С самого рождения

— Алекс. – Он стоит, даже не шелохнувшись, продолжая смотреть вперёд. Отсюда видно часть города, пляж и море. – Алекс, ты меня слышишь?       Осторожно ступаю на балкон. Вдруг он меня не слышит, не хочу, чтобы испугался, и с перепугу навернулся вниз. У меня такое иногда бывает, не в том смысле, что я с балконов падаю, нет, а то, что, если меня испугать – хочу выпрыгнуть из собственной шкуры и убежать. — Как там Тимур? – Александр так и продолжает стоять спиной ко мне, в голосе звучит… безразличие? Он задаёт вопрос, вопрос о Тиме, но ему не важен ответ? Похоже, я чего-то не понимаю в этой жизни. Возможно, он сильно расстроен, что планы сорвались. Но Алекс должен же понимать, что никто не планировал этого специально. Здесь не было Вселенского заговора против него, просто так получилось. Это не конец света. — Он не любит, когда его называют полным именем. – Изо всех сил стараюсь хоть немного разрядить обстановку. — Знаю. Но его же здесь нет! – ясно. Александр хотел провести время с Тимом на ярмарке, а так как это не получилось, он не может совладать с собой и удержать все те чувства, что за целый день накипели, внутри.       Подхожу и, прикасаясь к его плечу, замечаю, что у него на скулах играют желваки: «Алекс, мне очень жаль, что ничего не выгорело с ярмаркой. А ещё, что оставили тебя одного. Тим тоже ужасно расстроился, что не получилось сходить». — Не важно, мне без разницы, не сильно-то и хотелось, на этот чёртов праздник! — Не надо так. Это же не правда. – Как я сожалею, что то прекрасное настроение, какое у друга было с самого утра, бесследно исчезло. Отступаю и, опёршись на перила, смотрю на скопление огоньков в близлежащей части города. Должно быть, там и проходит ярмарка. – Тим завтра несмотря ни на что всё равно собирается ехать домой. Я не знаю, что делать? Как быть? Несколько часов в одной машине – это возможно? — Переживаешь, что твой малолетний братец может наброситься на него? — Не знаю. Возможно. Хотя он пообещал: что всё будет в порядке, что от него не будет никаких проблем, что он сможет держать себя в руках. — И ты ему веришь? Во всём? Безоговорочно? — У меня нет причин ему не доверять. — Артём, ты хочешь сказать, что он тебе никогда не врёт? Всегда всё рассказывает? Ничего не скрывает? – Алекс поворачивается в мою сторону и рассерженно сверлит меня взглядом. Как назло вспоминаю, что он и Тимур кое-что всё-таки скрывают от меня, смущаюсь, но оправдываться, не намерен. – Ты такой наивный, доверчивый. Нельзя быть таким. Этим будут безжалостно пользоваться. — Может и так, но я почти уверен, что от Макса не будет никаких проблем! — Не будет проблем? – Алекс практически кричит и придвигается ко мне. – Да он сам – одна большая ходячая проблема. — Что ты имеешь в виду? Что хочешь этим сказать? – я тоже начинаю злиться под стать ему. Мне совершенно определённо не нравится, что он нападает на Макса. Похоже, взыграл «комплекс старшего брата». Ну, что-то типа того, что «обижать моего младшего братишку имею право только я!»       Алекс замирает, делает длинный вдох, потом выдох, пытаясь взять себя в руки, закрывает глаза, отворачивается, снова смотрит на огни далёкого города и говорит: «Не важно».       Да чёрт бы его побрал! Почему это он решает: что важно, а что нет? Это мне решать! Хватаю его за руку и с силой тяну, заставляя повернуться ко мне лицом: «Алекс!» — Он подросток, Артём. В его крови бушуют гормоны. Ты, правда, полагаешь, что он будет держать себя в руках рядом с течным омегой?       