С самого рождения

      У меня началась белая полоса в жизни. Йу-ху! Никаких тебе «провалов», недомоганий или ещё чего-то в этом роде. Практически полгода я жил, как в сказке. О таком даже мечтать не мог. Учёба, работа. Тихая, мирная, спокойная, размеренная жизнь. Без сюрпризов, эксцессов, каждый предыдущий день был похож на следующий. Кому-то это покажется ужасно скучным, но я наслаждался. Хотя предупреждения того знакомого Тимура, что поначалу это будет случаться во время течки, омрачало безоблачное небо над моей головой, но я отметал мысли об этом. Считал, что всё и дальше будет прекрасно. Надежда во мне, как огромная хрупкая бабочка появилась из своего кокона, расправила крылья готовая к взлёту. Кто ж знал, что её прям на старте расплющит гигантский астероид?       Наивно было полагать, что жизнь повернулась ко мне лицом и улыбнулась. Бред. Это была не улыбка, а хищный оскал в предвкушении крушения моей жизни. Такое затишье бывает только перед бурей. Но я, как последний дурак шел прямиком в расставленные Судьбой сети. Обстоятельства складывались одно к другому, загоняя меня в нужное место, в нужное время, обозначая день, когда всё разобьется и превратится в прах. Ловушка захлопнулась. Я сам зашел в неё направляемый руками Богов.       Теперь я понимаю, что всё началось и завертелось за несколько дней до моего двадцатилетия. Эту дату решил отмечать вместе с коллегами по работе, сокурсниками, знакомыми в нашей с Тимуром квартире. Он был совсем не против, и мы, целую неделю, вылизывали все комнаты, подготавливаясь к приходу гостей. Но жизнь начала вносить свои коррективы.       У Тима началась течка. Он не сможет присутствовать на моём дне рождения – это очень грустно, но теперь предстояло искать новое место проведения торжества. Я сбился с ног, ища выход из положения, сломал голову, а время приближалось. Тимур заверил, что я спокойно могу его оставить одного, с ним всё будет хорошо. Извинялся, что испортил планы и не сможет быть со мной.       Через пару дней, когда я уже отчаялся найти помещение, хоть платное, но не слишком дорогостоящее, позвонил отец. Поставил меня в известность, что папу забрали в больницу с высоким давлением и хотят подержать под наблюдением некоторое время. А зная его панический страх докторов и нежелание оставаться с ними, отец решил оказывать моральную поддержку на процедурах, быть с супругом всё время. — Артём, ты же знаешь своего папу. Стоит только моей машине отъехать от больничного корпуса, как он сбежит оттуда. И к тому времени, когда я приеду домой, он уже будет там. — Это точно. Я могу как-то помочь, что-то нужно сделать?       Папе противопоказано любое волнение, но он никак не мог успокоиться, что в день своего семнадцатилетия мой младший брат останется один. У меня на этот счёт было своё мнение. Полагаю заполучить целый дом в личное пользование на свой день рождения это совсем не так плохо, но меня никто, естественно, не захотел слушать. Поэтому отец хотел, чтобы я приехал домой. — Но я же говорил о своих планах! – запрокидываю голову и смотрю на потолок. Вот хоть убёйте, не понимаю: зачем почти семнадцатилетнему парню нянька? Брат уже обогнал меня в росте, сколько ещё родители будут опекать его, как несмышлёныша? — Да, сынок, я помню. Мне неудобно просить тебя изменять свои планы практически накануне события, но может ты мог бы перенести место встречи со своими друзьями? — Куда? – он же не может предлагать то, о чём я подумал? — К нам домой. – Нет, он действительно именно это и делает. – Знаю, это может быть накладно и не совсем удобно из-за дороги, но твои друзья могли бы заночевать у нас, места в доме всем хватит. Что думаешь?       Что думаю? Не задумываясь, ору от счастья в трубку: «Да!» - только вот сомневаюсь, что мой младший брат разделит мой энтузиазм. У нас в доме целая куча народа? Такого никогда не было. Ничего: потерпит, переживёт, если уж я вынужден за ним присматривать.       Обзваниваю всех приглашенных гостей. Как они отреагируют на предложение проехаться в соседний город? Как оказалось вполне нормально, даже более того: дом явно их устраивал больше, чем наша небольшая квартирка с бурчащими соседями под боком. Договариваемся завтра грузиться в машины, хорошо, что у некоторых они есть, и небольшой кавалькадой отправляться. Двое сокурсников загорелись идеей взять большие колонки. Думаю, будет весело.       