С самого рождения

      Просыпаюсь от того, что в номер принесли завтрак. На кровати я один, но мокрый. Видно мы оба вспотели, всё-таки жарко спать, прижавшись к кому-то. Моя футболка прилипла к телу, а простыни практически чавкают. На балконе сохнут шорты, в которых вчера спал Александр, да и моё нижнее бельё срочно нуждается в смене. Пытаюсь отлепить от тела противную футболку, за этим занятием меня и застаёт Алекс. — С добрым утром! – кажется для него это утро и правда доброе. Он улыбается, присаживаясь на край кровати. – Поспал? — Угу. Этот твой способ хорошо действует.       Он смеётся: «Рад помочь. Всегда обращайся». — Хех. Смотри, а то буду тобой безжалостно пользоваться вместо снотворного. — Пользуйся на здоровье, мне не жалко. — Да? Ну, только не летом. У этого средства есть противопоказание – жарко. – Показываю на свою насквозь промокшую одежду и перевожу глаза на смятые влажные простыни. — Завтракать будешь? Или сначала в душ? – Алекс кивает на небольшой столик на колёсиках, где нас ждёт трапеза. Он, проснувшись раньше, уже принял душ, и теперь его волосы немного потемнели от влаги. — Душ, - шепчу я, не в силах выносить больше эту липкость, смущаюсь, потому, что Алекс сидит близко, а именно сейчас лучше бы этого не делать, - от меня воняет. — Неправда… — Правда. – Отталкиваю его от себя и встаю, одновременно пытаясь отлепить футболку, чтобы она так плотно не облегала тело, и натянуть её пониже, прикрывая попу. – А вот ты хорошо пахнешь.       Глаза Алекса расширяются от удивления и ещё чего-то, чего я не совсем понимаю: «И чем же я пахну?»       Задумываюсь: «Не знаю. Такие приятные древесные нотки, никогда такого не слышал». — Это хорошо. Ладно, - Алекс встаёт и спешно отводит глаза, - беги в душ и кушать.       Подходя к ванной, оборачиваюсь: мой друг наливает кофе в чашку, а на лице светится широкая улыбка. Хорошо, что день сегодня начинается так прекрасно. Вот бы так и продолжалось.       Ныряю под прохладный душ, смывая с себя остатки сна. Всего несколько дней, а я, похоже, набрал пару килограммов. И где в первую очередь они оседают? Правильно – мои бёдра стали чуть круглее, не такие угловатые, как были раньше. Родители были бы довольны, а мне и так, и так нравится. Закрывая воду, слышу голоса. С кем это там Александр разговаривает? Приоткрываю немного дверь и слушаю. — Чего тебе? – голос Алекса раздражённый. — Мне нужно поговорить со своим братом. – Слышу, что Макс пытается не грубить и по мере своих возможностей отвечать вежливо. Раньше бы он сорвался, но, похоже, что вчерашнее ещё слишком свежо в памяти и та ссора всё же задела его за живое. — Это невозможно. Артём принимает душ. Знаешь, ночка выдалась слишком… м-ммм, жаркая. Мы оба так попотели, что теперь ещё и простыни все влажные.       Я не вижу их, но могу всё ярко представить. Стукаюсь тихонько головой о дверь. Они все получают какое-то садистское удовольствие от таких вот ситуаций и разговоров? — Ты конкретно что-то хочешь мне сообщить? Тогда давай. А со своими намеками ты обратился не по адресу. – В голосе Макса лёд, который трещит и крошится. Но я-то точно знаю, что под этим льдом скрывается жгучее пламя. — Можешь сказать мне, а я передам Артёму. — Нет, спасибо. Передай, пожалуйста, что мне нужно ему кое-что срочно рассказать. — Максимилиан, ты же не собираешься совершить какую-нибудь глупость и портить нам отдых своим бредом? — Нет. Теперь я буду гораздо более осмотрителен. – Ничего не понимаю, о чём это они, но видно, что разговор приближается к концу. – И да, Алекс. То, что я хочу сказать своему старшему брату – это очень важно!       