Хочу, прямо жажду, закричать на него, но воспитание не позволяет этого сделать. Нужно успокоиться и войти в его положение. Он не хочет бить моего брата, если придётся защищать любимого Тимура. Вот и все его мотивы. Я понимаю, даже где-то благодарен, но не могу позволить и дальше нападать на Макса. Лучший способ защиты это…? Правильно. Переходим в нападение и смещаем акценты. — Ну а ты? Что насчёт тебя, Алекс? — Что? – он опешил. Ошарашен настолько, что делает шаг назад. — А сам сможешь отвезти нас домой? Выдержишь рядом с Тимом, когда у него течка? Каков твой самоконтроль? - чувствую себя сейчас необычайно смелым, сильным и наглым. Это распаляет, заставляет гореть внутри какой-то огонь, который, оказывается, у меня есть. — Смогу. – Алекс говорит тихо, но я моментально улавливаю в его голосе толику сомнения. — И отчего же такая уверенность? Ты лжешь. – Прищуриваюсь, изнутри меня просто распирает. — Лгу? То есть мне ты не веришь, а своему братцу на раз плюнуть готов довериться? – глаза Алекса тоже сужаются и он недоверчиво смотрит на меня, пытаясь найти в моих словах фальшь, но не находя её. — Да. – Я и моргнуть не успеваю, как он оказывается рядом со мной. Хватает меня двумя руками за предплечья и с силой сжав, встряхивает. Вся моя бравада в момент испаряется. Ой-ёй, а он сильно разозлился, очень сильно. — Я докажу тебе, что мне абсолютно плевать: есть у Тимура течка или нет. – Он настолько близко, что я вижу, как его зрачки немного расширяются. Он что, чего-то боится? Напуган? И голос снова хриплый, как тогда, когда мы ложились вместе. О, Боги! Это было всего лишь вчера, а кажется очень давно. — Он – Тим, а не…. – договорить мне не удаётся. Его губы накрывают мои.

*****************

      Как только его губы прикасаются к моим – слышу взрыв, и небо озаряет первый выпущенный фейерверк. Нас, стоящих на балконе, окрашивает в красный цвет. Стреляют где-то поблизости, наверно с пляжа, потому что уши закладывает неимоверно, и искры падают почти рядом с нами. Я стою, не шевелясь, как статуя. Смотрю в одну точку, в никуда. Алекс закрывает глаза, прикасается к моим щекам руками, поглаживая. Новые вспышки салюта смешиваются, окрашивая нас в целый калейдоскоп различных цветов. Его язык просто умоляет впустить его в мой рот. Губы нежно, невесомо, прикасаются к моим, язык пробегает по ним ища малейшую лазейку, способ проникнуть внутрь. Никогда бы не подумал, что такой огромный на вид Алекс, сильный, может прикасаться к кому-то с такой нежностью. Непросто к кому-то, а ко мне!       Совсем чуть-чуть приоткрываю рот, размыкая губы. Алекс моментально этим пользуется. Его язык проскальзывает в мой рот, изучает его, поглаживает мой язык, прикасается к краешку зубов, пробегаясь по ним. А я стою, не зная, что делать? Просто жду. Одна вспышка сменяет другую всё быстрее и быстрее. Скоро на небе расцветают неимоверные цветы, озаряя всё так, что становится светло, как днём. Мы приближаемся к финалу? Алекс что-то мурлычет, притягивая меня ближе к себе. На небе появляется огромный огненно-золотой дракон. Он изгибается и проглатывает все распустившиеся цветы, погружая всех нас снова во тьму. Но он исчезает прежде, чем последний бутон успевает распуститься. И когда это происходит – он оказывается в сотни раз ярче и красивее, чем все его предшественники. Цветок состоит из мириадов ярчайших звёздочек, которые, вспыхивая всеми мыслимыми цветами, каждая своим, медленно опадают вниз, угасая. Пока на небе не остаётся одно единственное слово: «Истинному!»       Это слово молнией прошило сознание. Пытаюсь сделать шажок назад, Но Алекс удерживает меня руками, хотя моя попытка заставляет его отстраниться и прервать поцелуй. Он внимательно, с настороженным любопытством вглядывается в моё лицо, на губах сияет улыбка, глаза – сверкают. Не могу выдержать и, смутившись, опускаю взгляд. Слышу смех, но беззлобный, скорее друг смеётся с облегчением. Обнимает, прижимая к себе. — Ты не оттолкнул меня, не оттолкнул. Спасибо! – так он этого боялся? Что я его оттолкну? Слышу, что его сердце стучит так громко, так быстро, словно старается выбраться наружу и пробивает себе путь на свободу.       