Королевская двойня

Когда Эрик напился до безобразия, он снова позвал Мишеля. Телохранитель возник в кабинете и услужливо подошёл к его величеству. — Мишка, — ласково позвал король. И Мишель белой завистью позавидовал его пьяной улыбке. Он сам был большим любителем выпить. И вроде как у короля было то самое добродушное пьяное настроение. Уже с утра. — Пошли драться. — Вы же пьяны, ваше величество? — Мишель избивал его многократно и был единственным человеком, кто, несмотря на это, до сих пор носил голову. — Я достаточно пьян, чтобы позволить тебе бить меня. Эрик переоделся в спортивные штаны и футболку, и они перебрались в тронный зал. Его величество совершенно не умел драться, и иногда в нём просыпалось желание научиться. Он приглашал Мишеля, тот показывал простые приёмы и избивал короля до синяков. Мишка сбил Эрика с ног почти сразу. На второй раз король извернулся, как его и учили, треснул телохранителя в грудь, за что снова упал в объятия паркета. Они дрались полчаса, пока Эрик не рухнул сам, обессилев. Мишка сел рядом. Вошёл Персей. Мальчишка бросил на отца рассеянный взгляд, вертя на пальце баскетбольный мяч, который отобрал у стражников и не дал им сыграть в баскетбол. — Отец, мне так скучно, — подал голос принц. — Поехали в город. — Поехали! — так же ласково, несмотря на получасовые избиения, ответил Эрик. Он протянул руки Мишелю, как ребёнок тянется к отцу, и тот поставил короля на ноги. — Я в порядке. Мишенька, поехали с нами? Незаметно материализовался Вилли. Наблюдая за королём, он хотел привлечь к себе его внимание, но пока не знал как. — А где моя доченька? — Она возится с собаками, — подал голос принц, скучая, отбивая баскетбольным мячом надоедающую дробь. Стук, стук, стук — мяч звонко ударялся о паркет, действуя всем на нервы, кроме принца и короля, который был, кажется, самым счастливым человеком в Дупине на этот момент. — Ещё принцесса, называется. Общается со всякими… — Ой, заткнись, — процедил Вильмонт за его спиной так, чтобы это слышали все, кроме Эрика. — Ты бросил сестру? — изумился король, сев на трон. — Она — самая важная женщина в твоей жизни. Важнее будущих жён и дочерей. Ты должен любить её и беречь, как я своего брата. — Да только он тебя не любит, — вновь тихо подал голос Перси и сел на мяч. Вилли выбил у него из-под зада мяч, и принц свалился на пол. — Заткнись, бестолочь. Перси ударил его под колено, и Вилли упал рядом. Через мгновение они уже боролись, пыхтя и ругаясь. Мишель пошёл их разнимать, за что сам получил несколько раз. — Всё, вы наказаны, — сказал король и пошёл спать. Но, так как он не озвучил самого наказания, Вилли и Перси были помилованы и отправились по своим делам. Ближе к обеду Эрик проснулся. Опьянение спало, но тело нещадно саднило. Он помнил, что пообещал сыну съездить в город, поэтому стал собираться. Мишель караулил его величество, пока тот переодевался в своих покоях, что-то бормоча. Такой контраст: ещё недавно Эрик хотел убить его, а теперь готов сделать всё, только бы он поехал с ними на прогулку. Странный, сумасбродный король. Но сердце Мишеля трепетно билось и исходило преданным уважением к правителю, что бы тот ни вытворял. Тут показался королевский брат. Хлопнув друга по плечу, Том вошёл в покои брата. Тот стоял рядом с раскрытым гардеробом и думал, что надеть. Одежды было так много, что у самого искушённого человека разбегутся глаза. — Говорят, ты с утра был навеселе. Голос младшего брата заставил Эрика вздрогнуть. — Ты, смотрю, уже без настроения, — ответил Эрик, улыбнувшись. Брат улыбнулся в ответ, и эта улыбка была настоящей. — Нет, если улыбаешься, значит, всё нормально. Поедешь с нами в город? Впрочем, это приказ. Рядом с ногой Тома сидел щенок. Он громко стучал хвостом по паркету, глядя то на хозяина, то на Эрика и скулил, просясь гулять. — Нравится? — Шутишь? У меня как будто затянулась старая рана, — Том, кажется, смутился чего-то. За мгновение в его голове пронёсся недавний разговор с повстанцами, их встречи и его советы, как подпортить жизнь королю. Он много лет как ничего не чувствовал к брату. По крайней мере, он убеждал себя в этом. Двойная жизнь стала для него игрой. Но этот подарок — щенок — заставлял его меняться. Мало того что затянулась старая рана и пропала тоска по ушедшему другу, так теперь Том стал ощущать невиданное ранее чувство — стыд. Скорее, стыд, перетекающий в отчаяние. Как-то