Сдав крайний зачет, вываливаюсь из аудитории и попадаю в лапы ассистента нашего профессора – беты. У которого явно сатириазис*. В последнее время, после того, как у меня начались течки, он стал оказывать мне повышенное внимание, видно очередь дошла и до меня. Стараюсь не оставаться с ним один на один, не хочу вызывать подозрения, пусть и беспочвенные, у профессора. — Приветики, наша поздняя ягодка! Сдал? – киваю и перехватываю свои вещи в другую руку, чтобы они оказались между нами. – Может, отметим начало твоих каникул? Знаешь, скажу тебе по секрету, я тебя заприметил с самого первого учебного дня. Но ты был ещё не готов, не созревший, совсем малыш. А сейчас, – он ощупывает меня взглядом и придвигается ближе, – такая сочная, спелая ягодка. Могу поспорить ты очень вкусный. Можно тебя попробовать? – бета облизывается и наклоняется к моим губам, когда на плечо мне опускается тяжелая рука, сжимает и притягивает ближе к своему хозяину. Алекс. Смотрю на него во все глаза, приоткрыв рот от удивления. Вот уж не ожидал. — Прости, но эту «ягодку» взращивали не для тебя. – Он улыбается ассистенту профессора, но тут и дураку понятно, что альфе лучше дорогу не переходить. — А тебе какое дело, Александр? Это кажется «не твоего поля ягодка?» Тебя же отшили, так? Смирись и отойди в сторонку. Может кто-то другой её хочет сорвать? – вижу, что челюсти Алекса плотно сжимаются, но ему удаётся удерживать улыбку на лице. — Может кто-то и захочет, но тому, кого дома ждёт свой засушенный гербарий, здесь ничего не светит. Профессор знает, что ты снова в поисках? Или ему помочь узнать?       Бета шипит и, торопясь, уходит прочь. Алекс, чуть помедлив, отпускает меня. Не знаю куда деть руки, которые постоянно поправляют одежду, разглаживая невидимые складочки, и глаза, которые перепрыгивают с одного предмета на другой избегая смотреть прямо на Александра. — Прости, что вмешался. — Нет, спасибо. Я не знал, что делать. — Артём, прости меня… — Я же сказал, что … – но Алекс берёт мою руку в свою, останавливая хаотичные движения. — Прости, что так отреагировал на твои слова. Это недостойное поведение. Я думал, что справлюсь с любым твоим ответом, но, наверное, всё же не ожидал услышать отказ.       Не знаю что чувствую. Я сбит с толку, но рад, что мы снова разговариваем. Прошел почти год как мы общались в последний раз. Тогда я сказал Алексу, что не могу ответить на его чувства, а притворяться и обманывать его не хочу. Он заслуживает, чтобы рядом был кто-то, кто будет искренне его любить. Друг сильно расстроился, даже проскользнула фраза, что: «Лучше бы ты притворился. Твоё согласие сделало бы меня счастливым». Но это самообман. Алекс избегал меня, да и я особо не пытался подходить к нему, не желая причинять дополнительную боль и напоминать о себе. Но теперь, похоже, он простил меня, раз сам подошел. — Слышал, ты планируешь большой праздник завтра. — Нет. Ничего особенного. – Осмеливаюсь и смотрю на друга (возможно, мы снова сможем быть друзьями?). – Пиво, чипсы, пицца, куриные крылышки, пара салатиков, музыка. — Я люблю…салатики. Особенно в приятной компании. – Если я всё правильно понимаю, то Алекс сейчас делает первые шаги к возобновлению нашей дружбы. Нужно поддержать его инициативу. Он переборол себя, первым подошел, хотя это я причинил ему боль. — Я буду очень рад, если ты придешь. Ты не думай, я хотел тебя пригласить, но…просто…не знал как. — Значит можно? Я могу и на машине привезти что-то, если нужно. Это же у тебя дома будет? — Да. Это просто замечательно, Алекс! Нам как раз пару человек нужно как-то впихнуть. Не хочется кого-то заставлять трястись в автобусе. — Я с удовольствием помогу, только, пожалуйста, посади ко мне в машину адекватных людей. Ты же знаешь, некоторые из наших сокурсников меня откровенно пугают своей кипучей деятельностью. — Пустишь меня? И ещё кого-нибудь прихватим.       Алекс удовлетворенно кивает, и мы вдвоём выходим из прохлады помещения на пышущую жаром улицу: «Тима, я так понимаю, не будет?» — Ага. Мне так жаль. И течка у него почти закончилась. Я предлагал подождать пару дней или перенести всё на недельку, но он категорически против. Сказал, что вряд ли мне ещё посчастливится заполучить дом и провести там вечеринку. Он прав. Это отец разрешил, а папа думаю даже не в курсе этой сделки: присмотр за братишкой в обмен на вечеринку. — Тогда до завтра? Встречаемся около универа? Или я могу заехать за тобой? – прощаемся с Александром у входа в небольшой парк, через который он меня раньше провожал до нашей с Тимуром квартиры. — У университета подойдёт. Увидимся. – Смотрю вслед Алексу. Это же хорошо, что мы снова общаемся? Что смогли пережить тот этап? Но внутри сидит беспокойство. Смог бы я, услышав отказ от любимого человека, отмахнуться от боли причинённой им? Простить? Забыть? Или хотел бы, чтобы он испытал такую же боль, которую причинил мне?