Постояв несколько минут, Алекс с явным сожалением и нежеланием разжимает объятия, медленно отходит, но задержавшись, проводит указательным пальцем по моим губам: «Подумай об этом, ладно?» - уходит с балкона, из номера, оставляя меня одного.       В голове снова пусто, это который уже раз за последние дни? Я так отупею совсем. Это всё не главное, а то, что важно – это Тим. Только он! Нужно вернуться к нему как можно быстрее. Но мои чувства в полном раздрае. Выхожу с балкона, из номера, из отеля, прочь, как можно дальше. Бреду по пустынному пляжу слушая, как шумит море. Ноги заплетаются, и я оседаю на песок. И что теперь? Нужно успокоиться и возвращаться, но я бездумно таращусь в темноту.       Знаю, что в некоторых семьях считается чем-то обыденным, если родственники или близкие чмокают вас в губы: при встрече или поздравляя. Родители дарят такие «поцелуйчики» своим деткам, сам видел, как те потом, заливаясь весёлым звонким смехом, убегают играть. Но за все восемнадцать лет моей жизни ничьи другие губы не касались моих. Они оставались, полностью, девственны, если так можно сказать. Алекс сделал это первый. Это был мой первый поцелуй? Пропускаю песок сквозь пальцы и, улегшись, смотрю на звёздное небо. Переживаю так, что руки дрожат мелкой дрожью, приходится вцепиться ими в землю. Но это не оттого, что типа «Алекс неожиданно украл мой первый поцелуй», нет. Признаю, что было неожиданно. Зачем он это сделал? Из-за того, что был расстроен? Ему же нравится Тим, или всё-таки я? Но кое-что меня беспокоит гораздо больше.       Миллионы раз слышал, как одноклассники обсуждали то, как с кем-то там целовались. В фильмах, книгах – всё это тоже часто показывается и упоминается. Подростки, те вообще сосутся на каждом углу, им только и дай, что позажиматься где-то. Все довольны, все счастливы. Что же со мной не так? Почему это было… так… противно, отвратительно, мерзко…       Неужели кому-то в мире это может быть приятно? Когда он дотронулся своими губами до моих – это было нормально, а вот его скользкий, я бы даже сказал склизкий язык – меня от одного воспоминания об этом сейчас вывернет. Но даже это не самое страшное! А вот – вкус.… Открываю рот и стараюсь дышать глубоко, приподнимаюсь и сплёвываю. Почему так? Хочу прополоскать рот с хлоркой – это, думаю, будет приятней того послевкусия, которое осталось после моего первого поцелуя. Может ли это быть с непривычки? Может, если повторять, то «втянусь», привыкну? Звучит, как ни крути, хреново и мало вдохновляюще.       Как Алекс там сказал? Подумать об этом? Он хочет этого? Хочет большего? Значит, ему, по крайней мере, не противно было. А Тим советовал: не пытаться угодить другим, а думать и учитывать то, чего хочу я. Если честно, положа руку на сердце: я уже давно дорос до отношений, хочу влюбиться, хочу встречаться… бля*ть, я секса хочу, в конце-то концов! Но что-то очереди претендентов на мою тушку я не вижу. Списка желающих тоже нет. Если я соглашусь и стану встречаться с Алексом – это будет нечестно по отношению к нему. Получается, что я буду использовать его для удовлетворения своих желаний за неимением других кандидатов. Он же что-то ко мне испытывает, так? Правда он не говорил, что именно, но я-то не чувствую влюблённости по отношению к нему. Да и влечения нет. Так с чего я решил, что вообще смогу с ним быть? И этот его вкус. Как быть с этим? Неприятно. А секс? Там уж его вкуса будет гораздо больше, чем после простого поцелуя. Да и здесь, я же не отвечал на поцелуй, но, блин, он выглядел та-а-аким счастливым! И это всего лишь потому, что я не оттолкнул его? Может он и мог бы согласиться встречаться со мной, даже зная, что я не влюблен в него, но смогу ли я?

