Noisy Neighbours

Йен проснулся несколько часов спустя, его тело было свободным и расслабленным. Мышцы болели, но боль эта была приятной. Он издал удовлетворенный вздох. Да, им нужно было делать это чаще. Повернувшись в кровати, Йен уже собирался снова заснуть, когда услышал, как парень, лежащий рядом с ним, громко всхлипнул. Этого было достаточно, чтобы Галлагер окончательно проснулся. Он поднялся на локтях, чтобы получить возможность видеть лицо Микки. Брови парня сдвинулись, он был обеспокоен. Его губы двигались, но Йен не мог разобрать, что тот говорил. Несколько секунд спустя, движения Милковича стали более интенсивными, и рыжий смог, наконец, услышать, что Микки повторяет одно и то же слово.       — Адам. У него была запоздалая реакция: мгновенное замешательство, прежде чем почувствовать резкий укол боли. Это ощущение застало Йена врасплох. После того, что произошло сегодня между ними, слышать, что Микки говорит о другом парне было выше его сил. Кем был Адам для Микки, если он зовет его даже во сне? Дыши глубже, — сказал себе Йен. Собираясь выбраться из постели как можно тише, он замер, когда брюнет застонал.       — Беги… — голос Микки был приглушенным, поэтому Галлагеру пришлось напрячься, чтобы услышать его. — Он собирается… — его голос внезапно превратился в крик.       — Оставь его в покое! Микки стал двигаться еще интенсивнее. Одеяло обвивало его тело со всех сторон, и это ограничивало его движения, что заставило парня шевелиться еще более неистово. Йена наконец-то осенило. Милковичу снился кошмар. Он быстрее включил лампу на прикроватной тумбочке. Неуверенный в том, должен ли он дотронуться до Микки, рыжий попытался позвать его по имени.       — Мик, проснись! Микки? Давай, Мик, очнись! Не было никакого ответа - почему-то Микки стал более нервным.       — Нет, нет… не ты, — пробормотал он. Возможно, если бы Микки мог двигаться, он бы немного успокоился, — подумал Йен. Он вскочил на ноги, дергая одеяло с парня и освобождая тому руки. И это, кажется, помогло. Милкович все еще бормотал что-то под нос, но постепенно успокаивался, лишь изредка дергаясь. Колеблясь, Галлагер протянул руку, чтобы коснуться руки Микки. Прежде чем сделать это, он понял, что тот плачет. Его щеки были мокрыми от слез.       — Мик, проснись, — ласково произнес он, немного встряхнув парня.       — Не трогай меня! — завопил Милкович. Освободив руки от одеяла, он оттолкнул Йена. Упав на пол, Галлагер не успел даже отдышаться, прежде чем брюнет прыгнул на него сверху, отводя кулак назад.