*****************

      Вечером сидим с Тимом в гостиной. Его тоже удивило, что Алекс вдруг подошел ко мне сам, первый. — Артём, ты не обижайся, но я думал, что он больше никогда не будет с нами разговаривать. Но видно он гораздо лучше, чем мы думали о нём. Это радует. — Да. Наверное. – Отвечаю Тимуру, но голова занята размышлениями. Надеюсь, Алекс не рассчитывает на то, что мой ответ изменился. — Нальешь минералки? – беру протянутый пустой стакан и отправляюсь на кухню. Звонил и предупредил Макса, что завтра приеду с сокурсниками. Он, конечно, возмущался и был недоволен, но выставил только одно условие: чтобы в его комнату посторонние не заходили. Думаю это вполне резонное требование.       Глазами пробегаю по пейзажу за окном ни на чем, конкретно, не останавливаясь и вдруг…вау! Просто, вау! Ты, чья такая будешь, красавица? Около нашего подъезда притормаживает ярко жёлтая спортивная машинка. Такая куколка, что я не могу отойти от окна. Интересно, к кому это приехали? Никогда раньше не видел здесь её. Из неё выходит парень и юркает в наш подъезд. Минута, и раздаётся стук в дверь. Совпадение? Не думаю.       Тороплюсь открыть вечернему нежданному гостю. Проходя мимо комнаты, где сидит Тимур ловлю его удивлённое лицо и кивок в сторону двери, типа «кто там?» Похоже, что Тим тоже никого не ждёт.       Что я могу сказать о пришедшем? Он…м-ммм…серый! Вот, пожалуй, и всё. Туфли, брюки, рубашка, глаза – всё серого цвета, только оттенок слегка разнится. Волосы тоже серые, но кое-где виднеется седина, хотя гостю было не больше двадцати двух – двадцати четырёх лет. — Здравствуйте! Могу я поговорить с Тимуром? – знаете, создаётся впечатление, что он пытался быть как можно более неприметным, и у него почти получилось, но стоило ему улыбнуться… и я прифигел! Гостя словно звёздной пылью притрусили. Такой милый, симпатичный и как там, «оно – светится». Помните в мультике Питер Пэн, чуваков обсыпали пыльцой, чтобы те летали? Вот и я ловлю себя на том, что пялюсь на его ноги. Нет, вроде бы не парит, странно. Я прям ожидал чего-то такого. — Добрый вечер! А кто его спрашивает? — Простите. Нас официально не представляли, меня зовут Кай. — А Герда где? – это вылетает из моего рта совершенно автоматически. Затыкаюсь, но слова уже назад не втолкнёшь.       Парень удивлённо оглядывается, словно пытается найти там эту самую Герду: «Извините, Вы кого-то ждёте? Здесь больше никого нет, только я», – смотрю на него. Он издевается? Не похоже. Серьёзен. Он что, сказки в детстве не читал? Или просто, за всю его жизнь, до такой тупой шутки додумался только я? — Нет, это Вы простите, это я так, о своём. – Мысленно стучу себя в лоб и обзываю придурком. Стоп. Как он сказал? Кай? – Тима можно, наверно, но он сейчас не совсем хорошо себя чувствует. — Да, я знаю. Именно поэтому поводу я и пришел. — Проходите. – Это же ничего, что я его впустил? Насколько помню в тот раз, когда этот парень был у нас, он вёл себя вполне адекватно, а тогда в квартире было два течных омеги. Но я был «никакосиком», смутно всё помню, а уж внешность того Кая вообще разглядеть не мог, только помню, что должен быть бета. Хоть здесь совпадает. Это точно он? — Простите за вторжение. – Гость разувается и следует за мной в гостиную, где я оставлял Тимура. – Рад, что Вам уже лучше. — Спасибо. – Теперь определённо ясно, что это именно тот человек, который уже был у нас в квартире. — Кай? – Тимур удивлённо воззрился на вошедшего. – Что случилось? — А я за тобой приехал. Он согласен на твоё условие, так что собирайся. – Я ничего не понимаю, но у Тима челюсть отвисает. Протягиваю руку и снизу приподнимаю её. – Могу я присесть?       Киваю Каю и свою пятую точку опускаю рядом с другом на диван. Гость сел в кресло. Тимур уже собрался бежать «собираться», когда я хватаю его рукой за плечо и притягиваю ближе к себе. — Куда это ты так резво поскакал? Ты с ума сошел? Куда это ты собрался в твоём состоянии? — Артём, он меня зовёт! Мой альфа! Мой истинный! – лицо Тима светится. Он делает попытку встать, но я снова, удерживая, тяну его назад. — И что с того? Включи мозг на пару секунд, ладно? Сколько вы уже знакомы? И он что-то не торопился быть с тобой. Тим, ему просто надоело своё теперешнее состояние, он хочет помочь себе, а не тебе. О тебе он вообще не думает. – Нужно притормозить, а то такими темпами друг подумает, что его вообще хотеть нельзя. — С чего ты это взял? Может он… — Артём прав. – Мы с Тимом вытаращив глаза, вдвоём, уставились на Кая. – Нику надоело текущее положение вещей, и он хочет это изменить, что-то с этим сделать. Для этого он и зовёт тебя. — Видишь? А ты куда-то ещё собрался бежать? — Ну и что с того, даже если это правда? Артём, я справляюсь со своим состоянием сам с двенадцати лет, терплю это. Таблетки – нельзя, я ждал альфу, своего альфу. Потому что, с кем попало: не хочу и не могу. И теперь он зовёт меня! Я устал, я вырос, я не собираюсь играть в кошки-мышки, не желаю строить из себя недотрогу. Мне – двадцать. Я ждал этого восемь лет! Восемь!! Мне плевать, что им движет. Главное, что я знаю, что он – мой истинный, он предназначен мне. – Друг поднимается, и моя рука безвольно падает на диван. Тим, что же ты делаешь, глупыш? – Я люблю его, Артём. Люблю, понимаешь?       