На перекрестке снов

Знакомый район не радовал осенней мутью луж и убогостью грязных улиц. Старые пятиэтажки грустно взирали на редких прохожих провалами окон-глазниц. И всё также как несколько лет назад ветер-бродяга лютовал, гонял по тротуарам опавшую листву, подбрасывая ввысь обрывки газет. Вывалившись из набитого пассажирами нутра маршрутки, Максим поёжился от холода. На минутку остановился у скамьи с облезшим сиденьем и клочьями старой надписи. Содержание нехитрого объявления само всплыло в памяти, вызывая улыбку и шквал воспоминаний. Всего минуту помедлив, Максим присел, устало закрывая глаза. Погладив линялые доски скамьи, он задумался. Странное пришепётывание отвлекло от воспоминаний. Оглянувшись, наткнулся на просительный взгляд водянистых глаз. — Сынок, купи яблочков! — звуки рождались в беззубом рту маленькой старушки, примостившейся рядом с ним на лавке. Она сама походила на яблоко только увядшее и скукоженное временем. — Купи! — измученные артритом руки протянули небольшую корзину. Насыщенный осенним духом яблочный аромат пощекотал ноздри. Не удержавшись, парень вытащил краснобокое яблоко, поднёс к лицу и с наслаждением принюхался. Пахло детством, домом, а ещё пирогами, которые в выходные так искусно пёк Серж. «Змей… — Где-то слева, под рёбрами привычно заныла тупая боль. — Как же мне надоело их терять! Терять и искать… Находить и опять пускаться в поиски! Тоже мне нашли Следопыта!» Потерев яблоко о куртку, он с хрустом откусил большой кусок. Зажмурившись от удовольствия, стал медленно жевать, а после проглотил вместе с комком застарелой тоски. Легче не стало. «Хватит зависать, — он уговаривал себя пересилить собственное волнение, ведь даже представить трудно, что ждало его в том доме. — Надо идти, Иван уже близко!» Решительно поднялся на ноги. Придержав зубами огрызок яблока, пошарил в карманах. Нашёл пару купюр и, не пересчитывая, вложил деньги в морщинистую, мелко подрагивающую руку. Выхватив ещё одно яблоко из корзины, повернулся в сторону сквера и одиноко маячившего серого дома. Быстро зашагал вперёд, не обращая внимания на благодарное бормотание за спиной. * * * Уже несколько минут он стоял перед обшарпанной дверью, не решаясь позвонить. Что-то мутное, тяжёлое, как чернильное пятно, расплывалось в груди заставляя цепенеть взбешённое сердце. По какому-то наитию Максим нажал на ручку и толкнул дверь. Та поддалась. Открылась медленно под аккомпанемент душераздирающего скрипа, являя взгляду тёмное нутро чужой квартиры. Собравшись с силами, переступил порог. И сразу окатило тяжёлым духом обречённости и спёртым воздухом казённого жилья. Прошёл по тёмному коридору и оказался в небольшой комнате. Повсюду были разбросаны вещи. Пивные бутылки неопрятной батареей скопились под окном. Водочная же тара просто валялась, тут и там дополняя царивший повсюду хаос. В комнате никого не было, и только светящийся монитор ноутбука намекал на присутствие хозяина этого бедлама. Максим вернулся в коридор, продолжая поиски. Практически на ощупь нашёл ещё одну дверь. И остановился на пороге, заметив сидящего за столом Горского. Привалившись грудью на столешницу, тот спал, положив седую голову на скрещенные руки. «Как холодно! Просто зверская холодрыга! — поёжился Максим. — Тут что не топят совсем?» Старая хрущёвка отапливалась плохо и тонкие панельные стены практически не удерживали тепла. От вида бледной кожи Ивана, одетого в одни трусы, Максима передёрнуло. Колючие мурашки пробежали по позвоночнику, и он поглубже запахнул полы куртки. Подойдя вплотную, положил руку на жёсткий