Дверь закрывается, я жду ещё пару минут и выхожу. Александр предлагает не откладывать и сразу приступить к завтраку. — Есть какие-то планы на этот день? Как его проведёшь? Завтра уезжать уже пора будет. — Ещё не знаю. – Алекс необычайно разговорчив и как-то незаметно ему удалось втянуть меня в разговор. На удивление он проходит вполне непринуждённо. – А у тебя есть что предложить? — Вчера в городе развешивали объявления о ярмарке. Раздавали пригласительные флаеры, я несколько взял, подумал, может, все вместе сходим. Должно быть весело.       Я, стоящий на пороге своей взрослой самостоятельной жизни, почувствовал, что становлюсь каким-то дошкольником. Хочу, хочу, хочу. Когда я последний раз был на ярмарке? Года четыре назад? Помню как там всё: ярко, красочно, весело. Разные аттракционы, конкурсы, развлечения. О да. Я хотел бы сходить туда со всеми. — С удовольствием. Значит сходим. – Бывший одноклассник не скрывал своей радости. Стал что-то рассказывать, но я чувствовал разочарование. Почему он не говорит, что приходил мой младший брат, почему не торопится сказать, что мне хотели сообщить что-то срочное? Возможно, он до сих пор зол на Максимилиана, но я бы предпочёл получить послание, предназначенное мне и уже тогда сам решать: идти, или нет.       Завершив с едой, решаю всё выяснить сам: что там случилось у брата, где пропал Тимур? — Я вернусь минут через десять и тогда пойдём в город, хорошо? – направляюсь к двери, оставляя друга в номере. — Ты идёшь к НЕМУ? – ну вот, опять. Эта интонация, словно я, выбравшись из его постели, отправляюсь сейчас прямиком к другому мужчине. Почему возникают такие ассоциации и ощущения? — Кхмм.… Если ты говоришь о моём младшем брате, то его я не хочу лицезреть. А вот как там Тим поживает и где его до сих пор носит – это мне действительно очень интересно.       Алекс кивает, но вижу, что его радужное настроение слегка поутихло. Что такого сделать, чтобы вернуть ему улыбку? Понимаю его, при воспоминании о том, что вчера сделал мой брат, у меня самого настроение падает до критического состояния. — А фейерверк там планируется? На ярмарке. Знаю, раньше в дни открытия и закрытия обязательно был салют. – Подхожу и наваливаюсь на плечи сидящему Алексу, наклоняясь ближе, чтобы увидеть его лицо. Он удивлён, но утвердительно кивает. – Ура! Мне нравится, а Тим будет вообще в полном восторге. Он точно этого не пропустит. Молодец, что взял флаеры. Теперь этот день будет фантастическим, незабываемым и особенным. Я ему расскажу сейчас, ладно?       В глаза Алекса возвращается, угасший было, блеск, щёки слегка розовеют, на губах робкая улыбка. Похлопываю его ладошкой по груди и, стараясь заглянуть в глаза, почти касаюсь губами его щеки: «Сейчас разбужу этого соню и вернусь к тебе. Согласен?» - Алекс сглатывает и кивает. Вон, он от счастья, что я Тимура посвящу в наши планы на этот день, онемел. Выхожу за дверь, с облегчением понимая, что хоть немного, но мне удалось вернуть то прекрасное настроение Алексу, с которым он проснулся. И это только упомянув о Тимуре? Надо будет пересилить себя и утащить вечером брата куда-нибудь, чтобы оставить двух своих друзей наедине. Конечно, я не в курсе как к этому отнесётся Тим, думаю, он будет несильно в восторге от такой перспективы. Лучший друг сказал же, что испытывает к Александру только дружеские чувства, но мне почему-то хочется продлить это восхитительное настроение, которое зародилось у Алекса, хотя бы на один день. Да и полезно будет оторвать Максимилиана и Тимура друг от друга. Полагаю, это будет сложно сделать, но я приложу все свои силы.

