Noisy Neighbours

      В течение следующих двух недель всё, что делал Йен, это старался как можно чаще попадаться Микки на глаза. Он знал, что не стоило так себя вести, но недовольное выражение на лице всегда доставляло ему удовольствие. Иногда Йен думал, что Микки сам наслаждается вниманием. Он был уверен: тот бы давно нахамил, пожаловался или спросил рыжего, нет ли у него других людей, за которыми тот может следить; но он никогда не говорил назойливому соседу отвалить. Было ощущение, что если Милковичу нужно сказать кому-то отъебаться, он без колебаний сделает это. Проснувшись ранним утром, чтобы пойти на ставшую уже традиционной за последние несколько недель пробежку, Йен вышел из своей квартиры в то же время, что и Микки. - Эй, Мик! - сказал он веселым голосом. Парень скривился. - Ты всегда такой шумный по утрам? - проворчал брюнет. - Что случилось? Не выспался? Ты не можешь повесить это на меня, я был тих. Они вместе направились вниз по лестнице, в то время как Милкович сделал паузу, глядя себе под ноги. - Ты хочешь поговорить об этом? Йен поднял руки, словно сдаваясь, и, сдерживая смех, посмотрел на лицо своего соседа. На третьем лестничном пролете Микки удивил его, продолжив разговор. - Если ты не трахаешь парней в своем доме, чем ты тогда занимаешься? - спросил он почти нехотя. Йен заметил, что парень пристально смотрел перед собой. Этот вопрос озадачил рыжего. Смотря на напряженную позу Микки, он постарался придать голосу повседневный тон. - Работа в основном. - И там полно озабоченных парней, которые только и ждут, чтобы у тебя отсосать? Где ты их находишь? Торговый автомат? - скептически спросил Микки. - Я работаю барменом в гей-клубе. У меня не бывает недостатка в партнерах. Они уже спускались на первый этаж, когда темп Микки ускорился, и тот почти что начал убегать. - Эй, что за спешка? - спросил Йен, ускоряя свой шаг, чтобы идти рядом с Милковичем. - Опаздываю на работу, - грубо ответил парень. - Хочешь прогуляюсь с тобой? - рыжий был удивлен внезапной смене настроения своего соседа. Если он не хотел говорить о сексуальной жизни Йена, почему тогда поднял этот вопрос? - Нет, - рявкнул он. Это колкое слово было сказано с такой силой, что Галлагер остановился как вкопанный. Глядя на то, как Микки уходит, он почувствовал прилив недоумения наряду с каплей обиды, как будто его только что отвергли. Какого черта только что произошло? ***       Когда строптивый брюнет только начал работать, Альфред послал его в дальнюю комнату. В обычный день Микки был бы только рад убраться подальше от людей, которые пришли в студию, но сейчас он вёл себя как ребёнок, готовясь сорваться на любого, кто окажется рядом. Это была его чертова вина, он это знал. Галлагер заставил его задавать вопросы, ответы на которые ему не нужно было знать. И после того, как рыжий стал откровенничать, Милкович почувствовал обиду. И даже не потому, что вокруг Йена постоянно прыгали парни, а скорее потому что... иногда Микки чувствовал словно задыхается. Терри сидел в тюрьме в течение многих лет, но все же его призрак будто постоянно находился рядом с ним, угнетая сознание. Тот факт, что были люди прямо за его стенкой, которым не надо было бояться, пиздецки его взбесил. Это было несправедливо. После обеденного перерыва Микки смог покинуть пределы дальней комнаты, но только потому, что рыжая была в зале, готовая не спускать с него глаз. Перед тем как покинуть студию, Альфред предупредил Милковича, что если случится какое-то дерьмо с клиентами, его понизят на целый месяц. Он был рад, когда пришло время закрываться. Не потрудившись попрощаться с рыжей, Микки направился в сторону вокзала. Если его удача будет продолжать идти по своей траектории, то, вероятно, он вернется в свою квартиру как раз к тому времени, когда сможет застукать, как Галлагеру отсасывает какой-то случайный парень прямо в коридоре. По крайней мере, ему бы удалось заснуть после этого, утешал себя Микки. Он только начал подходить к платформе, когда почувствовал, как его телефон завибрировал в кармане. Было лишь несколько человек, которые могли позвонить ему: хозяйка дома, Альфред или его братья и сестра, но Микки знал, что не было причин, по которым они должны были звонить ему прямо сейчас. Ощущая, что телефон перестал надрываться, он вздохнул с облегчением. Возможно, это не было так важно, - подумал брюнет. К его сожалению, эта херня началась снова. Скрипя зубами, Микки стал копаться в кармане. Нахмурившись, он увидел имя Мэнди на своем дисплее. - Что, - рявкнул он в трубку. Микки пытался не грубить, но усталость сделала своё дело. К счастью, Мэнди не стала обижаться на его тон. - Я хочу, чтобы ты приехал, - сказала она спокойным голосом. Сестра звучала более дружелюбно, чем Микки, когда он ответил. Но все же, у неё был повод злиться на него. - Что ты имеешь в виду под приехать? - Мэнди ответила молчанием. - Этого не будет, - он наотрез отказался. Ему никогда не хотелось возвращаться в то чертово место. Прерывистый вздох на другой линии. - Это важно, - сказала она. - Срать я на это хотел, - выпалил Микки. Он заметил