ёжик волос и тревожно замер. Слишком уж быстро нагревалась ладонь... словно напитывалась нездоровым жаром, исходящим от спящего мужчины. «Нашёл!» — облегчением пролетело в голове, унося с собой переживания последнего месяца. И тут же восторг от встречи испарился под гнетущей тяжестью тревоги: «Что с ним? Почему горячий-то такой? Заболел?» Оглядев неопрятную, такую же, как и вся квартира, кухню с тоской додумал: «Опять пьёт». Сначала мать, теперь вот он! Повезло, что маме мужик нормальный попался, вытащил из пьяного дерьма… и кто бы знал, что в школе терпеть друг друга не могли, а сейчас вон, любовь у них. Ходит теперь счастливая, даже замуж собралась.» — Львов улыбнулся мыслям о матери. «Ну, что же, товарищ капитан! Теперь твоя очередь с демонами бороться, а доктор Макс тебе поможет, — он хмыкнул и наклонился пониже. — Спуску не дам, и не думай! Серёжка справился, чем же я хуже? Справлюсь». Под рукой раздался свистящий вздох. До боли заныло в груди. Там, где в самой серёдке любящего сердца притаилась душная жалость. Постоял с минуту в нерешительности. А потом погладил совсем седую голову друга. «Ваня, Ваня! Хотел исчезнуть, спрятаться от всех? Думал, не найду… — в глазах защипало так, что пришлось прикрыть веки. — А фиг тебе! Больше не сбежишь! Найду и верну… Да хоть силой! Не собираюсь больше терпеть твои выкрутасы. Мы будем вместе и точка! И плевать с большой колокольни, какими методами этого добьюсь». * * * Из-за поисков пришлось побеспокоить многих друзей Командора. Доктор Никитин по просьбе Львова несколько дней разыскивал друга. Вместе они подняли службу безопасности фирмы Горского. Её начальник весь город перевернул. Потом нашёл по своим каналам видеосъёмку камер наблюдения с изображением Ивана. Съёмка велась в супермаркете спального района где-то на городской окраине. На изображении Седой затаривался спиртным и выглядел, откровенно говоря, не лучшим образом. В тот день Максим сидел у монитора и судорожно вглядывался на застывший кадр с изображением родного лица. Тёмная щетина покрывала впалые щёки. Глубокие морщины бороздили нахмуренный лоб, а глаза… Казалось, вся вселенская печаль тонула в их глубине затягивая с собой в воронку безысходности. Парень размышлял над тем, как долго пришлось разыскивать Ивана, но главное о причинах его исчезновения. И о том, как больно смотреть на жалкое подобие, в которое превратился дорогой человек. Погладил изображение на мониторе и быстро вышел из кабинета. Теперь он знал, где надо искать Ивана. Здание, в котором скрывался Горский, он уже видел в очередном тревожном сне. Викинг, призрачный спутник прошлого, опять вернулся в его сны, а заодно и в этот мир. * * * Давненько не встречались старые знакомцы. Викинг явился немного раньше последних событий. Подходили к концу жаркие сумерки на пороге скорой осени. Макс метался во сне, тревога не отпускала даже под пологом ночи. В ту пору Львова занимали два вопроса: что случилось с Сергеем, и кто подстроил жуткую аварию на мосту? Он знал к кому мысленно обратиться за ответом. Звал призрака в свои сны, но тщетно. Вот уже несколько недель Викинг игнорировал его просьбу о помощи. Когда парень вновь увидел пророка из своих видений, тот стоял на высокой скале посреди большой воды и призывно ему махал. Мгновение, и Макс оказывается на огромном валуне рядом с высокой фигурой. Он замер в восхищении, разглядывая Викинга так близко. Крупная мужская фигура в буграх мышц, длинные волосы, заплетённые в спутанные косы и лицо… Упрямое, или даже жёсткое выражение на физиономии с тонкими морщинами у глаз, было