*****************

      Спускаюсь на один этаж, поворачиваю к номеру, который сегодня всю ночь был причиной моего беспокойства и ….замираю. Чё за нах???       Прислонившись спиной к двери номера, в который лежал мой путь, на маленькой подушечке сидит Макс. Вторую такую же подушечку он обнимает, зажав один её край между ног. В одной руке он держит стаканчик с йогуртом, во второй ложечку, которой зачерпывает розовую жидкость и с наслаждением отправляет в рот, даже жмурится от наслаждения. Мне кажется, это моя фантазия разыгралась, от увиденной, поразившей мой мозг картинки, но мой младший брат мурлычет? Что он здесь, в коридоре, на полу делает? Подхожу с целью прояснения данного вопроса, но меня опережают: — О, как! А он лучше, чем я думал. Сказал, что я приходил?       Сам того не желая отвожу глаза в сторону. — Значит, всё-таки не сказал. – Макс хмыкает. – То есть такой козел, как я и думал. — Максимилиан. Прекрати. – Сержусь, но от правды не скрыться. – Что ты хотел? И что это ты тут сидишь? — И с чего же мне начать? - брат задумчиво стучит по стаканчику ложкой. – Просто пока ты всю ночь расслаблялся…. – видя моё смущение, прерывается, его глаза сужаются, и он пристально вглядывается в меня. А я ничего не могу с собой поделать. Расслаблялся? Хах. Да я практически всю ночь напролёт придумывал предлоги, чтобы попасть к ним в номер. А ещё, как вспомню те акробатические трюки, которые совершал на балконе, так вздрагиваю. Видно разглядев всё, что хотел, Макс трясёт головой, расслабляется и продолжает, - мы с Тимом по-своему развлекались. — И…что же…вы…делали? – мой младший брат совсем с ума сошел, если решил посвятить меня в свои сексуальные похождения? Или он хочет похвастаться? Что-то, типа, «я уже не девственник, ха-ха». А ведь точно, интересно, он уже с кем-то успел, или ещё нет? Бред, да и вообще – это не моё дело. — А что, незаметно? – Макс показывает на подушки, с которыми сидел на полу. — Тим тебя выгнал? – хотя довольно глупое предположение, но это почему-то заставило появиться во мне лучику надежды. Такое было бы возможно только в одном случае, если бы они поругались и Тимур выставил бы за дверь моего брата. — Никто меня не выгонял. – Максимилиан пробурчал это себе под нос и засунул ложку полную йогурта, насколько я могу судить с ароматом земляники, в рот. – Я сам ушёл. И всю ночь, между прочим, тусуюсь здесь. Хотел подняться к вам, но…не хотел мешать.       Последние слова он сказал с таким явным сарказмом, что я аж скривился. Но насколько бы всё было проще, если бы он пришел. И Алекс не переживал бы, что Тим там с ним наедине, и я спал бы спокойнее. Хотя, как бы эти двое находились спокойно в одной комнате – не представляю. — Почему ушёл? И да, кстати, где Тим? — Он там. – Макс кивнул на закрытую дверь в номер у себя за спиной. – А ушел, потому что вынужден был это сделать. Артём, у него течка, кажется, началась.       Этим заявлением мой младший брат меня словно мешком пыльным по голове стукнул. Течка. Охренеть, за*ебись. И, что теперь? — Как ты…. – даже не знаю толком, о чём именно хотел его спросить. Все мысли выдуло из головы, осталась лишь звенящая тишина. — Около часа ночи его запах резко усилился, я слышал, что он пошел в ванную, но долго не возвращался. Мне пришлось тащить его назад. Температура у Тима сильно повысилась. Я уложил его в кровать, но оставаться там он, похоже, не планировал. Пару раз попытался выйти за дверь, на мой логический вопрос: «Куда это ты собрался в час ночи, в таком состоянии?» - не отвечал. Когда удалось немного сбить температуру, он стал мыслить более ясно. Я предложил сходить и позвать тебя, но он не хотел, чтобы я будил тебя посреди ночи. Похоже, что ему