*****************

      Нужно отвлечься от всех этих мыслей иначе я взорвусь. Красивый был фейерверк. Давно я уже не видел этого сюжета. Мне больше импонирует, когда не беспорядочные хаотичные выстрелы, а во всё вкладывается какой-то смысл.       Когда ходил в начальную школу на одном празднике, во время салюта, отец посадил меня на плечи, чтобы между мной и небом не было преград. Он вообще всегда старается убрать любые препятствия с нашего с братом пути, где может. Было красиво, но я даже не задумывался, какой во всём этом может быть смысл. Тогда отец сказал, что «люди, смотря на одни и те же вещи, могут понимать их по-разному. И это совершенно нормально. Мы все разные, но каждый по-своему прекрасен, в каждом можно что-то найти». Могу ли я найти что-то в Алексе, благодаря чему смогу полюбить его?       Тогда я поинтересовался, что отец имеет в виду. «Ну, вот, например, этот фейерверк. Красиво, да? Я считаю, что этот сюжет рассказывает о наших жизнях. – Увидев удивление на моей мордашке, непонимание, он обнял меня, посадив рядом с собой на парапет, и продолжил. – Эти прекрасные фантастические цветы: надежды, мечты, желания человека. У каждого они свои, но без них не существовало бы нас. Цветы распускаются, ярко сияя – указывают путь человеку, по которому он двигается вперёд. Наши надежды, желания, мечты – дают стимул жить. Если человек ничего не хочет, то ему необходимо найти то, ради чего он снова обретёт веру и захочет продолжить своё существование. Но Судьба не всегда благоволит к нам, иногда она становится жестокой и подавляет наши желания, заставляет изменить своей мечте, разрушает наши надежды. Тогда мы погружаемся во тьму. Не остаётся сил двигаться вперёд. В абсолютной темноте нет указателей пути, Человек плутает во мраке, выбивается из сил, опускает руки, сдаётся. Судьба, как этот дракон, который поглощает цветы. Мы можем злиться на неё, но нужно просто довериться ей. На самом деле, я считаю, что она вмешивается только тогда, когда человек сбивается с предначертанного ему пути. Люди теряются в море ярких огней, распыляя себя на ложные желания и фантазии. Начинают мечтать о чем-то бессмысленном и ненужном. А дракон отметает всё напускное, лишнее. Но он никогда не лишает нас всего, оставляя в полной непроглядной тьме, всегда есть последний лучик света, стоит только оглядеться. И это: твоя половинка, твоя пара, твой истинный партнер. В любой ситуации, особенно, когда не можешь найти выхода, нужно доверять ему. И тогда произойдёт чудо: он сам станет твоим маяком, подарит новую надежду, исполнит желания, воплотит мечты в реальность. Твой любимый – это самое важное в твоей жизни! Об этом нужно помнить не только тогда, когда оказываешься погруженным во тьму, но и среди самых ярких огней. Он сияет ярче всего, как этот последний цветок, который дракон не имеет право трогать».       Красивая трактовка сюжета. Мне навсегда запомнилось это. Что делать в ситуации с Александром? Я хочу попробовать, но нет полной уверенности. Вкус станет лучше? Привыкну? Меня раздирают противоречивые желания. Какое выбрать? Не хочу ошибиться, чтобы не жалеть о принятом решении. Или: «Лучше сделать, и жалеть, чем жалеть, что не сделал, не попробовал?» Нужно возвращаться. «Утро вечера мудренее!» Подумаю об этом завтра. Сегодня день выдался слишком напряжный. Встаю, отряхиваюсь от песка и направляюсь к отелю, к огням, к людям. Тяну за дверь, чтобы открыть, и ощущаю боль. Смотрю на свои руки, чёрт! Там, где Алекс меня схватил за предплечья, чтобы встряхнуть, появляются небольшие синяки от его пальцев. Всё-таки он сильный. Хмыкаю. Нужно надеть что-то с длинными рукавами.       Возле номера, где я оставил своего лучшего друга, подложив под голову подушку, а второй прикрыв спину в области почек, на боку лежит мой младший брат, ограничивая собой свободный доступ к номеру. Хе.