***

Его глаза были открыты, но мозг не реагировал на окружение. Все, что мог видеть Микки, это своего отца и его презрительное лицо. Все, что он знал, это то, что сильные руки тянутся к нему. Поэтому он не думая, просто набросился. Пульсация в руке, сопровождающаяся криком боли, вытолкнула Микки из его ночного кошмара. Йен лежал на спине: рот окровавленный, а глаза округлились. Только через секунду Милкович смог сложить дважды два. Его живот скрутило, и ему пришлось сглотнуть желчь, чтобы его не стошнило. Он сделал больно Йену. Как когда-то сделал это Адаму.       — Блять. Отойдя подальше от Йена так быстро, как только мог, Микки почувствовал, что его руки дрожат, а дыхание становится все более учащенным. Ему становилось все тяжелее дышать. Одна мысль в панике крутилась у него в мозгу: Он ударил Йена. В нескольких футах от него сидел Галлагер, глядя на Микки с опаской. Йен осторожно тронул больную губу, прежде чем обратить внимание на Милковича.       — Ты в порядке? — медленно спросил он. Смешной вопрос, учитывая то, что Микки только что сделал с ним.       — Мне жаль, — слова резко вырвались из горла парня, и это было все, что он мог сказать. — Мне жаль, мне так жаль… Господи, Йен должно быть думал, что он чокнутый.       — Мик, все хорошо, — мягко сказал рыжий. Он подполз ближе к Микки, не обращая внимания, что парень пытается отодвинуться от него подальше. — Я в порядке. Ты не сделал мне больно. Наконец, спина Микки прижалась к стене. Он не мог пошевелиться, только сидеть там и позволить словам срываться с его губ.       — Мне жаль. Вместо того, чтобы попытаться переубедить его или обнять, из-за чего он мог почувствовать только приступ паники, Йен сел рядом с ним. Единственный контакт между ними был там, где рука Галлагера касалась места чуть выше колена Микки. Милкович пытался сконцентрироваться на этом легком прикосновении. Ни гнева, ни обвинений - только Йен, который молча давал понять, что он рядом с ним. Потребовалось время, чтобы дыхание парня выровнялось. Смахивая никчемные слезы, он украдкой покосился на рыжего. Тот спокойно сидел рядом с ним, словно ничего и не произошло. Изнуряющее ощущение в груди заставило дыхание Микки снова ускориться. Было ли это похоже на любовь? — спрашивал себя парень. Ему это не нравилось. Это было слишком больно.       — Прости, — пробормотал он спустя мгновение. Его голос становился отчетливее. Йен мог сказать, что парень снова был в порядке, но тут же сократил дистанцию между ними. Обнимая Микки за плечи, рыжий поцеловал его в висок.       — Ты в порядке? — прошептал он.       — Да, я… — Микки боролся с желанием извиниться еще раз. Вместо этого он отстранился, чтобы всмотреться в лицо Галлагера. Он поморщился, при виде распухшей губы.       — Надо приложить лед, — хрипло сказал Милкович. Не обращая внимания на прикосновения рыжего, он заставил себя встать с пола. Не оглядываясь на Йена, он поспешил на кухню, достал пакет с замороженным горошком, а затем нашел и аптечку.       — Что ты делаешь? — спросил Галлагер у него за спиной.       — Буду тебя лечить.       — Лечить меня? Мик, поверь, я получал травмы и хуже, когда дрался с моими братьями. Это ничего. Но Микки не слушал. Его пальцы начали рыться в аптечке. Где же тут антисептические салфетки? Расстроенный, он выложил на пол все содержимое, прекрасно зная, что их там не было. Он снова начал паниковать.       — Мик, оставь это. Я в порядке, — сильные руки обняли его, прекращая судорожные движения.       — Клянусь тебе, я в порядке. Ни один из них не произнес ни слова в течение нескольких минут, а слова Йена дошли до парня не сразу. Наконец, Микки кивнул. Может быть, если бы Галлагер говорил это чаще, то Микки начал бы верить ему.

***

Выпуская неровное дыхание, Йен нерешительно последовал за Микки в спальню. Его беспокойство было не от какого-то неуместного страха, что Микки сделает ему больно. Сегодняшняя вспышка гнева в его сторону все равно не могла заставить его чувствовать угрозу от парня. Йен мысленно выругал себя за то, что сделал. Он должен был подумать лучше, прежде чем тронуть Микки, когда у него был ночной кошмар. Нет, это беспокойство было вызвано предстоящим разговором. Кем был Адам? Милкович залез на кровать, двигаясь спиной к стене.       — Слушай, Микки… нам нужно поговорить.       — Нет. Опешив, рыжий недоверчиво уставился на парня. Напомнив себе, что необходимо быть терпимее, Йен попытался снова.       — Я правда думаю, что мы… — начал он.       — Нужно ложиться спать, — оборвал его Микки. Он начал тянуть одеяло наверх, старательно избегая взгляда Йена.       — Ну вот, опять! — Галлагер больше не мог сдержать свое разочарование. — Каждый раз, когда я думаю, что мы идем в нужном направлении, ты отталкиваешь меня. Я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Милкович наконец поднял голову, а выражение на его лице было мрачным.       — Я говорил тебе раньше, Галлагер, мне не нужно, чтобы ты спасал меня. Они снова вернулись к этому, — насмешливо подумал рыжий.       — Я не пытаюсь спасти тебя, ты, придурок! Я пытаюсь заставить нашу пару работать, но ты опять отстраняешься. Тишина между ними была напряженной, и Йен ждал, что Микки начнет кричать на него. Вместо этого, когда парень снова заговорил, он был тихим.       — Я дал тебе все, что я могу. Черт возьми, что ты еще хочешь?       — Все. Я хочу знать все о тебе. Когда Микки только уставился на него, Галлагер рискнул.       — Кто такой Адам? — наконец спросил он.