Как же я за него переживаю, просто ужас! Перевожу взгляд на Кая. — А Вы здесь, с какого боку? Откуда Вы с Тимом знаете друг друга? — Я же тебе рассказывал, как прошлым летом помог Каю? – Тим уже выходя, притормаживает у двери. Сосредотачиваюсь и пытаюсь припомнить. – Ну как подобрал его у своего дома. — «Найдёныш?» - моё лицо вытягивается от удивления, а лицо Кая следом за моим от услышанного прозвища. — Простите, кто?       Пока Тимур, хохоча, рассказывает гостю о том, как я приписывал его к бандитам, ворам, потихоньку закипаю. Если мне не изменяет память, то Тим говорил, что его подобранный парень был: истощен, голоден, некуда было пойти. С каких это пор голодающие граждане разъезжают на таких автомобилях? Или у него просто налички не хватало на омаров с лобстерами? Бедный, истощенный человек уже давным-давно продал бы тачку. А за такую лялю, можно было бы срубить немерено денег и приобрести себе квартирку, в крайнем случае, уж комнату снять точно смог бы. — Извините за мой следующий некорректный и бестактный вопрос, но, – цежу слова сквозь зубы, – откуда у Вас такая машина. Тим говорил, что у Вас, Кай, тяжелая жизненная ситуация была. Насколько я могу судить, она успешно завершилась? — Артём, перестань. – Тимур одёргивает меня. — Она моего хозяина. — Кай, прекрати! – Тим, сощурившись, смотрит на гостя и злится. — Кого? Хозяина? – мне же не послышалось? Да и не похоже, что он оговорился. Нет, он сказал именно так, как хотел. — Артём, Кай имел в виду, что машина принадлежит его работодателю. — Кай, а кем Вы работаете? — Друг, может, завяжем уже с этим допросом, а? – Тим подлизывается ко мне сбоку, но я, отталкивая его, не перестаю смотреть на нашего гостя. Я должен знать, куда отпускаю Тимура и с кем. — Личным помощником, ассистентом, секретарём, водителем, немного поваром. Выбирайте. — Ясно, шабашите помаленьку? «И швец, и жнец, и на дуде игрец?» — Кай работает на одного человека. – Тим возмущается и, похоже, ему не совсем нравится, куда клонится наш разговор и то, как меняется интонация. – Он работает на Ника, моего истинного. Всё, не деритесь здесь, я скоро. – Тимур уносится в свою спальню, а я снова окидываю взглядом Кая.       Он мило улыбается, но я на это больше не куплюсь. Согласитесь: то, что он называет альфу моего лучшего друга «хозяином», не есть хорошо. Это настораживает, беспокоит. Мой взгляд скользит по серой рубашке, вниз по рукам и я вздрагиваю. Кожа с тыльной стороны ладоней покрыта белыми шрамами. А ещё, на обеих руках, насколько я могу судить, не хватает по одной фаланге на безымянных пальцах. Что, чёрт возьми, с этим парнем? — Кай, пообещай мне, что с Тимом будет всё хорошо. – Перехожу на «ты», даже не обратив на это особого внимания. Но гость меня не поправляет. Он – молчит. Меня это пугает, очень пугает. – Тим, ты никуда не идёшь!       На мой крик из спальни, с небольшим рюкзаком, выбегает Тимур: «Что ещё случилось? Чего это я остаюсь?» — Он не может мне пообещать, что присмотрит за тобой. А без этого я не выпущу тебя из этой квартиры.       Возникшее молчание висит между нами тремя, пока тишину не разрезает трель мобильного телефона. — Это Ник. – Кай показывает Тимуру экран мобильного, где высветилось имя звонившего. — Артём, ну не переживай… - мой лучший друг упрашивает не желая оставлять меня, когда я рассержен на него. — Хорошо, Артём. – Кай вздыхает и, поднимаясь, направляется в коридор. – Я буду оберегать Тимура настолько, насколько это будет возможно. — Тимур! – и что я должен сделать после такого заявления? Отпустить своего Тимку неизвестно куда? Вообще-то я рассчитывал, что он немного меня успокоит. Ну, там скажет, что волноваться не о чем, что другу ничего не угрожает. А здесь выходит, что он только подтвердил, что оберегать нужно, и неизвестно ещё сможет Кай это сделать или нет. — Артём, течки осталось идти день или два. Езжай завтра на день рождения, а когда вернёшься, я уже буду дома, ждать тебя. Договорились?       Провожаю их до машины. Волнение грызет, как голодный зверь мои внутренности, желая добраться до костей и поточить об них свои зубы. Будь осторожен, Тимур!

