложили ему продегустировать.       — Здорово, победитель. Как ты тут? — Хеймитч вытаскивает из «пирамиды» на его тарелке одно из пирожных в апельсиновом соусе и откусывает половину.       — С ума сойти можно, — Стэн оглядывается по сторонам и наклоняется к нему поближе, — Они меня уже задергали. И Эффи нигде нет.       — Эффи скоро будет — я видел, как машина ее Сенеки, — он скривился, — подъезжает к воротам. Оба тут сейчас будут, скоро к нам выползет Сноу, — он с натянутой улыбкой кивает мимо проходившим капитолийцам и отворачивается к столу. — Успел с кем-нибудь познакомиться?       — Успел, — мрачно отзывается Стэн, пережевывая конфету, — Нейлир, вроде.       — Парочка мазохистов, — Хеймитч наливает в стакан коньяк. — Но они только по девочкам, — поясняет он, когда видит округлившиеся глаза подопечного.       — Мистер Эндельс, — позади себя победитель слышит голос Сенеки и оборачивается, в первое мгновение из-за многократно просмотренного интервью не узнав главного по Играм в темно-фиолетовом костюме. Все еще держа тарелку с пирожными, он протягивает Крейну руку, — рад возможности поздравить вас еще раз.       — Спасибо, сэр, — Стэн рад, что сейчас он не в короне и вокруг не гнетуще-официозная обстановка, как в прошлый раз.       — А, мистер Крейн! — Хеймитч жмет ему руку и склоняется в шутливом поклоне, как тогда в клубе. — Не признал вас в штатском!       — Эбернети… Сдается мне, мы видимся в последний раз, — улыбается ему Сенека.       — Я бы так не говорил, мистер Крейн. — ментор ухмыляется и встряхивает головой, убирая с лица несколько упавших прядей.       — Ах, ну зачем устраивать споры в такой день? — прерывает их Эффи. — Наш победитель не будет нам за это благодарен! — после этих слов Стэн чувствует себя так, как будто это он залез в чужой разговор.       — В самом деле, — Крейн мягко приобнимет ее за талию и отводит в сторону. — Тем более, что к нам с минуты на минуту должен выйти Президент…       — Извини, парень, я оставлю тебя с ними… — шепчет из-за спины Хеймитч и исчезает в неизвестном направлении.       Стэну ничего не остается, как вслушаться в разговор Сенеки и Эффи — он как раз уловил несколько слов про новую Арену, а ему, как возможному ментору, это может пригодиться в будущем.       — Ну что я могу тебе сказать? — задумчиво говорит Сенека. — Подземные работы на Арене уже закончены, территория просканирована и выведена на голограмму… Вряд ли тебе это будет интересно.       — Мне интересно все, что связано с Играми, — Эффи умудряется сочетать в голосе и гордость, и жеманство.       Стэн, чтобы не демонстрировать открыто внимание к диалогу, делает вид, что полностью переключился на пирожное убийственно-зеленого цвета.       — … Только вчера был с докладом у Президента, — говорит Сенека Эффи. — Естественно, все утверждено уже давно, но с бюджетом было много вопросов… Сноу считает, что мы слишком много отдаем на новые разработки.       — Но это же Игры! — возмущается она.       — Игры занимают восемь — девять процентов от бюджета Панема, дорогая, а для такой суммы подобных аргументов недостаточно, — Крейн улыбается ее озадаченности — вряд ли до этого Тринкет задумывалась об экономической стороне Игр.       Стэн разочарован — даже ни одного конкретного слова о том, что ждет трибутов, с такими отношениями с Главным Распорядителем Эффи могла бы узнать и побольше…       Он чуть не пропускает гимн, возвещающий о начале речи Президента. Сноу он слушает в пол-уха, впервые со дня окончания Игр задумавшись над тем, что он сможет дать своим трибутам. Правдивый ответ «ничего» будто бьет его по голове и вколачивает в землю. Это была не его победа, в действительности он безнадежен и бесполезен. Он не ведает, как выживать на Арене, потому что распорядители его особо не трогали и не сталкивали с профи. С самого начала ставки на него были привычно низкими для Дистрикта-12. А игнорирование со стороны распорядителей (одна атака огненными шарами и пять минут с обезьянами-переродками — не считаются) он на Арене объяснял тем, что зрителям будет совершенно не увлекательно смотреть, как тот громила из Второго перережет горло неподготовленному пацану. Наверно, все рассчитывали на то, что он самоустранится из-за голода или заражения крови… ну или если просто напорется на переродков. Выходит, Хеймитч был прав, говоря, что Эндельс только одно место будет просиживать в качестве ментора. Он так и не узнал, не прочувствовал полностью на себе, что такое эта Арена, что он может рассказать своим трибутам? Разве что пошлет их к Тринкет с определенной просьбой — вот его единственный приобретенный опыт. Хотя… здесь, пожалуй, опыта тоже ноль — ведь, он ни о чем не просил… Стэн смотрит на Эффи, слушавшую Президента с торжественным видом. Это ее победа.       