больно, а ещё я заметил, что не совсем удобно находиться в таком, я бы сказал уязвимом состоянии, при ком-то. Поэтому я решил покинуть комнату, отвоевав дополнительную подушку. Далеко уйти, тоже не выходит, вдруг ему опять приспичит «погулять», либо кто-то посторонний соберется «зайти в гости». Здесь, пока ты принимал душ (это тоже было сказано с сарказмом), пытались зайти «на огонёк» парочка постояльцев из соседних номеров. Одному я «вежливо» отказал в доступе. А второго завернул назад, в лоно семьи, с полпути его супруг. Слышал бы ты, как он кричал, что его альфу потянуло на «молоденьких сладеньких мальчиков». – Макс ухмыльнулся, видно на этот спектакль, действительно, стоило посмотреть. – Иди к нему. Ты ему нужен.       Киваю, шепчу: «Спасибо». Смотрю, как мой младший брат с подушками отползает в сторону, чтобы освободить мне проход к двери. Невольно горжусь им. Нет, ну как он смог сам выйти, добровольно, удержать себя в руках? И это второй раз уже на моей памяти, когда он не набрасывается на течного омегу. — Ты устоял? – вопрос вырывается мимо воли, я просто не успеваю вовремя закрыть свой рот и прикусить язык. Чёрт. Краска медленно заливает моё лицо. — А ты сомневался? – одна бровь скользит вверх, Макс ухмыляется, приподнимает подбородок и с вызовом смотрит мне в глаза. Каков он сейчас, а? Нахальный, дерзкий, дикий…р-ррр.... Стоп. Что? Р-ррр? …Какого…? Так, сейчас самое важное – Тим, а остальное может подождать. Быстро открываю дверь и захожу в номер.

*****************

      Первое, что услышал, зайдя внутрь – это запах. Медовый густой аромат. Я не люблю сладкое, но здесь нет приторности, что меня не может не радовать. Боюсь представить, чтобы я делал, если бы не мог терпеть запах Тима. Его не было бы в моей жизни? Ужас. Это была бы огромная потеря и не моя жизнь.       Тим лежит на кровати, сжимая руками смятые простыни так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Вымученно, сжимая зубы, пытаясь себя контролировать, борясь с самим собой, он всё же находит силы, чтобы улыбнуться мне: «Привет». — Привет, солнце. Ты как? – подхожу к нему и трогаю лоб, проверяя температуру. Сейчас думаю, спала, временно. Тим пожимает плечами и заходится кашлем. Его глаза слишком блестят, как при лихорадке. Думаю, что скоро будет новый «прилив». – И что мне с тобой делать? — Убей меня. – Тимур смеётся, но совсем невесело, пытаясь за этим скрыть, насколько ему хреново. – Может, хоть тебе станет легче.       Вот глупый. Подхожу к окну и распахиваю его настежь, впуская морской воздух в комнату. Приношу влажное полотенце, чтобы он мог обтереться. Достаю из его сумки одежду и раскладываю её на несколько стопок. Помогаю другу переодеться в сухое и перебраться на другую кровать. Заставляю выпить стакан воды, включаю телевизор и, отдав ему пульт, стараюсь примоститься рядышком. Тим двигается, и мы вместе следующие сорок минут смотрим какой-то сериал. Он засыпает. Осторожно, чтобы не разбудить убираю звук и направляюсь к двери. Как только я её приоткрываю, сразу же встречаюсь взглядом с моим обеспокоенным братом. Он изменил свою дислокацию и теперь сидит около противоположной стены. — Как он там? – волнуется? Это хорошо. Так и должно быть. Никогда не понимал тех альф, которые считали, что течка – это проблема омеги, и тот сам должен со всем справляться. А уж раз между этими двумя что-то происходит, вот пусть и волнуется – это ему будет полезно. — Сейчас заснул. – Выхожу в коридор, осторожно прикрывая за собой дверь. – Послушай, я хочу дать тебе пару заданий, сможешь выполнить? – Макс с готовностью поднимается с пола и кивает. – Сначала, нужно сбегать в аптеку и купить несколько специальных прокладок. – Вообще-то многие не любят их использовать: это неудобно и неприятно. Если вы дома, то в них нет особой необходимости, можно обойтись. Но вот когда вы в дороге или путешествуете – это становится вынужденной мерой, на которую приходится идти. Не хочешь использовать – сиди дома.       