хорошо ему знакомо. Вопрос успевший слететь с губ Макса так и повис в воздухе. Воин резко отвернулся, указав на что-то вдалеке. И так как парень не мог оторвать взгляда от знакомой фигуры, Викинг сам, собственной рукой повернул его голову в нужном направлении. Максим разворачивался как в замедленной съёмке, ощущая затылком жёсткость мозолистой ладони. Но главное — он чувствовал живое тепло, растекающееся под пальцами, заставляющее кровь быстрее бежать по венам. Наконец взгляд упал на соседнюю скалу, где находилась другая легко узнаваемая фигура. Тоненький Эмо в ту минуту был прекрасен! Он стоял, раскинув руки, на которых отсвечивал розовыми крыльями закат. Волосы мальчишки играючи трепал ветер, бросая отросшие пряди в лицо. Замедленные кадры продолжали свой неторопливый бег. Как сквозь вату послышалось отчаянное: «Серёжа!!!» И тут же худенькое тело, развернув руки на манер птичьих крыльев, несётся вниз. Максим заворожённо следит взглядом за летящим в бездну Эриком. Неожиданно в глаза бросаются острые вершины камней у самого подножья скалы. А чуть выше, быстро сокращая расстояние, фигура, что неумолимо несётся прямо к ним. Максим вскрикнул от ужаса и проснулся. «Мышик!», — прошептали пересохшие губы. Львов подскочил на постели, скинув одеяло. Взлохмаченный с мокрыми дорожками пота на сонном лице он потянулся к мобильному взглянуть на время. Циферблат высветил полчетвёртого утра. Поразмышляв немного, он всё же решил подождать до утра и опять провалился в дрёму, но уже без сновидений. Что-то толкнуло, вырвало из тягучих объятий Морфея. «Проспал! — завопила в голове пожарная сирена. — Чёрт, я мог опоздать!» И был прав — едва успел! А после была ванная комната в большой квартире на проспекте Шевченко. И растерянная мать Мышкина, плачущая у дверей, и… кровь! Её было так много, что Максим постоянно поскальзывался на влажном полу. Она была повсюду: на белом кафеле стен, на бортах ванны. Видимо бедный Мышик пытался выбраться, попросить о помощи, но так и не сумел. И руки, перемазанные, худенькие с уродливыми лоскутами рваной кожи, сочащимися бурыми сгустками. В метущемся мозгу возникла странная мысль: «Она сворачивается! Как хорошо, что она быстро сворачивается!» Минутное облегчение подтолкнуло к активным действиям. После… Всё будет после! И долгие беседы с выжившим Эриком. И поочерёдное дежурство вместе с Сашкой в доме Мышкиных. И коллективные походы к психологу. И кстати начавшиеся занятия в универе, которые быстро выветрили всякую блажь из молодых голов. * * * И вот, по прошествии двух месяцев, Викинг опять вернулся. В последнем сне пророк был немногословен, то есть скуп на жесты. Указал на серую пятиэтажку, разбитый неподалёку сквер и магазин у входа в парк. Максим примерно знал, где находится это место. Угадав ареал обитания друга, а именно микрорайон, в котором он сейчас проживал, было уже делом техники найти улицу со сквером. Последние несколько дней поисков промелькнули незаметно. Неимоверно быстро по сравнению с предыдущими месяцами безрезультатных потуг. С момента гибели — тут Максим одёрнул сам себя, то есть с исчезновения Сергея, прошло три месяца. Тело так и не нашли. Иван подключил все свои связи на расследование инцидента с утонувшей машиной. Парень в те дни дневал и ночевал в доме на платановой алее. Там собирался оперативный штаб по поискам Сергея и расследованию этого запутанного дела. Рома с Чижиком в ту пору находились в отпуске и активно помогали Горскому. Вся надежда была на поручика Ржевского. Капитан убойного отдела Ржев нарыл много чего интересного про