*****************

      Я переживал, волновался, беспокоился за лучшего друга, но он прав. Ему двадцать, а я – его друг, а не родитель, чтобы читать нотации. Я должен поддерживать Тима. И если существует хоть малюсенькая возможность, что он со своим альфой будет счастлив, то мне стоит помолиться, чтобы всё случилось именно так.       Выехали на машинах с самого утра от университета, но кажется, по дороге ещё несколько присоединилось. Когда входил в свой дом уже понял, что это превращается в одну из многочисленных стихийных студенческих попоек. Когда зовёшь пару знакомых, они приводят ещё тройку своих друзей, а те своих, и уже никто не знает: по какому поводу вообще собрались и собственно у кого вечеринка. Но вроде бы всем весело. Несколько человек помогли мне приготовить нехитрые угощения. Вначале все тусовались в гостиной, где оглушительно звенела музыка, но потом народ разбрёлся по всему дому, а кое-кто даже на лужайке перед домом увалился загорать, благо погода этому способствовала. Пиво лилось рекой, уже пару раз на машине съездили в ближайший магазин за добавкой. Но меня этот «напиток» никогда особо не привлекал. Сначала, увидев всех этих людей (большинство из которых видел впервые), не знал, что буду делать. Но они, как и большинство студентов, очень лёгкие на подъём и планировали вечером отправиться на другую вечеринку. Начались же каникулы – пора отрываться!       Вот ничего тяжёлого вроде не делаю, но ближе к вечеру чувствую, что устал, как собака. Хорошо, что другим весело, но я бы предпочёл видеть здесь Тима. Как ни странно, но гости попались культурные и в родительскую спальню никто не заходил. В других комнатах натыкался на парочки, которые искали укромный уголочек, чтобы развлечься. Одних, прямо посреди процесса, отправил в свою комнату. Максимилиан сидел в своей комнате и носа не показывал. Пару раз только пробежался по дому, бросая в мою сторону сердитые взгляды, но увидев мой затравленный, насмешливо поинтересовался: «Веселишься?» - получил пинок под зад и снова скрылся за своей дверью.       Вечеринка подошла к своему концу. Йесс! Я её пережил! — Устал? – Алекс проводит пальцами по моей шее, убирая с неё кончики волос влажных от жары. — Немного. – Стыдно, но я про Алекса как-то позабыл. Наверное, за год отсутствия между нами какого-либо общения ещё не привык, что мы снова разговариваем. — Итак, виновник торжества может наконец-то уделить мне минуточку своего внимания, раз уж большинство гостей разошлись, а те, кто остался, нашли себе занятия?       Александр прав. Кто-то режется в приставку, кто-то болеет за них, один сокурсник спит прямо в кресле, а две парочки уединились в разных концах дома. — Хорошо, я в твоём распоряжении. – Протягиваю руки Алексу и он, пользуясь этим, утаскивает меня на кухню. Здесь полумрак. Лампочки горят только над плитой, да и те – мелкие. — Давай выпьем за твоё двадцатилетие? — Алекс, мне алкоголь не слишком нравится. — Это чисто символически. Шампанское, как шипучка, там градусов, даже ребёнку можно. — Откуда оно здесь? – не припоминаю, чтобы мы покупали шампанское. — С собой привёз, прятал, чтобы никто не выпил. Хотел поздравить тебя. – Он протягивает бокал с напитком, в котором лопаются пузырьки. — Спасибо! — С Днём Рождения, Артём! – друг чокается со мной своим бокалом. — Не пей! – когда-то я, кажется, уже упоминал, что если меня напугать, то моя душа пытается выпрыгнуть из тела. Вот и сейчас от этого шепота, раздавшегося из темноты, мои пятки примёрзли к полу, а душа, из них по спине, как обезумевшая кошка по дереву, полезла вверх. Я чуть не завопил, но удержался, хотя крышу мне приподняли волосы вставшие дыбом.       От стены отделяется Максимилиан со скрещёнными руками на груди. С силой ударяю по выключателю, и кухню заливает яркий свет. — Ты хочешь, чтобы я заикой стал? Что ты сказал? — Не пей это. — Почему? — Он что-то подмешал туда. — Малой, ты с дуба рухнул? Ты меня в чём-то обвиняешь? Тебе уже давно спать пора, а то, кажется всякое. — Мне семнадцать, а не семь, так что я, с твоего позволения, ещё чуток «погуляю». — Макс, ты зачем наговариваешь такое на Алекса? – смотрю на своего младшего брата. С чего он взял, что Александр что-то подмешивал? Он что-то видел? — Я знаю, что там что-то есть. У этого вещества неприятный химический запах. — Бред. Хочешь, чтобы мы поверили, что ты слышишь запах какого-то вещества в бокале с шампанским? Ты фильмов пересмотрел пацан. – Да, бред, если не знать всей правды о способностях моего брата, которые я теперь знаю. И он мог это учуять. Но тогда что же получается, что Алекс что-то добавил в бокал?       Максимилиан подходит ко мне, берёт бокал из моих рук и протягивает Алексу: «Выпей». — Что? И зачем мне это делать? Я не намерен тебе ничего доказывать и оправдываться тоже не собираюсь. – Друг делает мелкий шажок назад и категорически отказывается от предложения Макса. — Алекс, сделай это, пожалуйста. – Беру злосчастный бокал и протягиваю сам. Ощущение, что предлагаю глотнуть яду, вот ей-богу!       