***

Восемь лет назад. Это был восемнадцатый день рождения Микки, и клан Милковичей праздновал его в какой-то местной забегаловке. Благодаря Мэнди они смогли сэкономить: её женственность сыграла ей на пользу. Слушая всё более пьяные вопли своих братьев и остальных родственников, Микки просто хотел, чтобы этот ад закончился. На грани того, чтобы взять случайную телку, как предлог уйти оттуда, парень увидел то, что до сих пор снится ему в кошмарах. Светлые волосы и карие глаза, широкие плечи и стройные бедра. С милой улыбкой, которая озаряла все вокруг. Адам был здесь. Блять, блять, блять, блять. Накануне вечером у Микки и Адама был свой собственный праздник. Не было ничего грандиозного: только они вдвоем и шесть банок пива, но этого было достаточно. Милкович позволил себе расслабиться, когда он и Адам тихо сидели вместе, глядя на пейзаж Чикаго.       — Я хочу прийти завтра вечером, — сказал Адам, прерывая молчание. И так просто вся идиллия исчезла. Микки снова сжался.       — Мы говорили насчет этого, — быстро ответил он.       — Чего ты боишься? — потребовал Адам. — То, что люди будут знать, что ты…       — Заткнись, — огрызнулся Милкович. — Ты не понимаешь. Мы будем захоронены в чертовых могилах, если отец узнает о нас.       — Ой, да ладно! Ты серьезно думаешь, что я поверю, что он сможет такое сделать? Ты его сын!       — Я могу быть хоть Господом, но ему все равно будет насрать. Сейчас просто оставь это. Обиженный, что Адам просто не мог забить на это, Микки поднялся, чтобы уйти. После этого Милкович вернулся домой с кислым привкусом во рту. Ночь была испорчена. Но когда он заполз к себе в постель, парень знал, что он и Адам увидят друг друга через пару дней и все будет нормально. Но Адам не должен быть здесь сейчас. Не сегодня. Пытаясь проложить себе дорогу сквозь толпу, он чувствовал себя так, словно это она была всей вселенной, которая пытается поймать его. Он едва мог сделать два гребаных шага, не будучи остановленным пьяными родственниками. Каждый из них хлопал его по спине и поздравлял с тем, что он наконец стал мужчиной, и плевать, что это вообще значило. Через силу Милкович заставлял себя смеяться и улыбаться. Все это время он был в курсе, где именно стоит Адам. Пока он не был остановлен Джоуи.       — Мик! — его брат был уже пьян. Он схватил Микки за плечо и встряхнул его так, что заставил его голову гудеть. — С днем рождения, братан! Потребовалось долгое время, чтобы Джоуи отъебался от него, и к этому времени он вдруг потерял Адама из виду.       — Блять, — пробормотал он себе под нос. На мгновение сосредоточившись, он окинул взглядом помещение, вытягивая шею, в надежде, что он сможет мельком заметить знакомые белокурые локоны Адама. Наконец, Милкович заметил его. Он разговаривал с Терри. Паника поднималась в нем. Он попытался прогнать это чувство, когда поспешил к ним. Микки боролся с желанием просто схватить Адама за руку и вытащить его отсюда. Но это было трудно.       — Эй, чувак, — сказал Микки, когда он остановился рядом со своим другом. — Не знал, что ты придешь. Это было сказано многозначительно, словно напоминая об их разговоре накануне вечером. Но Адам только усмехнулся ему.       — Конечно, я пришел, Мик. Это твой день рождения. Там был уродливый взгляд Терри и его улыбка, больше похожая на оскал. Адам не видел её. Вместо этого он пил, покачиваясь на ногах, тогда как его голос становился все громче. Наконец, Адам сделал шаг в сторону, и Микки схватился за возможность увести его подальше от Терри.       — Успокойся, болван, — сказал Микки, начиная смеяться. — Давай уйдем отсюда, пока тебя не вырвет.       — Но, Микки, — сказал Адам плаксивым голосом. — Я просто веселюсь.       — Мне похер, — грубо ответил он. Не давая Адаму больше времени на споры, Милкович взял его руку и поволок того из бара.       — Тебе не следовало приходить сюда, — проворчал он, когда парень ввалился вслед за ним. Было темно и лишь тихие звуки музыки пробивались из бара. Микки не мог видеть никого вокруг, но это не успокаивало его, когда Адам повернулся, чтобы обернуть руки вокруг его плеч.       — Перестань делать эту фигню — сказал он, пытаясь выпутаться.       — Я просто пытаюсь подарить тебе праздничный поцелуй, — невнятно проговорил парень. Затем, прежде чем Микки смог остановить его, Адам соединил их губы вместе. Вздрогнув от неожиданного контакта, все, что мог сделать Микки, так это стоять в его объятьях. Он должен отпихнуть парня или позволить Адаму притянуть его ближе? Микки больше никогда не сможет это решить.       — Чертовы педики, — грубый голос презрительно усмехнулся. Ужас пробежал через Микки. Сразу же отстраняясь от Адама, он посмотрел на холодное выражение своего отца. Терри следил за ними. Его сердце бешено колотилось в груди. Они умрут сегодня.       — Пап, — начал Микки, вставая перед Адамом, блокируя его от взгляда Терри. — Это не то, что ты подумал. Возможно, если он сможет отвлечь своего отца, то у Адама будет немного времени, чтобы съебаться отсюда.       — Мистер Милкович, пожалуйста, — донесся голос Адама из-за спины.       — Хули ты делаешь? — сурово прошептал Микки. Он быстро взглянул через плечо, надеясь, что Адам поймет, что ему нужно бежать, но парень не обращал на это никакого внимания. Его глаза держались на Терри.       — Микки — мой лучший друг, — искренне продолжил Адам. Он был слишком пьян, чтобы заметить, как Терри оскалился на этих словах. — Я лю… Он не успел закончить свою фразу. Микки жестко толкнул его, от чего он ударился о ближайшую стену.       — Заткнись, — зарычал парень. Он повернулся обратно к отцу, отчаянно пытаясь придумать какое-то дебильное оправдание, чтобы объяснить то, что сказал Адам.       — Сделай это снова, — внезапно сказал Терри.       — Что? — Микки уставился на него.       — Научи маленького сосунка знать свое место. Сейчас. Открыв рот, чтобы возразить, он заколебался, когда Терри протянул руку, чтобы вытащить свой пистолет. Он навел его на Микки.       — Сделай это, парень. Если не ты, то сделаю я.       — Пап, пожалуйста…       — Сейчас! Микки посмотрел отцу прямо в глаза и понял, что Терри имеет в виду. Если Микки не ударит Адама, то Терри сделает это. И он вряд ли сможет сдержаться или остановиться. Медленно Милкович повернулся к парню. Лицо его друга было бледным, и, наконец, он кажется понял, что происходит. Чертовски поздно.       — Мне жаль, — прошептал Микки так тихо, что не был уверен, что Адам услышал его. Он позволил своему кулаку подняться. Первый удар заставил Адама пошатнуться. В следующие удары из его горла вырвалось страдальческое хныканье. Наконец, Адам упал на пол с поднятыми руками, чтобы защитить свое лицо.       — Пожалуйста, Микки, прекрати, — умолял он. Тяжело дыша, Микки хотел блевать. Он держал руки в кулаках, чтобы скрыть их дрожь.       — Продолжай, — приказал Терри.       — Пап, он…       — Сделай это! Микки с трудом сглотнул, когда увидел своего отца, чье пальцы были обернуты вокруг пистолета. Смотря на заплаканное лицо Адама, он мог видеть, как его страх передается ему. Они уставились друг на друга долгим взглядом. Это был последний раз, когда он посмотрел Адаму в глаза. Потеряв себя в движениях, он нацелился на ребра и живот парня. Звук хриплого дыхания звучал слишком громко в темноте, и Микки не был уверен, откуда он доносился. Был ли он тем, кто так сильно задыхается, или это был парень, который свернулся калачиком на полу, борясь за воздух? Наконец, Микки остановился. Хрупкое спокойствие поселилось рядом с ним. Он ждал, когда Терри скажет ему продолжить. Он знал, что если эти слова прозвучат, то он сломается. Но все, что слышал Микки, это сдавленное рыдание Адама. Смутно ощущая пульсирующую боль в руках, Милкович отвернулся от парня на земле, и двинулся в сторону Терри. Он еле-еле прошел эти три шага до своего отца, когда что-то твердое врезалось в его затылок.       — Ты даже бьешь как педик, — рявкнул далекий голос Терри. Падая на колени, Микки не смог сдержать тошноты. Боль ослепляла, а его желудок нервно дернулся. Содрогнувшись от вида собственной рвоты, через пару секунд он услышал глухие удары, которые крутились в ночной тишине. Милкович понял что происходит, прежде чем он оглянулся через плечо. Терри стоял над Адамом и, в отличие от Микки, ему было плевать, куда ударяли его сапоги. К этому моменту Адам уже не двигался и не издавал ни звука. Казалось, что пройдет вечность, прежде чем его отец замедлится. Наконец, дождь ударов прекратился. Нагнувшись, Терри плюнул в избитое лицо Адама. Не было никакого ответа. Подойдя к Микки, Терри схватил его за шиворот рубашки и болезненно рванул на себя.       — Вставай, ссыкло. В оцепенении, парень сделал так, как ему было сказано. Его ноги стояли ровно, а глаза продолжали смотреть на Адама. Вставай, — подумал он отчаянно. Давай, вставай. Адам не двигался.