… Как он своё сокровище оберегает, а? Приседаю на корточки и треплю его по волосам. — Впустишь меня? – он сонно моргает и пытается отодвинуться в сторону. – Вы, поросята, меня уболтали, так что завтра попробуем вернуться домой. Надеюсь, что это не превратится в адскую поездку. — Ты слишком обо всём волнуешься. Отключи мозг, хоть на пару минут, и попробуй довериться окружающим тебя людям. Сбережёшь несколько нервных клеток. — Ты о чём? Благодаря тебе, братишка, их у меня давно уже нет. — И где же они? — Ушли искать другого хозяина. Который лучше будет о них заботиться. – А вот о том, чтобы «отключить мозг» и речи быть не может. Как я недавно имел «радость» убедиться, в моём подсознании творится чёрт знает что. — Я тебе новые подарю, хочешь? — Спасибо, но эти тоже сдохнут. Так что нет, не надо. — Ты где так долго пропадал? – Макс хватает меня за штанину и слегка дёргает. – Артём, с тобой всё в порядке? — Да, конечно. – стараюсь выглядеть беззаботно. Сильно стараюсь. Но актёр из меня, уж простите, никакой. У брата лучше получается.       Он смотрит на меня, слегка сдвигая брови, хмурится. Отодвигается, освобождая мне путь, обнимает подушку и утыкается в неё носом, пряча лицо. Чего это с ним? — Может, поднимешься в тот номер спать? – но Максимилиан отрицательно качает головой, не отрываясь от подушки. – Так и будешь здесь сидеть? – Теперь получаю утвердительный кивок. – Ладно, как хочешь. Но, если передумаешь, то вот… - наклоняюсь и кладу рядом с ним ключ-карту от номера.       Тим разбросал ноги и руки на кровати и лежит в позе звёздочки. — Как там Алекс? — Он меня поцеловал. – толкаю его, чтобы подвинулся и присаживаюсь рядом.       Тим приподнимает голову, долго вглядывается в меня, но совсем не удивлён: «И как?» - я только пожимаю плечами. А что ещё мне остаётся делать? Друг хватается за живот, сгибается: «Что собираешься делать?» — Сначала попробую довезти тебя завтра в целости и сохранности до нашей квартирки. Об остальном буду переживать после. Давай решать по одной задаче за раз. – Тянусь к минералке, чтобы заставить друга попить, он хнычет, но я настойчив. – Хоть Алекс, вроде бы и заинтересован во мне, но природные инстинкты ещё никто не отменял. А мы все знаем, что на тебя он реагирует. Да и братец мой, хоть и мелкий, гад, но уже может «организовать приключения твоей пятой точке».       Тело Тимура выгибается, с губ срывается стон: то ли желания, то ли боли. Кладу ему на обжигающий лоб влажное полотенце и сажусь в кресло, освобождая кровать. — Прости, что принуждаю тебя к этому, но дома мне будет легче. — Да-да, заканчивай болтать уже, береги силы. Просто, не ненавидь меня потом. Я постараюсь Тим, честно, постараюсь.

*****************

      С самого утра я на взводе и на нервах. Огрызаюсь на всех и вся. Максимилиан и Алекс тенью скользят по номеру, собирая наши вещи. Я как бешенная квочка оберегающая своего единственного цыплёнка не спускаю с них глаз. Малейший намёк на движение в сторону Тима, лежащего на кровати, измотанного, и я готов разорвать им глотки. Чего-то сегодня я особенно кровожаден.       Ночка выдалась бессонной: следил за Тимуром и пытался придумать, что делать завтра, когда встречусь лицом к лицу с Алексом. Лучший друг решил «попутешествовать», его тошнило, а путь до ванной показался мне вечностью.       Младший брат сам вызвался помогать собирать вещи, чем меня несказанно удивил. А появление Александра – повергло в шок: — Что с тобой случилось? – я воззрился на бывшего одноклассника, а теперь сокурсника открыв рот. — Ничего. Дверью ударили, случайно. – Он отвернулся, явно не желая продолжать этот разговор. Да, ладно? И он хочет, чтобы я в это поверил? Считает меня полным идиотом? Он что, с кем-то успел вчера подраться, или уже сегодня? Его губы разбиты в кровь, выглядит очень болезненно, как будто их не просто ударили, а пытались кожу содрать. Короче, если подвести итог нашему путешествию, то «отдых удался на славу».       Но так как Алекс о себе может позаботиться, а вот Тимур – нет, в данный конкретный момент, все мои мысли о нём. В этом обнаружилась даже положительная сторона: раз Александр не пылает желанием мне что-то объяснять, то у меня появилась отсрочка для ответа. Мы же не будем сейчас обсуждать тот поцелуй и всё такое прочее?       