Лицо бывшего друга медленно заливает краска. Он качает головой, упрямо отказываясь выполнить мою просьбу. Страх появляется в груди. Да что же это такое? — Александр, прошу, пожалуйста! – моя рука уже начинает дрожать, но я подхожу ближе. — Не буду! – с этими словами Алекс выбивает бокал у меня из рук. Смотрю за траекторией его падения, как он со звоном разбивается вдребезги, как жидкость растекается по полу. Поднимаю глаза на стоящего передо мной человека, который покраснел, руки запустил себе в волосы и зажмурился. Кто он такой? Разве Алекс стал бы что-то подмешивать в выпивку? — Что там было? – мой голос отчего-то охрип, поэтому спрашиваю шепотом. Да и других гостей не хочу посвящать в происходящее. — Ничего, Артем, поверь, пожалуйста. Там ничего не было. – Алекс умоляюще смотрит на меня. Он хочет всё это прекратить? — ЧТО ТАМ БЫЛО??? Если ты хочешь убедить меня, что ничего, то тебе стоило хлебнуть из него. Ты упустил свой шанс. Спрашиваю в последний раз. Что там было? — Ничего серьёзного. Поверь, я не желаю причинить тебе вред. – Алекс протягивает руку и делает ко мне шаг, но я отступаю. Макс молча наблюдает за нами со стороны. – Артем, поверь мне, пожалуйста. — Поздно ты просишь о доверии. Как теперь тебе верить? Ты хотел меня отравить? — Что? Боже, нет! Конечно, нет! – бывший друг в ужасе смотрит на меня. Словно своим предположением я его оскорбил. Меня это злит ещё больше. — Тогда чего ты добивался? — Там было лёгкое возбуждающее средство. Вот и всё. Клянусь.       Эта информация немного снижает градус моей злости. Значит он просто не оставил своих надежд, что я буду с ним. Да, это звучит ужасно, что он таким способом хотел переспать со мной, но, не знаю. Я стал успокаиваться. Алекс просто идиот, который ошибся, но до беды не дошло ведь. За то на моего младшего брата эта информация подействовала с точностью до наоборот. Успеваю услышать только приглушённое рычание и заметить, как Макс молнией метнулся мимо меня на Алекса. Тут той кухоньки – пару шагов, но когда я подскакиваю к ним, Максимилиан уже пару раз съездил по физии друга. Оттаскиваю его, хотя не был уверен, что у меня получится, памятуя о том случае, когда его двое не могли остановить. Но младший брат поддаётся и позволяет мне его отодвинуть от Александра. — Да что с тобой такое? Успокойся, сейчас же! – Смотрю, как друг медленно поднимается с пола, куда свалился от ударов. – Это была ошибка, да ничего бы страшного не произошло. Всего лишь лёгкое возбуждающее средство.       Макс отшатывается от меня и с подозрением смотрит на меня, как на сумасшедшего. — Ты же шутишь, да? Только не говори мне, что собираешься простить ему это! — Каждый имеет право на ошибку. — Правда? Ошибка? А ты подумал к чему эта «ошибка» могла привести? – Макс бесится, а я начинаю заливаться румянцем. Видя это, брат шипит. – Кретин! У тебя же ещё течки не было в этом месяце? — А это тут причём? И тебя мой цикл не касается. — Причём? Притом, дебил! Возбуждающее средство вызвало бы прилив крови к определённым участкам твоего тела, которое итак готовится к течке. Это могло спровоцировать организм, и течка началась бы раньше. А помнишь, что говорил врач? Что нельзя нарушать цикл, сбивать его. Ты из-за него, – Макс указывает пальцем в сторону Алекса, – мог остаться без детей. Он мог лишить тебя этого, не задумываясь, прямо сейчас. Всего лишь из-за маленькой «ошибки», как ты это называешь.       Ладно. Доводы брата резонны. Вот только: «Тебя не должны волновать мои будущие потомки. Сам разберусь».       Максимилиан задыхается от охватившего его возмущения. — Не поможет, Артём. Он будет всегда и во всё вмешиваться, если это касается тебя. Ты ещё не понял, что твой брат – малолетний извращенец. — Алекс, ты о чём? — Походу он сам хочет тебе вставить. – Александр кивает в сторону моего младшего брата. – Это как-то попахивает инцестом, не находишь? — Ты что несёшь??? — Я давно за ним наблюдаю. А тогда, на отдыхе, помнишь, как он взбесился? Узнал, что я собираюсь предложить тебе встречаться, вот и психанул. А после нашего поцелуя? Уж не знаю, как он узнал, но ночью тоже кинулся на меня. Я серьёзно. Думаешь, он просто так от тебя всех отваживает? Друзей себе ищет? Нахр*на ему столько? Он просто убирает потенциальных конкурентов с дороги. Артём, он – больной извращенец. Мне жаль, но это мерзко.       Поворачиваюсь в сторону младшего брата. Его уши красные, он смотрит в пол, над чем-то размышляя, как будто на что-то решаясь. Но всё, что наговорил Алекс, не может быть правдой, ведь так? Тоже разглядываю пол. В теории друга есть несостыковки. Убирает конкурентов? Но Макс забирал всех друзей, а не только альф. Но я не полный идиот. Это ужасное слово уже давно висело в воздухе, готовое явиться миру. Инцест. Что бы случилось тогда, в ночь моего отъезда, если бы не появился отец? Тогда мы оба – мерзкие? Хочу, прямо жажду, чтобы Максимилиан опроверг все слова Александра. Я готов верить всему. Это неправда. Мой младший брат не может хотеть меня в таком смысле. Иначе, это разрушит нашу семью, убьет родителей. Папа видеть меня не захочет до конца жизни, если Макс, его Максимилиан… Додумать не успеваю.       