С сомнением смотрю на младшего брата, но он остаётся абсолютно серьёзным и сосредоточенным. А малец-то вырос! Впервые, когда папа говорил мне о течках, он сидел с такой дебильной мечтательно-блуждающей улыбкой на лице, как сумасшедший. Роюсь в карманах, чёрт, кажется, я забыл кошелёк в нашем номере наверху. — У меня есть, – видно Максимилиан понял причину моих поисков и показал мне свой кошелёк. – Я всё куплю. Ты главное скажи, что ещё нужно. — Ладно. Значит: прокладки, таблетки, чтобы сбить температуру, если она слишком сильно поднимется, бутылку минеральной воды. — Всё? — С покупками да, но вот хочу попросить тебя ещё кое о чём, но только, если ты пообещаешь вести себя как взрослый, здравомыслящий и адекватный человек. — Это как-то касается того кретина? – Максимилиан презрительно морщится. — Проехали, забудь. – Разворачиваюсь, чтобы вернуться к Тимуру, но мой брат упирается ладонью в дверь чуть выше моего плеча мешая открыть её. — Прости, Артём. Прости, не удержался. – Макс стоит за моей спиной, так близко… Я не поворачиваюсь, но очень ясно его ощущаю. – Прости… - этот полушёпот ещё ближе, чувствую, как его дыхание касается моей шеи. Как там у млекопитающих? Кажется, это место называется – холка?       Всё происходит в одно мгновение, я просто не понимаю как: запрокидываю голову назад и касаюсь затылком его плеча. Он приближается, его щека прикасается к моей, губы придвигаются к моему горлу. Нас разделяет миллиметр, один чёртов миллиметр. Мои руки безвольно висят вдоль тела. Мой брат одной рукой продолжает упираться в дверь, а указательным пальцем второй слегка задевает мизинец моей левой руки. Я откликаюсь, цепляюсь за его палец своим, пара вдохов и наши пальцы переплетаются. Макс гладит только мои пальцы, ладонь до запястья, до линии, где проходит браслет. Я позволяю это. Все мои ощущения сконцентрированы в двух этих точках: его губы, которые одним только горячим дыханием прикасаются к шее и пальцы, которые, соприкасаясь с моими, вызывают непонятное напряжение во всём теле.       Что это? Почему я так странно себя чувствую? Почему мы это делаем? Это неправильно. Нельзя! Нужно понять причину, остановиться, срочно.       Открываю глаза, которые успел закрыть, чтобы ощущения стали ярче, и вижу чуть приоткрытую дверь номера. Сука!       Разворачиваюсь к брату и отталкиваю его к стене. Его зрачки расширены, глаза практически чёрные, поддернутые дымкой желания: «Нет, Макс, стой!» - ну да, так он меня и послушал в таком-то состоянии. Ещё один шаг в мою сторону и я с размаха бью его ногой в живот. Он впечатывается спиной в стену, сгибается пополам и падает на колени. Пытается встать? Вот упёртый, баран! — Сидеть, Максимилиан! – захлопываю дверь и сам стараюсь отдышаться. Блин. А я-то думал, что не так? Медовый запах легкой дымкой проплывал по коридору, рассасываясь. Глаза младшего брата вновь стали тёмно-карими, он всё ещё тяжело дышал, но уже осмысленно смотрел на меня. – Это из-за Тима. Его течка повлияла на тебя.       Макс кивнул, вдохнул полной грудью, выпрямился, охнул, потёр место, куда я его ударил и пробормотал: « Что там насчёт Алекса?» — Нужно, чтобы ты поднялся в наш номер и объяснил ему ситуацию с Тимом. Скажи, что мне жаль, но планы придется отменить. И то, что я позже к нему заскочу, когда буду уверен, что Тимура можно оставить. – мой младший брат побрёл к лестнице, но я окликнул его. – Давай без фокусов и сюрпризов. Хорошо?

