Королевская двойня

Не приносят пользы мудрые наставления тому, кто страшится действия. Что проку от светильника в руках слепого? Индийская мудрость Как бы Том ни пытался не попадаться ей на глаза, Регатта всё-таки подловила его на нижнем этаже дворца. Это могло бы сойти за случайность. Женщина как бы шла в тронный зал в поисках своего ручного короля, а встретила его тень. Но она сделала это специально. — Томас, — позвала она, когда он хотел свернуть в небольшой коридор, занятый статуями, благовониями и подушками для молебен. Ему пришлось остановиться. Она его вынудила. — Регатта? — откликнулся он будничным тоном. Таким, каким он бы позвал её, будь они друзьями. — На месте Эрика я бы не пускала тебя во дворец. Это предполагало вопроса «почему?». Том не стал задавать его сразу. Он пытался нагнать на себя своё обыкновенное высокомерное спокойствие, потому что было в её поведении что-то подозрительное. Или это паранойя? Шпион в каждом видит вражеского агента. — Почему? — наконец спросил он. — Ты слишком подозрительно себя ведёшь. Знаешь, Томми, это правда жизни. Я подозреваю тебя, Арджуна подозревает меня, а Эрик никого не подозревает. Он слишком мягкий. Иногда мне кажется, что он не создан быть королём. — Жаль, у меня нет полномочий, чтобы казнить тебя. Сердце слишком быстро и громко колотилось в его груди. И Тому казалось, что оно его выдаёт. Глупо верить нападкам дикой женщины. Причина её подозрениям — обида. А вдруг у неё есть доказательства? — Я знаю, что ты не такой безгрешный, каким кажешься. — Я приму меры, если ты и дальше будешь выдвигать обвинения против меня, — с достоинством ответил Томас. Регатта не умела говорить так красиво, как умел он. Она была далека от того воспитания, которое вложили родители в королевских братьев. И она это видела и немного боялась. Да, любовь Эрика к ней проверена временем, но когда-нибудь ему надоест её вопиющая грубость и невежество. Разозлившись, она вытащила из ножен подаренный Эриком меч-серп и приставила лезвие к шее Тома. Тот не дрогнул, но ощущение, как лезвие давит на кадык, заставило сердце пропустить пару ударов. Регатта прочитала по глазам Тома, что проиграла этот бой. Более того, она ощутила это, когда к её затылку кто-то приставил пистолет. — Мисс Бурман, — сказал Мишель за её спиной спокойным голосом. И Регатта не могла не уважать его тон. — Я буду вынужден убить вас, если вы сделаете что-нибудь подобное ещё раз. Он имел в виду меч-серп у горла королевского брата. Она его опустила и повернулась, чтобы видеть обоих врагов. Мишель тоже опустил пистолет, но не убрал. Регатта знала, что он предан и королю, и его брату, поэтому остановилась. Мишель пропил не весь рассудок. Да, она была командиром. Да, ей подчинялась королевская армия. Но это было только в битвах. В будничной жизни подчинение не заходило дальше салютования и вежливых кивков. Мишель мог бы её убить, если бы счёл её поведение опасным для жизни кого-нибудь из королевских братьев или детёнышей. Получался замкнутый круг. Регатта могла бы убить Тома, так как уже давно подозревала его в связи с повстанцами. Тогда бы Мишель тут же прикончил её. Эрик бы разозлился, узнав о её кончине. Но он ничего бы не сделал Мишелю, потому что своего брата он безосновательно любил больше всех на свете. — Сегодня твой алкоголик спас тебя, — молвила она, убрав меч в ножны. — Но он не всегда будет рядом. И ты не всегда сможешь прятаться. Через просторный холл она вышла во двор. Том и Мишель были обескуражены. Они стояли молча с минуту, глядя туда, куда она вышла. — Ты как? — спросил Мишель, положив тяжёлую руку Тому на плечо. И он имел в виду не стычку с Регаттой, а пытку Ешэ, хоть и прошло время. Многие принимали Тома за беспомощного высокомерного интеллигента, он не был таким. И Мишка даже гордился им. Друг запросто мог пойти с ним в поход, сыграть со стражниками в карты, выпить джина у костра в заставе или просто поговорить о