Распад

      Сегодня пахло кровью не так сильно, как обычно. Часто ли мне приходилось видеть резню своими глазами, а не по экранам? Да, именно так. Ещё будучи мальчишкой я каждую неделю ходил с отцом на это мерзкое зрелище, чтобы в очередной раз в первых рядах смотреть, как летят головы и конечности, а требуха вываливается из разодранного чрева. Мне очень не нравилась картина смерти и насилия, но отец продолжал водить туда, несмотря на мои протесты и мольбы. — Зачем это всё? — вопрошал я, и тогда я встречал полный безумия и кровожадности взгляд своего родителя. — Чтобы Император был доволен, — глухим хрипом отвечал он, заставляя меня покрыться мурашками и нервно сглотнуть. Говорят, наша планета, Гемат, одна из самых законопослушных и богобоязливых в субсекторе. Отчасти это так, но какой ценой это всё достигнуто? "Чаша крови" — колоссальная арена, подобная мясорубке, где каждую неделю сотни людей буквально перемалывались в пылу сражений, оставляя после себя лишь лужи крови и горы костей, и всё это под дикие вопли зрителей, жаждущих экстремальных зрелищ. Вот звенит гладиус в руках израненного гладиатора, сталкиваясь с клинком противника и высекая искры. Новый удар по кромке выбивает оружие с рук незадачливого оппонента, и вот острое лезвие тут же с размаху погружается аккурат в висок жертве. Уже спустя секунду группа людей отчаянно бросается на матёрого вояку, в их глазах виден неподдельный ужас и отчаяние. Это были всего лишь обычные граждане, попавшие сюда по случайности, глупой ошибке. С тех пор, как бразды управления Гематом занял губернатор по имени Калигуланн, арена из исторического памятника превратилась в скотобойню. Сначала отлавливали только бандитов и беспризорников, затем жертвами становились и совершенно невинные люди, которых обвиняли в неверии в Императора. Без суда и следствия. Каждый, не пожелавший или не сумевший прийти на это царство резни, тщательно разыскивался и отлавливался, объявлялся еретиком и вероотступником, а потом отправлялся умирать на потеху гогочущему стаду баранов, сидевших за трибунами. Один из них дрожащими руками сжимал стаб-пистолет, однако тот явно не решался стрелять, неуверенно целясь в ухмыляющегося гладиатора. Глупец, лишает себя шанса выжить своим ступором. Звериный оскал, блеск гладиуса, истекающий кровью труп старика, одобрительные возгласы толпы смешиваются с визгом маленькой девочки, в слезах побежавшей к погибшему. Женщина в грязном тряпье хватает её за хрупкие плечи, останавливает её порывы, но грохот огнестрельного оружия вырывает огонёк жизни, трепетавший в изнеможённом теле матери. Одна пуля в голову. Ещё мгновение, как мускулистые шрамированные руки схватят за тонкую ручку малютки, оторвав от земли. Та истошно вопит и рыдает, но дикому мяснику ничтожные потуги сопротивляться доставляли лишь удовольствие. Извращённое, изуверское. Избавившись от всякого оружия, гладиатор вцепляется зубами в шейку девочки, прогрызая и вырывая трахею. Её тельце продолжает некоторое время трепыхаться, пока окончательно не замирает. Взрыв оваций проходит по всей арене, восславляя своего фаворита. Мой отец также безумно вторит за ними, размахивая кулаками. "— Еретики были очищены огнём и мечом во славу Императора, кровью своей смыв грязь!" — скандируют в очередной раз огромные динамики по всему стадиону. — Кровь для Императора! Смерть во искупление! — толпа новым кличем сотрясают затхлый вонючий воздух, режет мне слух. Но я привык к этому, это стало частью моей жизни. Когда-то я верил, что Господь-Император желает лишь блага и процветания своему народу, но всё ли так однозначно? То, что вызывало лишь отвращение и ужас, ныне воспринимается мною, как данность, как само собой разумеющееся. Чаша всегда полна крови, каждый день кряду. Хотя пахло этой жидкостью на этот раз не так сильно, как обычно.