Аплодисменты после речи Сноу возвращают Стэна в реальный мир. Тут же подбегают фотографы, Эффи приглаживает ему волосы и отнимает тарелку с пирожным — официальные снимки, все-таки, завтра будут во всех журналах!       Она что-то щебечет и тянет его за Главным Распорядителем, в сторону Дворца. Стэн не упирается, хотя его подозрения насчет того, что его ведут к Президенту, прямо-таки кричат, чтобы он бежал в противоположном направлении.       — Тебе нужно немного отдохнуть, дорогой, — говорит Эффи, заводя его в комнату за Сенекой. — Здесь все только для тебя!       Эндельс осматривается, и первое, что он видит, это огромный, почти в треть комнаты, стол, заставленный настолько, что всего этого его семье с легкостью хватило бы на месяц. Его взгляд падает на пирожные с украшением из голубых роз и серо-серебряных «жемчужин».       Крейн садится в кресло недалеко от стола, Эффи порхает вокруг него. Победителю сейчас очень не хватает Хеймитча, с ним он бы не чувствовал себя настолько лишним. Но, с другой стороны, эти двое не обращают на него внимание, так что здесь ему грех жаловаться.       Стэн замечает на серебряном подносе несколько небольших бокалов с нежно-фиолетовой жидкостью. Решив попробовать и это, хотя в него уже с трудом поместилось последнее пирожное, он тянется и берет один бокал.       — Только не здесь, мистер Эндельс, — он слышит предупреждающий голос Сенеки, отвлекшегося от Тринкет, и вопросительно смотрит на него:       — Почему? — потом переводит взгляд на Эффи. — Я же не курить собрался.       Сенека усмехается, а Эффи старается, чтобы ее любезная улыбка не переросла в оскал:       — Стэн, я же тебе рассказывала недавно, помнишь? Это «лекарство от сытости».       — А… Ну тогда я без него обойдусь, — он осторожно ставит бокал обратно.       — Совершенно с вами согласен, мистер Эндельс, — лениво замечает Крейн. — Всегда считал его действие неэстетичным.       Сенека и Эффи берут только по бокалу с чем-то ядерно-синим и, отойдя к окну, начинают негромкий разговор, тема которого — последние сплетни. Стэн берет еще одно пирожное с «жемчужинами» и непонимающе косится на них. За своей беседой они, похоже, быстро забыли даже о бокалах в их руках. Он решает не вмешиваться в их сплетни и стараться что-то расслышать — все равно он большинство фамилий не знает, а те, которые слышал, уже успел забыть, за что на днях получил явное неодобрение Эффи. Он отмахивается от неприятных воспоминаний об этом эпизоде и полностью отдается тому, что стоит на столе.       — И стоило ли тебе ради этого?.. — Сенека не заканчивает мысль и многозначительно смотрит в сторону победителя, все внимание которого занимает примечание нового блюда.       — Мистер Крейн… — она строит из себя оскорбленную, но это у нее получается не совсем на уровне, — ну почему же только ради Стэна?       — Сенека, Эффи, — поправляет он ее мягким голосом. — Ты помнишь, о чем мы договаривались в прошлый раз?       — Сенека. Я помню, — она улыбается и в очередной раз ругает себя за смущение — новое обращение к Главному Распорядителю дается ей нелегко, что ее в упомянутый прошлый раз повеселило Крейна, когда они завтракали в спальне его пентхауса. — Но я еще не ответила на ваш вопрос…       — И не надо, — Сенека немного отпивает из бокала, берет Эффи за руку, переплетая их пальцы.       — Но Стэн — способный мальчик, — тихо тараторит она, — ему только нужно время… Он еще не привык к такому вниманию, и он немного волнуется, конечно. И то, что Хеймитч до сих пор не желает передавать ему менторство, тоже его волнует и расстраивает. Мистер… Сенека, не будьте к нему слишком строги.       Вместо ответа Сенека притягивает ее к себе поближе. Стэн, замечая уменьшение расстояния между ними и их переплетенные пальцы, заливается краской и старательно пытается отвлечь себя поеданием пирожных с кремовыми бледно-оранжевыми розами.       — Раз ты просишь, моя радость… Пожалуй, я могу подумать, — Сенека улыбается ей в ответ, и Эффи сдерживает себя, чтобы вовсе не прижаться к нему — все-таки, они тут не одни. — Кстати, по-моему, мистер Мейнести не нуждается в одобрении победителя с моей стороны.       — Владелец сети салонов красоты? — Эффи моментально оживляется.       — Он самый. Аппий предлагает немалую сумму, поэтому постарайся, чтобы Эндельс на подписании контракта и далее за этим выглядел хотя бы чуть менее шокированным. Мне не нужно некое подобие Одейра, да и не думаю, что это — та роль, с которой он справится. Просто подготовь его, милая.       — Стэн не разочарует вас. И мистера Мейнести — тоже, — Эффи светится от новости о первой и столь крупной сделке. — Завтра же сообщу ему. Думаю, спустя пять месяцев после разговора с Президентом он уже не настолько остро воспринимает мысль о…       Со стороны стола раздается специфический звук очищаемого желудка, через секунду он повторяется. Появившаяся из-за стола рука стягивает вниз салфетку, сложенную в форме розы, и снова слышатся несколько сдавленных звуков.       — Стэн!!! — Эффи вкладывает в одно слово все негодование, возмущение, досаду и многократно возросшую вероятность убить победителя здесь же, в присутствии Крейна. Этот кретин, которого она вытащила с Арены, всегда найдет повод опозорить ее! И перед кем! Перед Главным Распорядителем! Да еще таким мерзейшим образом! В Президентском дворце!!! Эффи клянется себе, что, как только покажется макушка этого недоразумения, она сделает что-нибудь страшное. Или найдет ему как можно больше клиентов со вкусами, как у Аппия Мейнести. Вслед за этим ей представляется, как будет ржать Хеймитч, если узнает об этой сцене. Может быть даже, этот нахал спародирует ее, и не один раз — он заведется надолго. Рука Эффи сжимается вокруг тонкой ножки бокала.       — Мистер Эндельс, вам нехорошо? — спрашивает Сенека, останавливая поток ее гневных мыслей.       Стэн не торопится ответить, что по ее мнению, вообще крайняя наглость. Скоро появляется взъерошенная макушка, а потом — и бледное лицо, покрытое испариной.       — И-извините… — его смущение можно сравнить только со смущением на сцене в Одиннадцатом дистрикте, он опять хочет провалиться куда-нибудь, где его никто не найдет, но Эффи своего подопечного жалеть не торопится. — Я перепутал бокалы.       Эффи закатывает глаза — ну как можно перепутать «лекарство от сытости» с коктейлем?!       — Может, выйдете на свежий воздух? — Сенека поигрывает бокалом в руке и не выдает никаких эмоций, хотя в его голосе улавливается оттенок смеха.       — Н-нет, — Стэн на трясущихся ногах встает с пола, судорожно держась за стол. — Все н-нормально. Я в порядке.       — «Я в порядке, СЭР», — шипит на него Эффи.       — Мисс Тринкет, будьте снисходительны к нашему победителю, — улыбается ей Сенека. — Это всего лишь досадная случайность, не так ли? — обращается он к Стэну.       Парень растерянно кивает, комкая салфетку, но под прожигающим взглядом Эффи все-таки выдавливает:       — Да… сэр.       — Не сердитесь, мисс Тринкет. На приеме в честь победителя я желаю видеть вас в совершенно другом настроении, — Сенека переходит на интимный полутон, и Эффи больше не может поддерживать в себе изначальное негодование. — Мистер Эндельс, мы вас оставим — вам надо прийти в себя.       — Да, Стэн, — еще не до конца оправившаяся Эффи тараторит сдавленным голосом, — приводи себя в порядок и выходи к гостям.       Впрочем, ее расстройство проходит довольно быстро. Особенно после слов Сенеки о том, что со стороны публики и клиентов будет спрос и на таких, как ее Эндельс — многие пресыщенные капитолийцы не откажутся от провинциального неопытного мальчика, который так мило смущается в неудобных ситуациях. Конечно, из него не сделаешь второго Одейра, но это ни к чему — в победителе 76 Игр есть своя прелесть и даже что-то, отдаленно напоминающее своеобразный шарм…       Едва за Сенекой и Эффи закрывается дверь, Стэн вытирает лоб и падает в одно из кресел. Облажался. Опять. Наверно, чтобы Крейн окончательно не занес его в список безнадежных дегенератов, Эффи придется постараться еще сильнее, чем во время его Игр. Эндельс закрывает лицо руками, спиной сползая по спинке кресла, и хочет избавиться от сцен, появившихся в его голове. Он хочет с головой зарыться в кресло, когда воображение подкидывает ему все более откровенные картинки. Услышав шорох, он убирает руки с покрасневшего лица — двое безгласых уже заканчивают уборку. Испытывая чувство вины еще и перед ними и помня о словах Эффи не забывать о гостях, он быстро проскальзывает из комнаты в холл, а затем — во дворцовый сад. Капитолийцы слишком нажрались и уже слишком пьяны, чтобы удостаивать его постоянным вниманием, как в самом начале. Стэн из-за этого не очень переживает и подходит к одному из столов, чтобы создать какой-то вид деятельности, заодно стараясь держаться подальше от подносов с «лекарством от сытости». Здесь его и ловит Хеймитч, окончательно сделав его укладку еще более хаотичной.       — Ну, победитель, как проводишь время?       — Ужасно, — бурчит Стэн.       — Понимаю… — он хлопает его по плечу. — Потерпи до утра, друг, недолго осталось.       Заиграла классическая музыка, некоторые капитолийцы потянулись к танцплощадке поближе к оркестру, Хеймитч, прикрыв глаза, еле заметно в такт плавно покачивается из стороны в сторону. Стэн берет тарелку с мороженым и с потерянным видом ковыряет в нем золотой тонкой ложкой, ломая карамельные завитушки. Что сделает с ним его наставник, когда узнает о таком проколе перед Крейном? В голову полезли воспоминания о разговоре в поезде и как нельзя к месту совет не ставить себя под удар. Входила ли его идиотская невнимательность в категорию, предшествующую этому самому удару, Стэн не имел понятия. Распорядителю могло не понравиться что угодно… Стэн докончил ломать желейную розу и принялся за другую. А его небрежность с незнакомыми напитками уж точно не могла вызвать восторга. Не поймешь этих капитолийцев, они могли воспринять это и как оскорбление… При этой мысли Стэн забывает о мороженом. Ну да, Крейн мог подумать что-то в этом роде. А почему нет? Как некстати вспомнились слова о наказании. И Эффи точно не будет на его стороне — свое дело она уже сделала (Стэн старается не думать о подробностях), ему же оставалось не испоганить результат. Жажда сбежать с торжества, на котором подают сомнительные напитки, возрастала параллельно с ужасом ожидания расправы. А она могла наступить минимум с трех сторон: от Крейна — это уж обязательно, от Эффи — пусть Крейн и не позволил ей устроить разборку, то после праздника Эндельс в ее полном распоряжении, от Хеймитча — он пока не в курсе, но зато, когда узнает…       — Ты что такой «убитый»? — спрашивает Эбернети, держа очередной стакан с высокоградусным и смотря, как его подопечный истязает мороженое.       Стэн не горит желанием ответить и разрывается между вариантом находиться подальше от Хеймитча, когда кто-то ему доложит о промахе, или рассказать самому. Второй вариант ему кажется более привлекательным — в случае чего можно хотя бы успеть что-то впихнуть в эту трагедию в свое оправдание.       — Понимаешь… Я был во дворце с Крейном и Эффи… — он замолкает и продолжает издеваться над мороженым.       — Ну? — Хеймитч приваливается к столу и запрокидывает голову, делая большой глоток из стакана.       Стэн вздыхает и с самым обреченным, на который только способен, видом рассказывает о своем позоре. Эбернети слушает внимательно, и победитель надеется, что он сейчас думает о путях спасения, а не о выволочке. По мере рассказа, ментор заметно веселеет:       — Серьезно?! Прямо при них?! Ха! И что… как они отреагировали? — с маниакальной увлеченностью спрашивает он.       — Ну… Эффи взбесилась, а Крейн, вроде, нет, — он пожимает плечами. — Даже сделал вид, типа "ничего страшного"…       — Ну, а что потом?       — Потом он увел ее. Прибежали безгласые, убрали там все… — Стэн почесал затылок и для верности решил сменить тему. — Все равно, когда их вижу, мне становится не по себе.       — Безгласые — самое безобидное, что существует в этом дурдоме, — философски изрекает Хеймитч, бросив взгляд на толпу гостей, что-то с жаром обсуждающих своими противными голосами. Спасая себя от этого зрелища, он переводит взгляд левее и тут же жалеет об этом — среди многочисленных пар, танцующих под открытым небом под тягучую классическую переливчатую мелодию, были и Крейн с Эффи. – Да. Безгласые — самое безобидное… — задумчиво повторяет он.       — Мне что-нибудь за это будет? — Стэн не выдерживает страха перед неизвестностью.       — Да вряд ли. Крейн сейчас вплотную занят новой Ареной, ему вообще не до тебя. А вот взбучку от Тринкет тебе придется стерпеть, парень.       Стэн облегченно вздыхает и, наконец, обращает внимание на растаявшее многострадальное мороженое.

