Расстройство мышления (Паранойа)

Открывая глаза, будто за окном не ночь, а ясный день, Стилински громко стонет и глотает вязкую слюну. Во рту - словно кто-то насрал, хочется выпить рассола, покурить, поблевать и обратно в постель. Мигрень достает третий день подряд, таблетки давно закончились, успели выйти из организма, как дешевое спиртное. Выпей минералку, блевани на улице и будешь свежим огурцом. О прошлом так и вовсе не хочется вспоминать. Подумать только, как много дерьма может произойти за пару-тройку дней. Сталз начинает потихоньку себя ненавидеть, ненавидеть мир и вообще все. Когда воспоминания подкатывают к горлу комом – парня выворачивает за окно, благо, оно находится неподалеку от кровати. В лицо бьет морозный ночной ветер и совесть. Парень снова стонет и красными глазами вглядывается в ночную улицу. Совсем недавно Скотт мог сидеть вот на этом самом подоконнике и что-то вкрадчиво рассказывать о насущных проблемах, смеяться над планами сына шерифа, о любви к Лидии, каком-то другом бреде. Если подумать на минуту, то как много бы изменилось, не укуси Хейл за жопу его лучшего друга, который сейчас считается мертвым? Что, если бы они не попали в этот гребанный мир сверхъестественного и уму непостижимого? Стайлз не общался бы с Лидией, Скотт так и не набрался бы сил сказать Эллисон о чувствах, та и вовсе была бы жива. Все они: Айзек, Бойд, Джексон, Эрика – сейчас были бы в городе. Возможно Стайлз не слег бы в дурку, не познакомился с Малией, та там так и осталась или до сих пор бегала по канавам оборотнем. Все могло произойти по-другому, но иначе - не всегда значит лучше. Парень вытирает рот рукавом толстовки и падает обратно на постель, сжимает подушку в объятиях и смотрит в потолок. Он скучает по отцу. Скучает, но ничего не может сделать, за что ненавидит каждый сантиметр своего долбанного мозга. Он хочет помочь, вытащить старика, ведь иначе – у него никого больше нет. Воспоминания крутятся в голове яркой кинолентой: мамины похороны – отцовская рука, проблемы в школе – отцовская рука, сумасшедший дом – отцовская рука. Дальше без него будет невозможно. Надоело терять, придавать, разбивать. Хочется уснуть и проснуться месяца через три-четыре и вдохнуть полной грудью, спуститься в чем Бог дал по лестнице на кухню, где шериф готовит яичницу и цедит мелкими глотками сок из кружки. Ничего больше не надо. Пошло все остальное к черту. Кареглазый шипит и резко вскакивает, начинает бить подушку и что-то невнятно кричать туда, словно в лицо всем проблемам и обидам, вымещая злость захлебываясь слезами. Эта история давным-давно выводила его из себя, хочется просто на пару дней отрубиться и ни о чем не думать… - А это мысль. – в полной тишине голос звучит хрипло, надрывисто. Стилински не узнает свой голос, а потом пятится куда-то вбок, ощущая вонь из собственного рта. - Забыться. Быстро слезает с постели и бежит до кабинета отца, к спасающему сейфу, код которого – мамино имя, где стоят дорогостоящие напитки. Первая бутылка: взять в руку, захлопнуть дверцу, выйти из комнаты, которая пахнет отцом, вернуться в свою и оторвать крышку с мясом, сделать первый глоток, обжигая гланды. Морщить вздернутый нос пару минут и снова выпить, выпить в квадрате, кубе, четвертой степени и на шатающихся ногах дойти за второй бутылкой, прихватить какое-то вино, насрать на понижение градуса и доползти до середины коридора, остановиться у гостевой комнаты и плюнуть на все. Снова выпить, разбавить вином, запить его чем-то крепким, кажется, это скотч. *** - Стайлз, - словно сквозь вату слышимый голос кажется таким тихим, - Стайлз, - по-немногу начинает болеть голова. Вода, скопившаяся