подельников Реброва и раскрутил запутанную цепочку его связей. Все пути сходились к Свиридову, бывшему любовнику Сержа. Версию причастности адвоката к разорению компании Горского активно отрабатывали оперативники Ржева. Иван лично встретился со Свиридовым и имел с ним долгий, непростой разговор. О чём они говорили, Максиму было неведомо. Он также понятия не имел и о том, куда Иван уезжал, задерживаясь иногда до глубокой ночи. Всю нарытую информацию Седой держал при себе, и это слегка отдаляло их с Максом друг от друга. А однажды Иван пропал. Исчез из поля зрения друзей и Львов сильно запаниковал. Теперь разыскивать пришлось уже самого Горского, но тот как в воду канул. Иногда всё же выходил на связь, но эти короткие звонки не несли никакой информационной нагрузки. Максим так устал от гонки, а вернее бега по кругу… От того во что превратилась их жизнь. Этот нескончаемый поиск, охота за призраками. Ему нужна была передышка. Но её не было. Напротив. Всё свободное от учёбы время парень посвящал поиску пропавших друзей. Вот ещё Маша… Последнее время они почти не виделись, только на занятиях. Девушка уже открыто возмущалась по поводу его вечной занятости. Когда же она «припёрла к стенке» вечно исчезающего Львова, задав, пожалуй, самый важный вопрос, тот открыто взглянул в милое лицо и промолчал. Зато глаза сказали всё… Вот тогда Мария, сильно психанула и наговорила много обидных слов, но реакции не последовало. И вновь своим молчанием Львов подтвердил подозрения девушки, что ещё больше её разозлило. И самое ужасное — когда в сердцах она кинула, что уходит от него — не остановил, не объяснил, не попросил остаться! Макс понимал, что не сделал многого из того что должен. Сожаление острой спицей входило в сердце как в мягкий клубок, разрывая его нить за нитью. Но он продолжал молчать. А в голове билось: «Так лучше! Ей будет лучше без меня. Я не могу ей дать, то, чего она хочет. Пусть уходит… Господи-Боже, как же я устал…» * * * Львов вздрогнул, неожиданно встретившись с тяжёлым взглядом Командора. Тот поднял голову, долго всматривался, а затем прикрыл ладонью глаза. — Нашёл-таки? — низкий хриплый голос. — Значит, я плохо заметал следы. Теряю былую лёгкость, — Иван хмыкнул в ладонь и с нажимом провёл по лицу. Парень присел на корточки, коснулся его руки. — Долго же я тебя искал. Чёрт, как долго! — голос предательски дрожал. — Неужели и впрямь думал от меня сбежать? — От тебя? — Горский удивлённо уставился на Макса. Затем покачал головой и всё же ответил: — Ты тут ни при чём, Салага! Просто видеть никого сейчас не хочется. Опостылело всё… — мужчина говорил, растягивая слова. — Ваня, ты всех напугал. До чёртиков! И не только меня. Куча народа сбилась с ног, разыскивая Командора, — Львов как можно строже посмотрел на Седого. Долго серьёзную мину держать не получилось, он улыбнулся и мягко продолжил: — Твои друзья беспокоятся. — Друзья? — Иван пьяно хмыкнул. — Друзья — это хорошо! Был у меня один такой, практически родственник. Муженёк, бля! Так его нож до сих пор в спине торчит. Максим перепугано взглянул на спину Ивана и тут же рявкнул в сердцах: — Не смешно! Ну, Горский! Ну… Совесть есть? — и уже спокойнее: — Вставай, Ваня. Надо тебя в порядок приводить и валить из этого гадюшника. Максим взял Седого под руку намереваясь поднять. Иван, вырвав руку, со злостью проскрежетал: — Вот и вали! Чего привязался? Пришёл с убийцей разобраться? — Что опять?! Ну чёрт злопамятный! — воскликнул Львов и осёкся. Мутноватые серые глаза своим тоскливым выражением вырвали из груди парня тяжёлый вздох. — Прости