чём-нибудь «мирском». Мишель его любил. Том был его самым близким другом, и Мишка с ужасом ждал тот день — а он непременно настанет — когда ему придётся выбирать чью-то сторону. Мишель спросил ещё раз. — Всё в порядке, — но по его взгляду Мишель понимал, что в порядке далеко не всё. Том продолжил шёпотом, еле слышно: — Думаешь, она знает? — Предполагает, но не знает, — так же шёпотом ответил Мишель. — Она надеялась, что ты тоже повстанец, но ничего не узнала, хотя был шанс. Это выбило её из колеи. И тот случай… ты молодец. Не каждый может спасти человека от мученической смерти… смертью. Ты избавил его от страданий. Я слышал от стражников, что она делает с людьми. Там любой сойдёт с ума. Не доверяй её помощникам. Их шесть. Ещё трое сменяются на воротах, но они нормальные парни. — Я в принципе не склонен доверять страже. — Ты не понимаешь. Они видели то, что бывает с предателями. Они будут стоять за дикарку до конца. Не попадайся им на пути. Ты знаешь, как они выглядят. Если что, я всегда готов убить за тебя. Мишель ушёл в обход по дворцу. Когда его величество не нуждался в телохранителе — хотел побыть наедине с собой — Мишка уходил сторожить Тома. Но теперь и он был в безопасности. Такие свободные часы выпадали редко. Эрик оставался один, только когда к нему приходила Регатта. Иногда, когда его величество нежился в джакузи или сидел в большой деревянной чаше в собственной бане, он звал Мишеля выпить чего-нибудь «годного». Тогда Мишка бегал в подвал за бутылкой вина и бокалом, для себя брал банку пива и под крики поваров утаскивал с кухни что-нибудь на закуску. Эрик нежился в пене, Мишель сидел на бортике рядом, они пили и говорили о чём-нибудь приятном. Король ласково звал его Мишкой, быстро пьянел и становился очень добрым. Он рассказывал что-нибудь о детстве, расспрашивал Мишку о его юных летах и раздавал выходные. Сегодня Эрик решил выпить в одиночестве, и не в бане, и даже не в джакузи, а на втором этаже в кабинете для переговоров. Сюда Эрик планировал приглашать важных людей и обсуждать с ними политику и торговлю. Но такие попадались редко. Поэтому он просто отдыхал в этой комнате. Она была просторной, светлой, с диванами и кальяном. Эрик валялся на диване, закинув одну ногу на подлокотник, другую — на стол, а под спину подложил кучу подушек. Он недавно поднялся с постели и не до конца оделся. Брючный ремень лежал у его ноги, свернувшись змеёй. Куртка ждала своего часа на кресле. Рубашка была не заправлена. И от короля веяло чем-то домашним. Как будто у него самого был выходной. Рядом стоял молодой парень, вступивший в ряды стражников четыре месяца назад. Он считал, что его дар — лесть, и пользовался ею всюду и всегда. Этим утром он подстрелил человека. Всё началось чуть раньше. Один из караульных совершал обход вокруг аванпоста, его товарищи остались внутри территории. Караульного подстрелили повстанцы, проезжавшие мимо. Они не удостоверились в его кончине, испугавшись, что на выстрел прибегут другие стражи. Но выстрел не услышали. Караульного ранили, но не смертельно. Он запутался в ремне автомата и не мог подняться. Он так бы и умер на обочине дороги, если бы его не нашёл крестьянин. Он гнал корову домой, когда увидел тело. Оторвав от рубахи лоскут, крестьянин перевязал рану караульному и стал звать на помощь. В пешем отряде неподалёку и проходил этот молодой новобранец. Он подумал, что крестьянин обыскивает труп, что делать строжайше запрещено, и выстрелил в него из автомата. То ли демоны были благосклонны к крестьянину, то ли сказалось неопытность новобранца, но раны были несерьёзными. Остальные стражи из отряда взяли обоих раненных, а новобранца привели к королю, не зная, что с ним делать. И вот он стоял перед вальяжно развалившимся Эриком. Молодчик весело рассказывал об этом происшествии, не находя в нём ничего постыдного и плохого. «Просто так получилось». И ему даже показалось, что он понравился королю. Эрик