раз, играя с собакой, Томас задумался. Раньше вся любовь старшего брата проходила мимо него. Он сам её отталкивал. И вот теперь Эрик искупил свою вину. Его было не за что ненавидеть. И Том покрылся мурашками. В голове, наслаиваясь друг на друга, возникали образы и воспоминания. Эрик его очень любит. О, он отдаст всё на свете, лишь бы Том отвечал ему взаимностью. А Том ведёт двойную игру. Хоть Томасу было противно от самого себя, он ничего не мог поделать с этим стыдом. Лучше всего успокаивал довод: он помогает брату, даёт ему подсказки, а тот его не слушает. Более того, Том не на стороне повстанцев. Он ничей. Он — судья. И он не виноват, что все они, эти люди, его любят. Пускай повстанцы начнут его боготворить, он всё равно не займёт трон брата. Ему это не нужно. Но прекращать играть он тоже не хотел. Будь что будет. Он не может сдать назад. Поездка в город прошла без происшествий. На этот раз Юнона спокойнее реагировала на граждан, а те — на неё. Теперь, когда весть о принцессе перестала быть навязчивой сказкой, они могли кланяться ей без страха. Девочка купила подружку своей уродливой кукле — ещё более уродливую корову, сшитую из старых тряпок. Эрик с неудовольствием подметил в ней коллекционера и в качестве компенсации купил дочери ещё и серьги с яркими голубыми камешками. Том встретил знакомых простолюдинов и болтал с ними о чём-то, как будто специально светясь от удовольствия назло брату. Потом к дяде подошёл принц, чтобы тоже развлечься разговорами. По приезде домой Эрик посчитал, что дети слишком много времени тратят на лень и бесноватые игры, и позвал Басу. Учитель обрадовался ученикам, а те ему не особо, хоть он и не нагрузил их учёбой слишком сильно. Юнона как раз уговорила Перси заняться их любимым делом — бомбардировкой стражников. В летнем дворце они делали это постоянно. Набирали камешков, прятались на балконе или на фронтонах крыши, и кидали их в стражу. Камешки со смешным стуком ударялись о шлемы солдат, а те вертели головами и не понимали, что происходит. Один раз дети зашли слишком далеко. Ещё до похищения Юноны они однажды спустились к реке и полчаса шли вдоль её течения. У хлипкого мостика стояла машина повстанцев, а те не знали, выдержит её мост или нет. Пока они ругались, дети взобрались на груду камней и спрятались в густых кустах, которые росли из щелей. Персей взял камень и бросил в собаку повстанцев. Она взвизгнула и залаяла. Дети захихикали. Они были слишком высоко, чтобы она их учуяла. Повстанцы осмотрели территорию, но никого не нашли. Перси снова бросил камень. Собака заскулила. Когда враги в очередной раз никого не нашли, один из них ударил животное палкой. Впредь эта собака молчит, потому что мёртвая. Когда Басу ушёл, Перси поспешил воспользоваться подаренным гирокоптером. Был пасмурный холодный день. Принцу очень хотелось полетать и развеяться. У отца редко бывало добродушное настроение, а тут он отпустил детей на прогулку. После их похищения это казалось безумием, но это было так. Они с сестрой оделись потеплее и вышли на вертолётную площадку. Гирокоптер дремал под навесом. Близнецы выкатили его наружу и заняли места. Перси спереди, за штурвалом, а Юнона — сзади. Они взлетели. Юнона восторженно взвизгнула. Перед ней открылся невообразимый пейзаж. Уменьшающийся дворец, похожий на игрушечный, со стражей, которая задрала головы. Лес превратился в изумрудное месиво с жёлтыми жилами дорог. Ветер свистел в ушах. Лопасти грохотали над головами. И маленький принц походил на короля, потому что вся страна была у его ног. Когда они пролетали над городками, жители задирали головы, а дети махали руками. Было так спокойно, как будто это был вовсе не Дупин. Перси опустился на берег речушки, и они с сестрой сошли, чтобы прогуляться. Юнона счастливо улыбалась. Страна стала ей совсем родной. У воды возились дети: от совсем маленьких оборванцев до ровесников близнецов — но тоже оборванцев. Они бросали камни в воду, но, увидев планирующий гирокоптер, разбежались кто куда. Осталась только семилетняя девочка, одетая в рваньё. Когда Юнона подошла к ней, то увидела, что та недавно плакала. — Спроси, что случилось, — обратилась она к брату. Тот решительно мотнул головой. — Она же из нищих. Не стоит с ними разговаривать. — С кем? — обозлилась сестра. — С оборванцами? Каким ты будешь королём, если не научишься прислушиваться к своим людям? Не отвечай, я сама скажу: никчёмным. Подданные — лицо короля. Нищие они — нищий… наш отец. И ты вместе с ним. Перси обиделся и отошёл в сторону. Улететь он не мог, но и разговаривать с сестрой больше не собирался. С трудом, но девочка всё-таки спросила на местном наречии: — Что случилось? Я принцесса, я помогу тебе. — Я знаю, кто ты, — ответила девочка. — Другие девочки не хотят со мной играть, потому что у меня нет красивых платьев. Их мамы умеют красиво шить, а моя — нет. — Разве это проблема? Пошли со мной, мы найдём тебе платья. Юнона направилась по течению реки к старой хижине Вива, а оттуда она собиралась дойти до его нового особняка. Полчаса пути. Повеселевшая девочка пошла за ней, расспрашивая, есть ли у принцессы красивые платья. Перси некоторое время не знал, куда ему податься: идти за сестрой или остаться с гирокоптером. Юнону вряд ли будут красть, а вот аппарат… Он всё-таки пошёл за сестрой - ещё более обиженный, но гордый собой. Когда Вива открыл дверь, на пороге оказалась его возлюбленная, вместе с ней незнакомая девочка. Вскоре прибежала и курица из своего сарая. — Только не говори, что она от меня, — рассмеялся модельер, говоря на английском. — Здравствуй, любимая. — Здравствуй! — Юнона пролезла внутрь дома и поманила девочку за собой. — У меня к тебе просьба, как к самому лучшему модельеру во всём Тибете… — Подлизываешься, значит, — вздохнул он. — Хочешь, чтобы я одел эту замарашку? — Да. Меня же ты одевал. — Ты — другое дело. Произведение искусства и… она. Он кинул быстрый взгляд на ребёнка и пошёл к рабочему месту: столу, заваленному тканями, шкатулками с разными видами ниток, иголками и эскизами. За последнюю неделю модельер придумал столько нового для своей принцессы, а она снова подалась в дикарки и носится с нищими детьми. Через час Вива закончил с платьишком — пожалуй, самым маленьким в его жизни. Юнона умыла девочку и переодела её в новый наряд. Девочка восхищённо подпрыгнула рядом с зеркалом, покрутилась перед ним, как кокетка, и кинулась обнимать Юнону. Чтобы ненароком не обняли и его, Вива на время скрылся в другой комнате. Когда счастливая девочка убежала домой, Юнона отправилась искать Вивальди. Он оказался в гостиной, на своей любимой софе. — Очень благородно, — Юна села ему на колени и поцеловала. — Спасибо. Считай, что ты сделал подарок мне. Придёшь во дворец на неделе? Поиграем в го. Как-нибудь обзовёшь Персея. В общем, мы найдём тебе развлечения. — Приду, если будешь ждать меня, — их губы слились в нежном поцелуе. Перси ждал сестру у сарая. Иногда, когда к нему подбегала курица, принц её шугал. Когда Юнона вышла, мальчишка не удостоил её ни единым словом и просто отправился к гирокоптеру, считая, что его долг выполнен. На следующий день в особнячок Вива кто-то постучался. Полный уверенности, что пришла принцесса, модельер открыл дверь. И каково же было его удивление, когда он увидел незнакомую женщину. Простоватая на лицо, скромно одетая. Наверняка из соседнего городишки. В руках она держала огромную корзину с домашней едой. Вива успел заметить пирог с ягодами, прежде чем она заговорила: — Спасибо, что сшили платье для моей дочери! Я знаю, что вы — королевский модельер, и обычно вы так не делаете. Передайте поклон принцессе от всей нашей семьи. У нас нет денег, но примите от нас гостинцы. Она всунула ему корзину, от тяжести которой Вива чуть не повалился вперёд. Пирог был особенно хорошим. Подумав, модельер предложил, стесняясь: — Если хотите, могу и вам что-нибудь сшить. Работы всё равно пока мало. Он сшил ей симпатичный сарафан. Её восторгу не было предела. На следующий день постучались муж и старший сын этой женщины. Они привезли ему большую вязанку дров и предложили утеплить окна. И так, в течение нескольких недель, слух о Вива — модельере для народа — разнёсся по всему северному Дупину. К нему стали наведываться простолюдины, принося с собой то мясо, то дрова, то деньги, то какие-нибудь безделушки. Сначала Вива был уверен, что обшивает их для своей принцессы, чтобы она была рада, но потом ему так понравилось быть добросердечным, что он стал делать это для себя. Эрик его радости не разделял, потому что одевал модельер нищих за его счёт. Но тогда Вива пообещал говорить всем, что это — воля щедрого короля, и тогда даже Эрик почувствовал себя благородным. Быть может, красиво одетые жёны повстанцев расскажут всё своим мужьям, и те перестанут вести на короля охоту.