меня. Это сгоряча вышло, — помолчал задумчиво, — знаю прекрасно, что ты бы не навредил ему. Ни за что! — Да уж, всё что мог, я уже натворил заранее, — прозвучало горько, и тут же, видимо решившись, Горский спросил: — Его нашли? — совсем хрипло: — Тело… — Нет, не нашли. Говорят, там много прибрежного ила. Могло засосать, так что только осушать надо, — помолчал и добавил с надеждой: — Только вот думаю, когда машина тонула, Сергея в ней уже не было. И, решив поменять тему, спокойно сказал: — Давай, Ваня, вставай потихоньку! — Я же сказал: уходи! Оставь меня, дурак малолетний, ну нахрена я тебе сдался? — и злобно кинул в сторону Макса: — Вали, пока не схлопотал! Львов прервал поток ругательств, решительно обхватив мужчину поперёк груди, попытался поднять. Иван не сопротивлялся, но и не помогал. Его тело Максу показалось каким-то удивительно лёгким, иссушенным. И парню не составило труда поднять его на ноги. Только вот стоять Седой категорически не хотел. Выскальзывал из захвата, медленно оседая на стул. — Что за шутки? Батя, хватит ломаться, вставай! — Максим зло потряс за плечо. — Какие, нахрен, шутки? Макс, они не слушаются! — закричал мужчина и закашлялся. Не веря словам, парень ошарашено смотрел, силясь хоть что-то произнести. А Горский тем временем продолжал содрогаться скрипучим кашлем. Взбесившийся пульс громко отсчитывал секунды. Львов, наконец, вышел из ступора и стал метаться по кухне. Схватил пивную кружку. Ополоснув, налил из чайника воды и подал Седому. Тот большими глотками выпил прохладную жидкость. После долго приходил в себя, пытаясь побороть слабость. — Максимка, ты не обижайся,— еле слышно произнёс и, собравшись с силами, добавил: — Я тут простудился немного. Вот кашель проклятый и не отпускает никак. Да и две недели температура высокая держалась. Спала, наконец. Так рано радовался! Теперь вот ноги, чтоб им... — Седой похлопал себя по коленям. — Вчера вечером стали ватными, а потом отказались ходить. Парень лишь кивнул и начал действовать. Наклонился, подхватив исхудавшего Командора на руки. Крякнул от натуги и, прижав к себе, понёс в комнату. — Стой, Максим! Не сюда! Давай сначала в ванную. Парень всё понял, тут же повернул, куда показал Иван. Усадил на унитаз, предварительно стянув с него бельё. — Э-э! Так не пойдёт! Свинти-ка отсюда, — а после добавил, — пожалуйста! — Ага, ш-щаз! А ты тут справишься без меня? - возразил парень. - Я что инвалид, по-твоему? Без рук, без ног, лишь бы не калека,— тряхнул головой Седой и усмехнулся растерянно. — Всё равно не уйду. Ты тут заканчивай, а я ванну наберу. Не обращай на меня внимания. Дальше события разворачивались живее. Макс перенёс Ивана, усадив в ванну. Оставив на время, бросился на кухню. Надо было кормить Седого, иначе он скоро растает в его руках. А ещё нужны лекарства. По всей видимости, у Ивана запущенная форма простуды или бронхит, или... «Чёрт!»— парень выругался от страшных мыслей, что дырявили мозг. О ногах Командора он старался пока вообще не думать. Иначе картина вырисовывалась в самых что ни на есть мрачных тонах. Он заглянул в холодильник. А там ожидаемая пустота и лишь три яйца, сиротливо притулившиеся на полке. Вернувшись с большим банным полотенцем в руках, Львов приподнял мужчину, помогая выбраться из ванны. Аккуратно усадив на бортик, стал мягко растирать порозовевшую кожу. Горский сидел молча, опустив седую голову и старательно отводил взгляд. Молчание тягучей патокой зависло в воздухе и давило на мозги своей неопределённостью. Максим старался сейчас ни о чём не думать и даже не заметил, как