сделал глоток вина, смакуя его, ощущая горечь на языке. Бордо две тысячи седьмого года. Он встряхнул бокал, наблюдая за игрой света в рубиновой жидкости. Было тихо. Секунду Кёниг думал, что сделать со стражем. Секунду страж улыбался. И вдруг бокал разлетелся на куски, ударившись о лицо солдата. — Захотел почувствовать себя всемогущим, мать его, богом?! — голос короля, всегда властный и томный, тягучий, как мёд, сорвался на крик. Он схватил ремень и стянул им горло стража. Дыхание того спёрло. — Или ты подумал, что можешь принимать решения за меня?! Солдат в ужасе распахнул глаза и, не моргая, смотрел на короля. Тот дёрнул за ремень, и страж выпрямился, словно собачка по команде, непроизвольно схватив его за руку. Кёниг перевёл взгляд с жертвы на руку. — Отпусти, или я отрежу её. Страж повиновался. Его лицо стало красным — он еле дышал. — В этой стране есть несколько человек, которые могут решать: казнить или миловать. Ты не в их числе. Стража! — в кабинет зашли двое крепких мужчин. — Где Регатта? — Улетела полчаса назад! — бойко гаркнул один из них. — Отвезите ей подарок. Не калечить. Пускай немного подумает над своим поведением в камере. И испуганного новобранца вытащили за дверь. Он ещё долго кричал извинения вслед, в надежде, что они долетят до короля. Но он молил глухого. Эрик вернулся к вину. Единственный бокал осколками умирал на полу, поэтому он стал пить из бутылки. За дверью слышались смех и визг детей. Они играли в салки. И им было не до идиота-новобранца. Когда сестра вернулась, Перси напрочь забыл о лишней дырке в голове, об упавшем слухе, о болях и слабости. Юнона же не помнила о сломанной руке. Они с криками бегали по дворцу, словно сайгаки, чем раздражали отца. — Мишель! — крикнул он, потирая ноющие виски. Тот поспешно ввалился в комнату. — Выведи детей из дворца! И глаз с них не спускай! Близнецы особо не заметили смены обстановки. Оказавшись вне дворца, они с криками стали бегать по двору. Водил Перси. Юнона убегала от него, громко визжа. Лаяли собаки. Стражники побросали свои дела и вылезли из деревянных домиков — постов — чтобы посмотреть, что случилось. Всего лишь играли дети. Мишель ходил за ними быстрым шагом, не выпуская из поля зрения ни на мгновение. Он понял, что все нуждаются в спокойствии. Скоро королю надоест их крик. Его слышно, наверное, даже в летнем дворце, хотя он в нескольких километрах отсюда. — Перси, ты не хочешь сыграть в баскетбол? Принц вспомнил о своей любимой игре и побежал за мячом, оставив сестру. Та, отдышавшись, стала искать себе занятия. — Я хочу к Вива, он звал меня в гости. Выдели мне людей. Эрик стал внимательнее следить за детьми и теперь не выпускал их одних без охраны. Первое время близнецы вели себя смирно и не убегали из дворца вдвоём. Наученные горьким опытом, они боялись нарушить указание отца. Вива пригласил Юнону посмотреть на свой новый особняк. На самом деле, он попросил Эрика о таком подарке не из-за увеличения масштабов производства и даже не из-за тяги к переменам. Просто в его жизни появился ещё один человек, и им было тесно в маленькой хижине у подножия гор. Модельер собрал вещи, побросал в грузовичок с нанятым водителем манекены и перевязанные верёвкой толстые валики с тканью, взял свою курицу под мышку и сел в кабину. Она пригрелась у него на руках, пока Вива болтал с весёлым водителем. Мужичонка привёз его в новый дом. Он был деревянным с большими окнами, через которые Вива с удовольствием видел симпатичные обои и мебель. И теперь у него тоже была собственная крепость, пускай и деревянная. Он опустил курицу на землю и махнул ей руками. — Уходи, ты свободна. Посчитав, что она поняла, Вива пошёл в дом. Но курица осталась жить в сарае. Юнону привезли на машине в сопровождении охраны. Стража разложилась вокруг джипов. Кто-то закурил, один играл с собаками, а другой метал ножи в ствол дерева. — Заходи скорее, — Вива закрыл за Юноной дверь и