Вот и подошел этот момент, которого я так боялся. Сжимаю губы, чтобы не завопить от охватывающего меня ужаса. Это же плёвое дело, да? Ну что там: чуть больше четырёх часов в одной машине с двумя половозрелыми, активными альфами и течным, сочным омежкой? Я практически ощущаю, как начинаю седеть. Вот «здорово», после этой поездки, если выживу, стану блонди. Усаживаю Тимура на заднее сиденье и залезаю следом. Меня окружает аура – «не подходи, убью». Тимка практически сразу заваливается головой мне на коленки и отключается. Аллилуйя, а Боги-то существуют! Простите, что не верил, каюсь. Макс садится на сиденье впереди, оглядывается на нас, но уловив мой настороженно-предупреждающий взгляд, отворачивается. Наконец, дождавшись Алекса, который сдавал ключи, выезжаем.       Первые минут пятнадцать едем в тишине, которая давит на психику. Чувствуя, что больше нервы мои не выдержат, прошу нашего водителя включить тихонько радио. Ещё проходит чуть больше часа. Я дал задание брату, как Тимур проснётся завести будильник на телефоне, чтобы звонил каждый час – нужно поить друга, чтобы не было сильного обезвоживания при таком-то жаре. Я ощущаю, как он горит, даже сквозь ткань шорт. Максимилиан отнёсся к этому очень ответственно, как только Тим вынырнул из своего сна, мой младший брат перестал выпускать телефон из рук, постоянно на него поглядывая. Спустя два часа езды мне кажется, что мы справимся. Я даже позволяю себе разжать кулаки, которые неосознанно сжимал. Тут и происходит наша первая остановка. Алекс, извинившись, пошел отлить. Перевожу взгляд на Тима и во мне всё обмирает. Его пульс заметно участился, дыхание тоже стало частым и поверхностным, температура видно сделала ещё скачок, потому что он горит, но трясется, словно замерзает. Похоже, его «накрывает волной». Когда Александр возвращается – он бледный и предельно сосредоточенный. Останавливаемся через двадцать минут, оба альфы покидают автомобиль. И что прикажете делать? Снова напрягаюсь. Смогут ли эти двое держать себя в руках? Наблюдения показывают, что время между остановками неумолимо сокращается. Такими темпами поездка растянется очень-очень надолго.       Смотрю на Алекса за рулем, ему жарко? В машине все окна открыты, я, если честно, продрог обдуваемый всеми ветрами. Но это только я. У Александра рубашка практически насквозь промокла, капельки пота бегут по лбу, сбегают по вискам, над верхней губой тоже влажно. Он перехватывает в зеркале мой испуганный взгляд и дарит слабую улыбку стараясь подбодрить, но это паршивенько выходит. Алекс бросает один мимолётный взгляд на Тимура и…. да что же он творит??? Я замечаю, как его дыхание учащается, он сглатывает, глаза застилает желание… Хорошо, что это ещё не синхронизация. Чтобы не допустить именно этого, требую остановить авто и отправляю обоих прогуляться.

…синхронизация…

      Если по-простому, то это когда некоторые процессы происходят одновременно. Например, когда альфа учуяв течного омегу начинает дышать синхронно с ним, возбуждение тогда гораздо быстрее охватывает обоих – это неосознанно сближает.       Но есть некоторые «специалисты», которые специально обучаются технике полной синхронизации. Доводя её до совершенства. Тогда не только дыхание, но даже моргать могут одновременно, ритм их организмов начинает полностью совпадать и «владеющий синхронизацией» этим пользуется.       Дыхание — один из самых неосознаваемых процессов. Благодаря этой технике, разумеется, если ее правильно применять, вы будете делать все в том же ритме, что и ваш партнёр. Он ощутит этот ритм и будет чувствовать себя с вами комфортно. Присоединяясь к дыханию, делая вдох и выдох одновременно с человеком, можно намного улучшить вашу взаимосвязь. Иногда вы даже можете начать думать и чувствовать так же, как человек, скорость и глубину дыхания которого вы копируете.       Тот из партнёров, который делает это осознанно, синхронизируется с другим человеком, может управлять состоянием «объекта своего внимания». Многие довольствуются только тем, что «зеркалят» выбранного партнёра, добиваясь единения. Вас обоих охватывает ещё большее желание, омега, сам того не понимая, доверяется вам из-за совпадения ритма ваших организмов и…..манипулятор получает желаемое.       