***

      — Господи. Пораженный голос заставил Микки оторвать свой взгляд от потертого участка ковра прямо перед ним. Лицо Йена было бледным. Он потянулся, чтобы дотронуться до Микки, но передумал в последний момент. Его рука опустилась рядом с ним. Потребовалось несколько секунд, чтобы Йен смог найти слова и придумать какую-нибудь утешительную ерунду. Микки, возможно, давно бы нарушил тишину, если бы ему было что сказать?       — Все ли… — произнес Йен, глубоко вдохнув. — В случае с Адамом хорошо? Обнадеживающий вопрос и ужасно наивный.       — Врачи поставили его на аппарат жизнеобеспечения, — пробормотал он. — И травмы… он не выжил. На этот раз рука Галлагера не дрогнула. Он обнял окоченевшее тело Микки.       — Мик, мне жаль, — прошептал он. Его тело напряглось - Микки оттолкнул от себя Йена. Он этого не заслужил. Не тогда, когда Адам гнил где-то в земле. Не тогда, когда Микки был тем, кто поместил его туда. .       — Ты должен уйти, — сказал Милкович, поднимаясь на ноги.       — Стой, Мик…       — У меня работа завтра утром. И я не знаю, сколько смогу поспать сегодня вечером. Я спишусь с тобой. Поэтому ты должен просто… уйти. Через несколько минут одежда Йена была собрана, и он собрался покинуть квартиру, пусть и нехотя. Микки не смог сдержать облегчение, которое он испытал. Он не мог лежать здесь с рыжим. Но вместо того, чтобы просто уйти, Йен остановился.       — Ты ведь знаешь, что я здесь, верно? — сказал он. Смотря на выражение лица Микки, он продолжил. — Все, что тебе будет нужно. Всегда. Все, что ему было нужно, это чтобы Йен ушел. Чувствуя, что Галлагер хочет какой-то реакции, Милкович заставил себя кивнуть. Возможно, он даже немного улыбнулся. Что угодно, лишь бы Йен убрался отсюда до того, как он расклеится. И тогда, наконец, Микки был в одиночестве. И не дойдя до гостиной или спальни, Микки опустился на пол прямо там, где он стоял. Игнорируя холодный кафель напротив своей кожи, парень потянул колени к груди, судорожно раскачиваясь взад и вперед. Он не смог заснуть в ту ночь.