поцеловал. Они стали реже видеться, и, чтобы остаться наедине, надо было постараться. — Что ты сказала своим? — Что мы придумываем новую форму стражникам, — весело ответила она, осматривая первый этаж. — Они эту-то надевать не хотели, — бурча, Вива ходил за ней, недоумевая, что же она никак не останется у него в объятиях. Первый этаж был одной просторной комнатой, в середине которой ютилась хлипкая лестница на второй этаж. Его занимала спальня, которую модельер хотел показать больше всего. Но об этом не могло быть и речи. После первого раза и из-за сломанной руки девочка не подпускала его к себе ближе, чем на поцелуй. — Какое твоё настоящее имя? — спросила она. Вива бросил бесплодные попытки заключить её в объятия и развалился на жёлтой софе. — Не могут назвать китайца Вива. — Я наполовину китаец, между прочим. Но ты права. До совершеннолетия меня звали Вей Ши. Но это имя мне совершенно не подходило. Мама хотела видеть меня великим человеком, но я стал собой. Она это не одобряла. Говорила, женись на Регатте. Будешь за ней, как за каменной стеной. А я не хотел быть тенью этой стены. Поэтому сменил имя на более творческое — Вивальди. Юнона убежала наверх, в спальню. Там Вива всё-таки поймал её, и они легли на кровать, обнявшись. Она стала рассказывать о том, как отец вернул её домой, спас от матери и какой он хороший. Вива слушал, перебирая пальцами её волосы. И им было хорошо вместе. — А мы когда-нибудь поженимся? — спросила девочка. Вива дёрнул бровью. — Если ты пообещаешь, что твой отец не убьёт меня, то да. А ты правда этого хочешь? Ты ведь ещё такая маленькая, а я уже такой большой. — Я не знаю. Мы могли бы поселиться здесь и гулять каждый вечер по берегу реки, обнявшись. А я бы пекла тебе печенье. Впрочем, тут нет плиты. — Я буду любить тебя и без печенья, — модельер улыбнулся, целуя её. Он бы отдал всё на свете, чтобы бывать с ней вместе чаще. Под вечер Эрик проветрился и на свежую голову выполнил запланированные дела. Расправившись кое с чем мелким, он лично навестил родственников раненого старика и принёс искренние извинения. В том доме было много народа. Жена старика, увидев его величество, кинулась сначала ему в ноги, а потом к полкам в поисках угощения. Эрик от него отказался. Потом вышли две взрослые дочери старика и их мужья. Из комнат выглядывали внуки: их было пять. Все так обрадовались его визиту, что Эрик не смог сдержать улыбки. В доме было уютно и спокойно. И, будь у Эрика такая большая семья, он всегда бы чувствовал себя в безопасности. Тот самый аванпост, рядом с которым новобранец подстрелил крестьянина, удачно располагался рядом с рекой. Его плотно обступал лес, защищая со всех сторон от крупногабаритной техники. С вышки можно было рассмотреть дорогу, идущую по отвесной скале. Обычно по ней передвигались грузовики, и этот кусок дороги считался самым опасным. При наличии гранатомётов с аванпоста можно было взорвать эти грузовики. Поэтому король так рвался отбить у повстанцев заветную территорию. Они наступили ему на горло, пережав главную артерию грузоперевозок. Регатта стояла на пригорке с биноклем. Рядом с ней распоряжался в рацию командир. Он был славным малым, и женщина доверяла ему командование воинами. Рядом с ними был третий — снайпер. Одним выстрелом он снял снайпера повстанцев. Тело рухнуло в кусты. Командир Цэрин вопрошающе посмотрел на Регатту. Она кивнула. Он приказал в рацию наступать. Внизу, словно на странице книги, развернулся самый настоящий бой. Королевская армия окружила аванпост и с криками выскочила из кустов. У ворот затормозила машина. Бросили дымовую гранату. Пулемёт на машине затарахтел, без разбору паля по домикам и складам. Среди повстанцев на мгновение поднялась паника, но один из них — Ратан, приятель Томаса — предотвратил хаос. Троих он отправил к воротам — подорвать машину. Ещё двум приказал встать под вышки и прикрыть снайперов. Одному же отдал особый приказ: — Спускайся