Но некоторые: сильные, терпеливые, с высоким самоконтролем и, как я считаю, садистскими наклонностями – личности, заходят ещё дальше в овладении этой техникой. Незаметно для партнёра они начинают управлять его состоянием, качая маятник весов то в одну сторону, то в другую. Играясь так, развлекаясь, изматывая человека. Сначала такие «специалисты» входят в ритм выбранной жертвы. «Зеркалят», чтобы полностью погрузиться в состояние партнёра, прочувствовать всё на «своей шкуре», а потом, незаметно, понемногу, начинают менять ритм. Задерживают выдох, или делают медленнее, выравнивают пошагово учащённое дыхание, от этого снижается частота пульса, и продолжают, пока не добиваются от человека нужного состояния и реакций. Выбранный «объект» желая оставаться в «зоне комфорта с вами» сам, автоматически начинает подстраиваться под вас, идет, словно марионетка по ниточке туда, куда его направляют. Тогда процесс ведут в обратную сторону и так, пока не наиграются, или жертва не впадёт в прострацию от быстрой смены чувств и эмоций.       Это безумно жестоко, но это лично моё мнение. Каждый «развлекается», как сам хочет. Честно будет сказать, что такой техникой могут владеть не только альфы, но и беты, и омеги. Всё зависит от силы личности, её природных умений, самоконтроля, чтобы не сорваться, когда входишь в возбужденное состояние партнёра, терпения.       Алекс не пытался сделать что-то такое. Он просто стал дыханием подстраиваться под Тимура из-за охватывающего его возбуждения, бессознательно. Но, если бы это продолжилось, то желание накатывало бы как снежный ком. Нужно что-то придумать, причём срочно. Как нам ехать, если, я практически уверен, мы с места сдвинуться не можем из-за состояния нашего водителя.

*****************

      Вижу, как Алекс и Макс прогуливаются между кустиками, дыша лесным воздухом. Мы проезжаем небольшой смешанный лес, дорога в обе стороны пустынная, а значит рассчитывать на чью-то помощь, если что-то произойдёт, не приходится. И вдруг я слышу ЭТО! Перевожу взгляд с окна на Тима и недоверчиво смотрю. Это он издал этот звук? Да, чёрт возьми, это повторяется. Не думал, что доживу увидеть лучшего друга в таком состоянии, не хотел этого, даже представить не мог в самых страшных кошмарах. Тим, пытаясь свернуться калачиком на заднем сиденье автомобиля, весь мокрый от пота, с прилипшими к лицу волосами…скулит.… Наклоняюсь к нему всем телом, пытаясь защитить от невидимых врагов, которые посмели его обидеть. — Тим…что? Где болит? Тим…ты меня слышишь? – я испуган до чёртиков. Друг поворачивает ко мне лицо: из глаз, которые заволокло дымкой безумного желания, катятся горькие слёзы, рот приоткрыт в беззвучной мольбе о помощи. Он снова сжимается в комочек, и тут я замечаю, что руками он с силой сжимает свою промежность. – Тим, отпусти. Тимур, прекрати! – мне удаётся отодрать его руки от брюк, хотя и с трудом. Не хватало, чтобы он там себе что-нибудь повредил, либо оторвал. Ширинка до предела натянута, нехилая у него должно быть эрекция, я бы сказал, каменная. Ну, нах*я???       Были бы мы дома, я бы стянул с него штаны, к чёртовой бабушке, но не здесь же.…Ощущаю, как запах его возбуждения распространяется вокруг. Нам нужно ехать, пережидать – это не выход, всё становится только хуже, боюсь, если так будет продолжаться, то даже лес не спасёт от его аромата.       Макс первый возвращается в авто. Плюхается на своё место, замирает, бросает взгляд в нашу сторону, закусывает нижнюю губу, сжимает кулак и отворачивается, уставившись в окно со своей стороны. Алекса хватает только на то, чтобы засунуть голову в салон. Запах возбуждения Тимура касается его рецепторов и он, извинившись, оставляет нас. Я в полной бездне отчаяния. Ещё светло, но довольно скоро начнёт темнеть. Как будем справляться на пустынной дороге? Бессильно пялюсь в сторону леса, интересно, здесь волки водятся? Или медведи? Кто-нибудь, кто сможет нас сожрать? — Артём, могу я тебя попросить кое-что сделать без лишних вопросов? – смотрю на Макса, который пальцами второй руки, несжатой в кулак, с силой трёт лоб. Он поворачивается, стараясь не смотреть на скулящего Тима. – Можешь выйти из машины и прогуляться с Алексом, оставив нас с Тимуром наедине?       