*****************

      Возвращаюсь к лучшему другу и приваливаюсь к двери. Что, чёрт возьми, только что произошло? Хорошо, что брат ещё ничего не спрашивал. Ладно, на него повлиял запах Тима. А я? А у меня какая отмазка? Что я творю? Рехнулся совсем? Могу списать только на то, что сильное волнение о судьбе друга заставило разум отключиться. И что? Так выходит ещё хуже. Получается, если отключить мозги, то…что? К чему меня толкает бессознательное? Итог: я просто всё забуду, ничего не было, и быть не могло.       Выдыхаю и отметаю все сомнения в сторону. Нужно решать проблемы по мере их поступления, а сейчас, в данный момент, никого и ничего важнее Тима нет!       Он спит, свернувшись калачиком. Снимаю постельное бельё со второй кровати, нужно спуститься к администратору отеля и попросить, чтобы прислали кого-то перестелить.       Я пару раз видел, как проходит течка у друга, да и он сам рассказывал. Никогда никого не встречал и не слышал о таких, кто бы так, как он, мог себя контролировать. Возможно это из-за его силы воли, а возможно, потому что ему приходилось самому справляться с течками с двенадцати лет. Путём тренировок Тимур пытался научиться контролировать своё состояние, оставаясь в ясном сознании, даже во время самого острого периода.       Он описывал это так: как будто на тебя нахлынет волна, твоё сознание тонет в эмоциях, запахах, желаниях, а тело ведь подчиняется разуму. Но это состояние не может продолжаться долго. За «приливом» всегда следует «отлив». Тогда омега становится адекватным, правда немного слабым, вымотанным, сонным, но это уже мелочи. Тимур добился поразительного самоконтроля во время «приливов». Он не бросался на всё что движется или «стоит». Его также как и других сжигает изнутри жар, появляется сильное желание, которое болью разливается по всему телу и его может заглушить одно из двух: либо препараты, что для Тима означает смерть, либо – альфа. Мы же собирались жить в одной квартире, вот я и мучил друга расспросами, чтобы знать, как я могу ему помочь, когда это будет происходить.       Во-первых, приток свежего воздуха. А так, как Тимур, сдерживаясь, прикладывает колоссальные усилия, черпая их из внутренних резервов своего организма, то нужно следить, чтобы он оставался в сухой одежде и постели. Не хватало ещё подхватить насморк, или воспаление лёгких, если его «продует» в мокрой от пота одежде.       Во-вторых, заставлять его пить. Тим установил, что если заставлять себя пить каждый час, то с пламенем, что сжигает тебя изнутри, справляться гораздо легче. Конечно исключая то время, когда он спит. Именно заставлять, так как омега в этот период несильно расположен к тому, чтобы принимать пищу или воду. Это время задумано природой для продления рода и как говорится : «нечё отвлекаться по пустякам». Завожу «напоминалку» себе на мобильном, чтобы потом звонила каждый час. Не обязательно вливать в себя много, вполне достаточно пары глотков чистой воды, лучше минеральной.       В-третьих, отвлекающий фактор. Такой, как телевизор, радио, либо другой какой-то фоновый шум, который мешает ему сконцентрироваться на своих ощущениях, мешает прислушиваться к себе.       Сажусь в кресло, устраиваюсь поудобней и засыпаю.       