Макс поднимает голову и берёт в прицел черных глаз Алекса. Я ощущаю это: от него не просто веет животной энергией и силой, кажется, даже черты лица заострились. Ой-ей! Не задумываясь, становлюсь между ними. Точнее мысль то есть, но она догоняет действия, а не опережает. Если буду сначала раздумывать, то Макс, с его звериным чутьём, разорвёт Алекса. Это единственное, что у меня сейчас в голове – не допустить, чтобы Максимилиан наделал глупостей в таком состоянии.       Вот так и начинается наш странный танец по кухне. Макс, пытаясь обойти меня, двигается к Александру. Я – стараюсь оставаться на определённом расстоянии между ними двумя, выставив руки в стороны обоих. А то, что делает Алекс меня, если честно, немного коробит. Он остаётся под защитой моей спины. И ладно бы просто держался за мной, так он ещё периодически говорит в сторону брата какие-то фразочки: «Противно», «отвратительно», «мерзко» и т.д.       Не выдерживаю, и немного повернув к другу голову, говорю, чтобы заткнулся, пока его кто-то другой не заткнул. Это была моя ошибка, которой Максимилиан пытается воспользоваться. Но он не просто бросается на Алекса, он ещё привычным движением тянется к моему левому запястью.       Со звериными инстинктами нужно бороться только такими же. К сожалению, во мне от зверя не больше, чем в любом другом человеке. Но тело, уж не знаю, подстраивается под Макса что ли? Действую интуитивно, даже не успеваю задумываться. Мысли догонят потом, а чтобы тело поспевало, его надо отпустить.       Понимаю, что брат хочет прикоснуться к серебряному узору на браслете, чтобы уж точно растереть Александра в порошок. Его пальцы лишь слегка мазнули по коже браслета, когда я притягиваю руку к себе, другой срываю украшение, ломая застёжку, и отшвыриваю в коридор, подальше от кухни.       Наступает немая сцена. Глаза Макса снова становятся тёмно-карими и расширяются. Мои делают также, когда я понимаю что только что сделал. Теперь брат знает, что я в курсе его секрета. Иначе, зачем бы мне было совершать такие действия? Я выдал себя.       Максимилиан разворачивается и убегает от нас. Точнее, он бежит от меня. Наверху хлопает дверь его комнаты.

*****************

      Поднимаюсь по ступенькам на второй этаж. Кажется, наша маленькая разборка на кухне осталась незамеченной. Стучу в дверь комнаты брата, но в ответ – тишина. Естественно, а на что я рассчитывал? На красную ковровую дорожку?       Приоткрываю и для приличия жду. Но, ни гневных криков, ни захлопывания перед самым носом, ни баррикады, которая бы подпирала дверь – нет. Открываю, заношу ногу над порожком и…замираю. Что?????       Я не ошибся? Это комната Максимилиана? У нас в доме таких комнат не было раньше. Теперь получается – есть. Комната брата производит странный эффект, но знаю точно, что долго бы находиться в ней я не смог. Это больше походит на дурдом.       Всё в ней: потолок, стены, пол, мебель, предметы на полках, на столе – либо чёрные, либо белые. Всё. Никакого другого цвета нет. Я словно на огромной шахматной доске. Вдыхаю воздух и ныряю в атмосферу этой «чудо-комнаты», прикрывая за собой дверь, отрезая нас от остального мира.       Макс лежит на кровати лицом к стене. Молча, стою посреди комнаты. Он прекрасно знает, что это я пришёл, а не кто-то другой заблудился. — Я убью Тима. Он не имел права рассказывать тебе ничего. – Брат говорит, но не поворачивается в мою сторону. – Считаешь меня уродом? — Нет. Ты не урод, ты… — Только не говори, что особенный, умоляю! — Не буду. Хотя для папы ты всегда был – особенным. Почему не рассказал родителям? — Не хочу, чтобы меня пытались лечить от этого, или таскать на исследования. — Думаешь, родители бы так поступили?       Максимилиан лёжа пожимает плечами, но я замечаю это. — Прости, я сломал застежку на браслете. — Да. Я заметил. Когда защищал этого имбецила. — Прости. Я просто не хотел, чтобы ты… — Убил его? — Да. Или покалечил. Макс, я знаю, он много отвратительного бреда там наговорил, но… – замолкаю, потому что брат поднимается с кровати и подходит ко мне. — Отвратительного? – он грустно усмехается. – Бреда? А если это не бред? Если всё, что он сказал там, было правдой?       Качаю головой, отметая эти слова. Нет. Неправда. — Артём, ты же знаешь, что я всегда относился к тебе по-особенному, совсем не так, как обычно братья относятся друг к другу.       