пожилую женщину, пристально смотрящую на него. Милкович ответил ей взглядом, от которого той захотелось убежать. - Ты можешь сказать мне всё по телефону, - продолжал он после того, как выиграл в гляделки со старухой. - Папа выходит. Эти ужасные слова заставили Микки почувствовать, словно его ударили под дых. Он едва ощущал, что находится в окружении людей, а шипящий звук подъехавшего поезда звучал где-то вдалеке. - Что? - прошептал он. Люди рядом с ним поспешили в вагон, бормоча ругательства, когда он попадался им на пути, но его это мало волновало. Губы Микки застыли. - Через пару недель, - ответила Мэнди. В её голосе не было ни малейшего намека на дрожь. - Слушай, Мик, нам нужно поговорить о том, что мы собираемся делать... Но Микки не мог ничего слушать. Он был зациклен на словах сестры, поворачиваясь, чтобы покинуть станцию. В его голове появилась картинка, на которой Ментос закидывают в бутылку диетической колы. Это именно то, что происходило в его груди: пузырьки поднимались вверх, угрожая всему содержимому вырваться наружу. Так он шел домой, а когда осознание происходящего докатилось до него, Микки перешёл на бег. Он бежал до тех пор, пока в боку предательски не закололо. Милкович понятия не имел, сколько времени ему потребовалось, чтобы добраться до своей квартиры. Когда он туда прибежал, то был весь мокрый. Поднимаясь вверх по лестнице, Микки старался не думать. Вместо этого он сосредоточенно стал считать ступени. Один...два... три... Двадцать семь... Двадцать восемь... Двадцать девять... Сорок два... Сорок три... Сорок четыре... И так продолжалось, пока Микки, наконец, не добрался до пятого этажа. Он надеялся, что не наткнется на кого-нибудь, потому что не знал, сможет ли сдержать свою злобу. Микки увидел рыжеволосую фигуру, прислонившуюся к двери квартиры, и он не знал, почему вдруг был удивлен увидеть его. - Господи, ты всегда так поздно работаешь? - спросил рыжий. Ничего не сказав, брюнет достал из кармана ключи. Галлагер не заметил в каком настроении находится Милкович. Мудак прислонился к стене и продолжал говорить, находясь в совершенно расслабленной позе. - Так, мне было интересно... - здесь Йен сделал паузу, словно был не уверен. Микки было наплевать, что там ему было нужно. Он хотел, чтобы этот придурок просто оставил его в покое, и тихо пробормотал "отвали", но рыжий ничего не заметил. - Хочешь выпить кофе? Ну знаешь, когда ты будешь свободен? - быстро выпалил тот. Микки спросил себя, в каком мире живет этот осёл. В какой параллельной Вселенной было круто ходить в кафе вместе с другим парнем? Он чувствовал, как стены смыкаются вокруг него, и Микки набросился на Йена прежде, чем смог остановить себя. Горькие, страшные слова вырвались из его рта, наступило внезапное желание навредить этому тупому ублюдку, который вел себя так, словно два встречающихся парня это нормально. - Я что, блять, выгляжу как гребаный педик? - взорвался Милкович, пристально глядя на своего соседа. - Ты приглашаешь меня на пидорское свидание? Послушай ты, чертов мудак, тебе повезло, что я не могу убить тебя прямо здесь. Лучше держись от меня подальше. Лишь на секунду боль промелькнула в глазах Галлагера, но он быстро взял себя в руки. Теперь в его взгляде читалось лишь безразличие. Раньше расслабленная поза стала напряженной. Не говоря ни слова, Йен ушел. Оставшись один в тускло освещенном коридоре, Микки изо всех сил пытался начать дышать. Горло горело так, как будто резкие слова расцарапали его до крови. Незнакомая для самого Милковича часть хотела пойти и извиниться перед Йеном. Он не имел ни малейшего понятия, как всё объяснить, но Микки ненавидел смотреть в лицо разбитым людям. Это не его вина, Микки просто не мог поступить по-другому. Но нет. Он не сможет этого сделать. Заставляя себя вспомнить, что ему нужно делать, брюнет быстро забежал в свою квартиру, прежде чем захлопнуть дверь перед всем этим чертовым миром. ***       Галлагер не мог вспомнить, когда в последний раз был так зол. Его руки дрожали, и потребовалось все самообладание, чтобы не въебать Микки прямо сейчас. Тогда он не знал, на кого он был зол больше: на себя или Милковича. Господи, он не мог поверить, что его может привлекать гомофобный придурок. Йен провел всю дорогу на работу, пытаясь убедить себя, что не был обижен на такой поступок своего соседа. Веселая ухмылка Эндрю исчезла с его губ, когда он увидел напарника, и первые слова друга звучали взволнованно. - Ты в порядке? - спросил он, нахмурив брови. - Отлично, - грубо сказал Йен. -Ты выглядишь фигово. Словно... Чарльз Мэнсон. Медленно вдохнув, Йен постарался расслабиться. Он потянулся и хрустнул шеей. Затем, постаравшись справиться с собой, повернулся к Эндрю, как он надеялся, с искренней улыбкой. - Не волнуйся, чувак. Рыжий захлопнул свой шкафчик, тяжело вздохнув, а Эндрю ничего не ответил. Он сделал вид, что поверил. Остаток ночи был потрачен на флирт с клиентами и случайные шоты. Затем, после закрытия, Йен трахал какого-то парня, чье имя он не удосужился спросить, чтобы смыть это дурацкое, неуместное чувство предательства.