Его сильные властные руки удерживают меня спиной к нему. Ощущаю, что к моим ягодицам прижимается что-то твердое. Улыбаюсь. Как же мне нравится осознавать, что он так на меня реагирует. Его возбуждение передаётся и мне. Трусь об него попой и слышу приглушённый смех. Он по-хозяйски оглаживает мои ягодицы и шлёпает по ним. Эта маленькая вибрация уходит вглубь моего тела и заставляет мышцы внутри сжаться от предвкушения. Хочу его, внутри, сейчас. Руки моего любимого скользят вверх по бокам к подтянутому животику, затем вниз, к паху. Почувствовав, что я тоже возбуждён, он прикусывает мне ухо сверху, легонько сжимая зубами. Хочу биться под ним мокрый, содрогаясь от экстаза. Двигаю бёдрами: то прижимаясь к его ладони спереди, то вжимаясь в его ширинку сзади. Раздаётся стук. Отскакиваю от него. Нет, нельзя, чтобы нас увидели. Он должен уйти. Поворачиваюсь, чтобы попрощаться с ним, но не вижу его лица.       Открываю глаза. Тим, смотревший телевизор, переводит взгляд с экрана на меня. Стук повторяется. Так это было не во сне? — Ты почему меня не разбудил, когда сам проснулся? – поднимаясь, отчитываю друга. Он выдавливает из себя слабенькую улыбку и пожимает плечами. Ладно, прощу на первый раз, он вроде бы выглядит лучше.       За дверью мой младший брат. Протягивает пакет с покупками. — Прости, пришлось побегать, чтобы найти нужное. Я ещё там купил то, чего не было в списке. – Заглядываю в покупки. – На всякий случай взял ещё пластинку обезболивающих таблеток. Не волнуйся, я проверил состав, того на что у Тима аллергическая реакция – нет. И ведёрко с мороженым, если захотите чего-то вкусненького. – Смотрю на всё это и диву даюсь. Максимилиана по дороге подменили? Сверху лежит пачка пломбира с добавками в вафельном стаканчике. – Ой, а это моё.       Забрав пломбир, с добавлением земляничного джема, Макс оглядывает коридор и в замешательстве смотрит на меня. — Что? — А где мои подушки?       Чёрт! А о них я не подумал, когда отправлял брата за покупками. Нужно было забрать в номер. Теперь их нет, сперли. Максимилиан, нахмурившись, направился куда-то в сторону лестницы. Может на поиски своей пропажи? — Что будем делать, Тим? — Как и планировали: сегодня остаёмся здесь, а завтра завезём Макса в наш город и поедем в квартирку, где собирались жить. В понедельник начинается студенческая жизнь, помнишь? — И как ты это себе представляешь? Как мне тащить тебя куда-то, пока ты в таком состоянии? — Легко. – Тимур кривится, но принимает стакан с водой, который я сую ему в руку. – Загрузимся в машину и поедем. — Ха! У тебя всё так просто звучит. Ты ни о чём не забыл? Не упустил из виду? Тим, у тебя течка. — Спасибо, я в курсе. – он делает пару глотков и возвращает мне воду. — Алекс, Макс. Несколько часов в одной машине все вместе – ты должно быть шутишь. Это и при хорошем раскладе невероятно, а в данной ситуации, вообще немыслимо. — Артём, если ты будешь рядом, я уверен, что со мной всё будет хорошо. — Мне бы хоть капельку твоей уверенности. – Бурчу на него, но делать всё равно что-то придётся. Могу поверить, что те двое не подпустят к Тимуру никого постороннего, это очень радует. Сам бы я не смог выстоять один на один против всех. Но как мне удержать их от «покушений» на лучшего друга, а если и у Тимки крышу снесёт по дороге? – Может всё же госпитализация? — Не нужно. – Тимура начинает снова понемногу «накрывать волной». Вот же упёртый.       