Таращусь на него, забыв поднять отвисшую челюсть. Что? Я, по-моему, ослышался. У меня слуховые галлюцинации? — Ты офонарел??? – даже не утруждаю себя тем, чтобы говорить спокойно, а не орать. Макс морщится, а Тимур, всхлипывая, старается отползти от меня подальше. Прижимаю друга к себе. – Тише, тише, прости, я больше не буду. Это я не на тебя, Тим, успокойся.       Смотрю на младшего брата и мой взгляд красноречивее всех слов. Он считает, что я способен добровольно оставить беззащитного друга в беде? Хорошего же он обо мне мнения тогда. Да пошел он, похер! — Артём! – брат пытается настаивать, но них*я, перебьется. Хочет остаться с девственным омегой? Ему здесь ничего не светит и не обломится, пусть закатает губы. — Максимилиан… - шиплю на него, - чего ты добиваешься? — Хочу попасть домой, хотя бы к закату. Родители ждут, что я сегодня приеду с дачи друга домой. Папа будет си-и-ильно волноваться.       Вот, сучёныш. Знает, на какую больную точку надавить. Упоминая папу, он словно отрезвляющую пощёчину мне влепил. — Что ты собираешься делать? — Я же просил без лишних вопросов, не? — И не мечтай. — Хорошо. Попробую уговорить его успокоиться и применить ту технику, которой обучают, когда нужно справиться с агрессией и злостью. — Тебе показывали такую технику, чего-то она несильно помогает, да? – Макс только хмыкнул и прошептал: «ошибаешься, помогает». – А ты, братишка, считаешь, что возбуждение имеет что-то общее с эмоцией злости? — Нет. Не имеет. Я всё это наплёл для твоего успокоения, Артём, доволен? Пожалуйста. Можешь не отходить далеко, просто выйди, прошу. Ты же хочешь довезти его домой? Хочешь, чтобы ему стало легче? – да, хочу, очень, но меня одолевают сомнения. – Боже, Артём, я не смогу изнасиловать его за ту секунду, которая тебе понадобится, чтобы вышвырнуть меня из машины и заставить пешком возвращаться домой. Я даже шорты снять не успею. — Смотри мне. А то, действительно, пешком домой потопаешь. – С тяжелым сердцем вылезаю из машины. Отхожу немного, но не спускаю глаз с Тимура. Алекс, увидев, что я вышел, подошел, чтобы извиниться, но я заверил его, что всё в порядке.       Макс даже не пересаживался на заднее сидение, чтобы не провоцировать меня. Усадил Тима вертикально, взял за руки и….. просто застыл, глядя на него. Он там чего, гипнозом овладел, пока я учился, чтобы в университет поступить? Время тянулось, как жвачка. Минут восемь и он машет нам рукой, чтобы мы шли к машине. Сажусь и не верю своим собственным глазам. Тим смущённо и виновато улыбаясь, смотрит на меня абсолютно ясными чистыми глазами. — Прости. Испугал я тебя сильно, да? Больше не буду, честно-чест… - он не в силах договорить, так как я просто душу его в своих объятиях. Он в порядке! Мой лучший друг в порядке! Тим уставший, но запаха возбуждения больше неслышно, температура, конечно, есть, но сейчас он больше похож на себя во время «отлива» в период течки.       Алекс осторожно садится за руль. — Ты как? – с Тимуром полегче стало, но теперь мои мысли занимает альфа. — Хм…Он у нас уже большой мальчик, - вместо Александра голос подаёт мой брат, устало прислонив голову к стеклу в машине, - а значит, сможет удержаться и не делать глупости на глазах у настоящего объекта своего вожделения. – Вижу, как на коротких черных волосах поблескивают капельки пота. Замолкаю. Алекс чертыхается себе под нос, упоминая «наглого мелкого сосунка». Но появившаяся злость на моего брата даёт ему достаточно сил, чтобы держать себя в руках. Дорога ведёт нас к въезду в наш город.

*****************

      Завозим младшего брата до ближайшей остановки. Нехорошо, если родители увидят, как он вылезает из нашей машины. — Тим, ты помнишь что обещал? – удивленно перевожу взгляд с одного на другого. Что они там уже задумали? Друг кивает. – Позаботься о…. — Хорошо, Макс. Я помню. – Тимур стучит ногой по креслу водителя, отчего Алекс подпрыгивает от неожиданности. – Поехали, чё тормозишь?       Мы выезжаем, направляясь в новую студенческую увлекательную жизнь. Оборачиваясь, вижу Максимилиана стоящего на дороге, обхватившего себя двумя руками. Ему холодно?