в затылке, постепенно надавливает на черепную коробку и вызывает невозможное раздражение. Когда Стилински немного приходит в себя - он видит полу-размытый силуэт парня, по голосу узнать человека возможности нет и сын шерифа принюхивается, а потом его тошнит куда-то в сторону. На пол, с неприятным звуком, шмякается жижа отвратительного цвета. - Стайлз! Ну наконец, - Тео сует в нос стакан воды и смотрит своими светлыми глазами в душу человека, пытается там что-то отискать. Тщетно. - Отвали, - гаркает темноволосый в морду волка, от чего тот шарахается и падает на пол с жутким стуком, естественно, от внезапности происходящего, затем раздается лязг битого стекла, от которого весь мир темноглазого парня переворачивается с ног на голову и его снова тошнит. Прямиком на колени новичка. - Стилински, - цедит химера и дотрагивается до плеча знакомого, - Стайлз, ну же. - Отвали от меня! - человек отталкивает от себя волка и тот снова падает, из-за постоянной неустойчивости позы. Все, чего хочется Рэкену, так это стукнуть бунтующего или каким-то образом успокоить, но он не исключает, что можно убить двух зайцев одним выстрелом. - Я пришел поговорить. - О чем ты решил со мной поговорить? О том, что ты убил моего лучшего друга? Может быть ты знаешь, что случилось с моим отцом и решил помочь? А может быть ты просто зашел попрощаться перед тем, как сядешь в машину и укатишься отсюда? Как минимум в другой конец Калифорнии, как максимум в Россию. Резко вскочив сын шерифа снова толкает оборотня, но на этот раз сероглазый не теряет равновесие, а продолжает сидеть на корточках. - Ты уверен, что он был твоим лучшим другом? - медленно поднимаясь с пола и хмурясь на грязную от пыли и блевотины джинсу говорит волк, - Как он с тобой поступил, - Тео рассматривает бледное лицо знакомого и дотрагивается до руки, которой парень держит его за плечо, - разве друзья не должны прощать, понимать? Я поступил иначе, не отвернулся от тебя, когда ты нуждался в помощи, а он ушел наговорив тебе гадостей. Стайлз несколько долгих минут смотрел в светлые глаза, ему хотелось увидеть там хоть что-нибудь нормальное, увидеть ответы на многочисленные вопросы, но выдать он смог только один: - Что с моим отцом? Тео громко выдохнул и опустил глаза в пол, слегка пожал плечами. - Помнишь, в машине ты говорил, что хотел бы заботиться обо мне? Было бы очень мило с твоей стороны начать это делать. - Но ты меня не принимаешь, - химера смотрел на Стилински-младшего. Его брови сошлись в забавный контур. Сейчас злобный волк, который мог обращаться в истинную форму, казался маленьким щенком и вызывал жалость. - В качестве кого ты хочешь меня видеть? Я готов быть твоим другом, правда, я буду стараться, - голос Стайлза был на грани слышимости, но собеседник с легкостью мог слышать каждый его вздох. - Но ты явно не хочешь такого рода отношений, это стало понятно еще... - Да, - оборвал его светлоглазый, - да, да, да. Но если ты не готов перейти на этот уровень - я не заставляю тебя. Я дам тебе время, столько, сколько понадобится. Мне известно, что с Тейт вы расстались. Я буду ждать, Стайлз. Даже если пройдет не один десяток лет, я буду ждать от тебя оттепели. - Вот не надо сюда вмешивать всемирную историю, - попытки избежать назойливого взгляда проваливаются с треском на пол, как комки рвоты, которые капают на пол с Тео, подобно каплям с таящих по весне сосулек. - Стилински, - сероглазый ловит голову парня за подбородок и поворачивает к себе, - я помогу тебе, чем смогу. Он нежно касается губами до впалой щеки парня и отпуская быстро уходит из дома шерифа, оставляя темноволосого наедине с мрачными мыслями.