***

      … Хеймитч откровенно скучает, развязно опершись об изысканно накрытый стол. Стэн переминается с ноги на ногу рядом с ним, периодически принимая поздравления от подошедших к нему капитолийцев и для разнообразия смотрит на танцующих.       — Странное зрелище, да? — говорит Хеймитч после очередного бокала.       — Что? — Стэн отвлекается от пар на пьянеющего ментора.       — Танцы в исполнении Главного Распорядителя, говорю, — немного странное зрелище. — Хеймитч чуть покачнулся. — Почти эксклюзив.       Стэн прослеживает за рукой Эбернети, которая тянется к очередному бокалу, и думает, что раз уж ментор начал рассуждать на такие темы, то не исключено, что уйти с праздника самостоятельно вряд ли сможет…       — Да, наверно…       — О! Вы здесь! — к ним подлетает окрыленная Эффи. — Такой волнующий вечер!       — После восьми танцев с Крейном я бы тоже заволновался, не прилип ли он ко мне, — Хеймитч оглядывается в поиске безгласых с подносом.       — Знаешь что, Хеймитч? Мне очень повезло, что победитель не похож манерами на своего ментора, — Эффи придирчиво поправляет пиджак на Стэне, — и держит при себе свое мнение насчет чужих отношений.       Эбернети проворно для своего состояния выхватывает у мимо проходившей безгласой один из стаканов с коньяком:       — А я слышал, что Стэн уже очень красноречиво высказал свое мнение по поводу твоей интрижки с Главным.       Эффи молча и с силой дергает Эндельса за лацканы пиджака. Эндельс в замешательстве сжимает губы, не ведая, как подавить желание улыбнуться и что-то сказать в свое оправдание. Хеймитч делает большой глоток из стакана и наблюдает, как старательно она игнорирует его и его слова.       — Эффи, — наконец решается Стэн, - я, на самом деле, ничего такого о вас не думаю…       — Стэн. Молчи. Прошу тебя. Молчи, — она устало вздыхает. — Стой здесь и никуда не уходи. Я скоро вернусь… И улыбайся, Стэн! — вымученно говорит она в который раз, видя его виновато-понурое выражение лица.       Спустя минуту сияющая Эффи, как будто уже забывшая гадость, сказанную Хеймитчем, возвращается в компании одного из капитолийцев. Победителю он кажется чем-то экзотическим и абсурдным, даже среди остальной массы. Весь его бордово-золотистый вид сбивает его с толку и одновременно поражает. Хеймитч уставился на новоприбывшего собеседника, даже забыв о стакане с коньяком в руке — нечто с восковым лицом без единой морщины он уже где-то встречал, даже его ужасающе-розовая визитка у него где-то завалялась… Вспомнить бы еще хотя бы имя этого разряженного, но в таком состоянии и спустя столько времени это будет затруднительно… Ему в этом помогает Эффи, заодно напоминая о памятном разговоре с мистером Крейном в том самом клубе:       — Стэн, это — Аппий Мейнести, владелец сети салонов красоты.       Поставив пустой стакан на поднос безгласой, разносившей напитки, он уводит слабо сопротивлявшуюся Эффи за собой, держа ее чуть повыше локтя. Отойдя от скопления гостей, он отпускает ее, впервые радуясь существованию этикета — по крайней мере, здесь она не будет возмущаться его беспардонностью — и прячет руки в карманы брюк.       — Эй, Тринкет, ты что, хочешь познакомить парня с этим подобием человека?       — Помолчи, Хеймитч, — Эффи досадно пропускать начало такого знакомства, и она периодически посматривает в сторону Аппия и Стэна. — Все уже решено, и ты…       — Кем решено? Тобой и Крейном? — от того, что его самая отвратительная догадка подтверждается, он еле сдерживает себя, чтобы не перейти на крик.       — Хеймитч, сейчас не время… — нервозно шепчет Эффи.       — Тебе совсем насрать, что будет с пацаном? — он наклоняется к ней, обдав смешением алкогольных ароматов.       — Что за слова? — она нарочито оскорбленно округляет глаза.       — Тринкет, почему именно ОН? Ты не могла найти ему бабу? Любую, но чтобы это была БАБА? У пацана еще ни одной девки не было, а ты уже хочешь ему жопу рвать? Ты же обещала, Тринкет!       — Я ни при чем. Это все Крейн. Он договорился на днях с мистером Мейнести, я ничего не могла сделать. Речь идет об очень большой сумме, Хеймитч… — в ее голосе проскальзывают плаксивость и умоляющий оттенок. — Неприлично отказывать только из-за твоих предубеждений.       — Вот же ты сучка, — он говорит это подозрительно ровно. Эффи не находит, что ответить и в смешанных чувствах скользит взглядом по иллюминации дворца. — Он знает?       — Нет, я хотела сказать ему об этом завтра.       — Вот сюрприз пацану будет, да? — Хеймитч с грустью усмехается и, не выпуская руки из карманов, разворачивается с намерением уйти.       — Ты куда?       — Напиваться, солнышко.

***

      — Молодой человек… — Аппий манерно протягивает ему руку тыльной стороной вверх. Стэн пару секунд медлит, размышляя: пожать ее, или этот разряженный хочет, чтобы он ее поцеловал? Стэн осторожно прикасается своей ладонью к его руке, и губы Аппия еще больше расплываются в улыбке. — Вы такой же, как мне рассказывали, такой скромный, такой милый… Прямо ангел! Воистину, победа вас ничуть не испортила!       — Да-да, — кивает капитолиец с синими прядями в прическе, — я столько слышал о вас от мисс Тринкет, но и представить не мог такую невинную прелесть!       — А ваша победа! Такая непредсказуемая, такая внезапная! Вы умеете держать интригу, молодой человек! — капитолиец с прилизанными волосами цвета лайма мягко проходится рукой по его спине.       — С-спасибо… — бормочет Стэн, со всей силы желая оказаться в компании кого угодно, хотя бы Главного Распорядителя, но не среди мужиков, недвусмысленно жмущихся к нему. Толпа вокруг него разрастается, и перенервничавший Стэн невольно изображает статую.       В ярком и цветастом разнообразии слышится копошение, и через пару секунд из него выныривает Эбернети.       — Прошу прощения, — говорит он нарочито учтиво, — но я должен украсть у вас победителя на пару минут. Дамы, — Хеймитч в шутливом полупоклоне улыбается раздосадованным капитолийцам и тащит Стэна, на лице которого появляется откровенное и даже радостное облегчение, подальше от дурдома.       Когда они оказываются на приличном расстоянии от гостей, ментор с несколько философским видом спрашивает:       — Скажи мне, парень, что ты запомнил из рассказа Одейра о его покровителях?..

***

      — Ну, сегодня день особенный. Чем удивишь?       — А чего бы вы хотели, мистер… Сенека?       Крейн прижимает к стене воодушевленную Эффи прямо в холле своего пентхауса, еще до того, как безгласые скрываются из виду.       — Знаешь, а мне это нравится… "мистер Сенека"… — с улыбкой говорит он, когда Эффи обвивает его талию под расстегнутым пиджаком.       — Повторить? — спрашивает она, шепча у самого его уха.       — Лучше помолчи, моя милая, — Сенека берет в руки ее лицо и проходится взглядом по ее едва раскрытым губам. — Пожалуй, я знаю ответ на твой вопрос…       Эффи замирает в полном внимании.       — Наверх, — мягко командует он, кивая в сторону широкой лестницы, ведущей на второй этаж.