Завтра после обеда нам хочешь – не хочешь нужно освободить номера для других отдыхающих. Мы бы могли поехать домой, но вот что делать с Тимуром? В крупных городах в больницах есть такая услуга, как предоставление места омегам на период течки. Тем, которым по разным причинам нельзя подавить её или где-то переждать. Дальше за отель мы платить не имеем возможности, а госпитализация помогла бы решить проблему. Там Тим точно был бы в безопасности и под присмотром медицинского персонала. Эта услуга совершенно бесплатная, но друг упёрся и ни в какую не соглашается: – Я знаю, что ни Макс, ни Алекс меня не тронут. Ты обо мне позаботишься, да, Артём?       Вот же хитрый лисёнок. И как я могу его куда-то отправить? Но меня терзают смутные сомнения. Не знаю, как удержать двух альф подальше от друга. А если что-то произойдёт, если всё случится на моих глазах, по моей вине из-за того, что я переоценил свои способности? Никогда себя не смогу простить, и посмотреть Тиму в глаза тоже не смогу. Как можно взять на себя такую ответственность? — Хорошо, я подумаю над этим, но ничего не обещаю. Посмотрим. А сейчас отдыхай. — Твой брат в коридоре? Он мне очень помог ночью. Спасибо ему. Что он там делает? — Планировал съесть пломбир с земляничным джемом.       Тим улыбается, хотя дыхание уже участилось, как и его пульс: «Скажи ему, что этот его заменитель отвратительно пахнет. Какой-то у него химический запах. Лучше оригинал, чем это!» — Думаешь везде так легко найти свежие ягоды земляники?       Тим задумывается, но улыбаясь, соглашается: «Ты прав. Но обязательно скажи, что оригинал всегда лучше подделки и заменителей», - он подмигивает, но тут же с силой вцепляется в простынь и прячет лицо в подушку. Температура снова повышается.       Время клонится к вечеру. Когда Тимур снова вымотанный засыпает, выглядываю за дверь. Мой младший брат нашел пропажу – отвоевал свои подушки назад. Передаю слова друга, насчёт того, что добавки хуже пахнут, чем натуральный запах. — А то я не знаю! – Макс фыркает и бурчит что-то насчёт «хренового юмориста».       Говорю с братом о том, что Тимур хочет завтра всё равно отправляться домой. Максимилиан, как ни странно, но поддерживает намерения моего лучшего друга. Пытается заверить меня, что с его стороны никаких неприятностей ожидать не нужно, но я смотрю на него скептически.       Оставляю брата под дверью номера, он не хочет никуда оттуда уходить. Лучший друг, решив посмотреть по телевизору какой-то ужастик, отпустил меня, ненадолго позволив покинуть пост его «сиделки».       За окнами стремительно темнеет. Поднимаясь по лестнице в номер, где оставил Алекса сегодня утром такого весёлого, строящего планы на день, которые пришлось отменить, чувствую с каждым шагом огромный груз вины. Он хотел побыть с Тимуром, но из-за состояния друга – это невозможно, не сейчас. Но меня гложет то, что получается: мы все были там, а его бросили одного. Хочу исправить это, хоть как-то, если мне хватит сил, если я могу что-то для этого сделать, то обязан постараться.       Захожу в номер – пусто. Дверь на балкон открыта настежь и прохладный морской воздух, залетая в комнату, раздувает шторы, как паруса. На тёмном балконе, на фоне зажигающихся городских огней стоит одинокая фигура – Алекс. Сердце отчего-то сжимается, в груди возникает непонятное предчувствие. Делаю шаг в номер, закрывая за собой дверь, отрезая всякую возможность струсить и сбежать. Подхожу, но замираю на пороге не осмеливаясь сделать шаг, переступить ту черту, которую сейчас ощущаю между нами.