на берег и делай всё, что я тебе скажу. Тот бросился к берегу, слыша, как совсем рядом со свистом пролетают пули. — Пацаны-ы, наве-е-ерх! — командовал Ратан, указывая своим бойцам направление. — Заходи слева! Сверху за боем напряжённо наблюдала Регатта. Хоть она и была уже совсем взрослой, свой каждый успех она рассказывала отцу. Радуясь его похвале, женщина в такие моменты чувствовала себя его маленькой дочкой. И в ней уже зарождалось язвительное чувство перед предстоящей победой. Успех был очевиден. Командир отдавал в рацию приказы. Маленькие человечки бегали по игрушечному аванпосту, крича. Послышался взрыв — на воздух взлетела бочка с топливом, прихватив с собой пару жизней. Её бойцы обстреливали главное здание аванпоста, не пуская повстанцев на крышу к гранатомётам. Казалось, их ничего не спасёт. Но в одно мгновение перевес оказался на стороне повстанцев. Оказалось, они перетащили гранатомёты на берег. И теперь один из них взорвал сначала машину, потом вторую, в кустах, а потом бахнул по воротам, захватив остатки королевской армии. Несколько воинов позорно скрылись в джунглях, но, судя по выстрелам, смерть настигла и их. Регатта недоумённо уставилась на аванпост. Его заволакивало дымом. Цэрин опустил рацию. Они проиграли этот бой. — Додумались же, — заворчала женщина, развернувшись. — Чёрт с ними. Ещё вернёмся. Мне просто очень жаль моих людей. Том узнал о победе повстанцев через несколько минут после последнего взрыва. Ему позвонил сам Ратан и, сбиваясь и путаясь, радостно рассказал о бое. Королевский брат выбежал во двор и подлетел к хижинам стражников, ввалившись в одну из них. — Мишель! Мне нужен Мишель! — крикнул он с порога. Стража вздрогнула, остановив карточные игры и распитие пива. — Его величество уехал, дав тому вольную, — ответил один из них, пряча бутылку под стол. — Я знаю! Но где Мишель? — Он со шлюхами, — сказал тот же повстанец. Другие посмотрели на него так, будто он назвал так Томаса или, не дай бог, короля. Но Томас уже бежал к машине. Через полчаса он остановился у ворот небольшой усадьбы. Она была деревянной и кривой. В общем, ничем не примечательной. Но все солдаты — да что там, даже повстанцы — знали, что это место — публичный дом. Штат был небольшим — десять женщин. Число их варьировалось и зависело от состояния страны. Когда умирали мужья, жёны шли сюда, чтобы прокормить детей. Солдаты часто давали хорошие чаевые. Иногда умирали и проститутки, если по городам проходили обстрелы. Мишель был завсегдатаем сего заведения. И по дороге Том удивлялся сам себе, как он не додумался сразу поехать сюда. Томаса встретила приветливая женщина в парчовом халате. Она была в числе тех немногих, кого обшивал Вива. Женщина предложила королевскому брату «лучший товар», но тот спешно отказался и приказал проводить его к Мишелю. В это время — ранним вечером — заведение только начинало работу, поэтому клиентов было только трое. Один уже собирался, застёгивая по дороге куртку и побыстрее пробегая мимо королевского брата. Второй был в процессе. Хорошо отыгранные женские стоны доносились из конца коридора. Мишель же только зашёл. Оказавшись у нужной двери, Том постучался. — Мишка, это я! Выходи! Срочное дело! Послышалась возня. Выглянул Мишель, укутанный в одеяло. — Я только начал. Вернись через двадцать минут. — Не льсти себе, — раздражённо сказал Том. — Регатта напала на аванпост рядом с дворцом, но повстанцы его отбили. Нам надо туда. — Там такая кисонька, — расстроился канадец. Из комнаты в подтверждение его слов донеслось девичье мяуканье. — Может, сам пока отдохнёшь? Ладно я — животное. Но ты другой человек. Хочешь эксклюзивного, так тут есть одна британка. Ты у нас наполовину англичанин. Вы найдёте, чем заняться. — У тебя десять минут. Том вышел на улицу. Свежий воздух приятно охладил тело после душного, насквозь пропитанного благовониями помещения. Стало легче дышать. И в ожидании друга мужчина закурил.