Нет, нет, нет. Он подходит, а я, отступая, упираюсь в стол. — Почему ты это отрицаешь? Почему не хочешь признать? — Ты запутался, Макс. Это не может быть правдой. Нечего признавать. — Запутался? – мой младший брат возвращается на кровать и откидывается на подушку. Она съезжает чуть в сторону и мне в глаза бросается что-то. Я не могу понять что именно, но не броситься в глаза оно не могло, так как это единственное яркое пятно в этой чёрно-белой комнате.       Хватаю и пытаюсь вытянуть, но Максимилиан тянет назад, не позволяя мне этого сделать. Слышу треск. — Ты что делаешь? – младший брат приподнимается, держа в руках кусок оторванного предмета.       Рассматриваю добытый кусок, который остался в моей руке. Что за чёрт? Это тонкое легкое летнее детское одеяльце Макса. Но я помню, что все наши детские вещи родители затолкали на чердак. Откуда оно здесь? На ярко зелёном фоне глянцевые землянички. Почему-то именно сейчас это становится последней каплей. — Как же достала эта земляника! – швыряю оторванный кусок назад брату. — Ты издеваешься надо мной? – глаза Максимилиана сужаются. — Нет. Это как раз ты делаешь. Задолбала эта ягода. Почему всегда именно она? — Об этом я тебе и толкую! Как давно, по-твоему, я её люблю? – мой младший брат приближается и всматривается мне в лицо. — Лет с трёх? Где-то так. — А знаешь почему? – пожимаю плечами. Макс преодолевает разделяющее нас расстояние, суёт мне в руки порванное одеяльце и больно тычет указательными пальцами в грудь так, что я вынужден отступать. – Потому что это твой запах дурак. Я слышу твой запах. Всегда слышал.       Развернувшись, вылетает из комнаты, оставив меня в замешательстве.       Что значит «всегда слышал?» Люди слышат запахи своих родных, я уже говорил об этом, но как фон. Они не привлекают, как пара. А раз запах не привлекает, то и будущего нет. Всё просто. Что же имел в виду мой младший брат?

*****************

      Отшвыриваю одеяльце в сторону и догоняю брата на верхних ступенях лестницы. Дёргаю за плечо, разворачивая к себе лицом. — Что ты имеешь в виду, говоря, что всегда слышал мой запах? — Хах. Хочешь знать, что это означает? – Макс всплескивает руками и печально улыбается. – Чтобы слышать других, различать их, мне нужно прикладывать усилия. Сначала я пытался, но все те люди вокруг тебя.…Это долго и слишком сложно. Для меня: альфы, беты, омеги – все одинаковые. И я не говорю, что их запахи похожи, нет. Просто сила их запаха всегда одинаково приглушённая. И только ты – взрыв! Яркий, сильный, сбивающий с ног, заставляющий голову идти кругом. Артём, я чувствую и люблю тебя не просто как брата, как партнёра, как омегу, как своего омегу, своего истинного!       Бью его кулаком в лицо. Что он, мать твою, себе позволяет? Что он мелет? Он головой ударился? Это уже край. Хуже, просто быть не может. Что делать? Как привести его в чувство? Голова Максимилиана дёрнулась от удара, но он снова поворачивается ко мне. Из рассечённой брови тоненькой струйкой стекает кровь. — Можешь меня хоть всего избить, но от этого ничего не изменится. Ты тоже это знаешь, чувствуешь, просто признай – мы предназначены друг другу. — Заткнись! – снова бью его.       Максимилиан дергается, отшатывается, теряет равновесие и утягивает меня за собой, кубарем скатываемся по лестнице вниз. Растягиваемся у её подножия.       На шум сбегаются люди, которые остались в доме, но мне сейчас абсолютно точно не до них. Нужно объяснить брату, как жестоко он ошибается. Почему это происходит? Если он начнёт нести всю эту чушь при родителях, я даже представить это боюсь.       Поднимаюсь на ноги. Рёбра болят и на ногу больно наступать. Мой младший брат приподнимается с пола, но остаётся сидеть на коленях, потирая ушибленную спину. — Артём, пожалуйста, не обманывай себя. Ты же знаешь, что это правда. — Ты ошибаешься! Я точно знаю, что ты ошибаешься. — Почему ты так заблуждаешься? Почему отказываешься? — Потому, что у меня есть доказательства. Доказательства того, что мы не предназначены друг другу, что мы не истинные! — Этого не может быть. О чём ты говоришь?       Едва наступая на ногу, хромаю к двери. Как же я не хотел открывать свою тайну, скрытую у меня глубоко внутри, никогда. Но его заблуждения нужно остановить, причём срочно, они становятся опасными. — Мы не можем быть истинными по одной простой причине…. Я не слышу твой запах….       Он уже большой и прекрасно понимает, что это значит. Иду к двери, больно, нога отнимается. — Ты врёшь, Артем. Пожалуйста… - в его голосе столько мольбы и невыплаканных слёз, что сложно описать. Оборачиваюсь.       Макс стоит на коленях. Одна рука безвольно висит вдоль тела, а второй он с силой сжимает футболку у себя на груди. Словно пытается удержать душу целой, когда она старается рассыпаться на части. — Умоляю, Тёма, ты лжёшь… – горькие слёзы прокладывают две дорожки по его щекам.       С грустью смотрю на него. — Я не вру. Я не слышу твоего запаха. Ты даже не фон, Макс. Тебя просто …нет!       Выхожу прочь из дома, оставляя брата стоящим на коленях.       Дверь закрывается за мной с мягким щелчком.