его движения из мягкого поглаживания превратились в неторопливую ласку. Он задумчиво массировал широкие плечи и грудь, утопая в ощущении родного тепла. Ладонями впитывал, наслаждался эластичностью кожи и притаившейся под ней силой, пусть и совсем исхудавшего тела. А через кончики своих пальцев отдавал, посылая живительную энергию потоком, что разносилась по венам мужчины тёплой волной нежности. Услышав деликатное покашливание, парень встрепенулся. — Замёрз? — с тревогой заглянул в глаза. Командорского взгляда так и не поймал, зато поймал самого Горского в объятие и, уже привычно подняв на руки, вынес из ванной. В комнате он аккуратно уложил свою нелёгкую ношу на жёсткую постель, укутал в хлипкое одеяло, оставив неприкрытыми ступни. — Можно я взгляну? — и, увидев возражение на исхудалом лице, быстро продолжил: — Я только уровень чувствительности проверю. Присел на кровать у ног и принялся мягко их массировать. «Холодные? Они просто ледяные! Господи, только не это… Если это паралич, он же не переживёт!» Иван пытался остановить, но парень не стал слушать. Он продолжил аккуратными движениями возвращать конечностям нормальное кровоснабжение. — Ваня, позволь мне… — Ну что с тобой делать, давай! — смирился Горский. — Только знаешь что, Максим? Пообещай, что никому не скажешь, где я обитаю, и что со мной происходит. Идёт? Львов кивнул, соглашаясь, не прекращая водить пальцами по холодной коже. Иван лежал на спине в расслабленной позе, спрятав бледное лицо в сгибе руки. Максим же, не останавливаясь ни на минуту, продолжал массаж. После не выдержал, приподняв ногу чуть выше, наклонился и поцеловал ступню. Ещё и ещё, медленно продвигаясь к пальцам ног. Оторвавшись на минуту, он тихо позвал: — Посмотри на меня! — и уже чуть жёстче добавил: — Ну же, Ваня! Не смей сдаваться! — С тобой сдашься, — также тихо выдохнул Седой, — вцепился как репей… И глянул в лицо друга с тоской. — Ты чувствуешь? Скажи мне, Батя! — он настойчиво гладил, целовал пальцы ног. — Ну же… Ну ответь мне, ты чувствуешь хоть что-нибудь?! — в голосе сквозила паника. — Макс, я чувствую тепло, — заволновался вдруг Седой: — Точно! Там, где прикасаешься. Макс облегчённо вздохнул. Есть надежда! Он прилёг рядом, крепко прижав мужчину к себе. Легко провёл по волосам кончиками пальцев, невесомо продолжил спускаться по шее к плечу. Утопая в собственной нежности, он наклонился к Ивану и мягко поцеловал его в висок. — Хороший мой, родной! Как же ты так? Такой сильный, железобетонный и чуть не сломался. Не хотел быть слабым, да? Не хотел показывать свою слабость остальным. Да, Батя? Иван молчал в ответ, тщательно отводя взгляд. А парень тем временем продолжал гладить, ласкать, привыкая к такому желанному уюту вдвоём. Пока, согревшись и успокоившись, не забылись оба тревожным сном. Проснулся Львов от толчка. Иван тихо выполз из объятий и пытался спуститься с кровати. Максим перехватил, закинул руки Командора себе на шею. Поднял, крепко прижав к себе, отнёс в ванную. Когда же вернулись, по просьбе Ивана усадил его в кресло к компьютеру, а сам собрался в магазин, съестного в этой берлоге видимо давно не наблюдалось. При выходе обернулся и увидел друга, тоскливо рассматривающего дрожащие ладони. Максим тут же вернулся и присел перед ним на корточки. — Ваня, тебе плохо? — Мне плохо?! Да мне хуёво! — кинул в ответ раздражённо, и тут же добавил: — Салага, возьми деньги в кейсе под кроватью и купи мне… выпить. Надо похмелиться. — Нет! — сказал парень твёрдо. — Максим… — в голосе сквозила угроза, — купи мне чёртову выпивку, иначе я на руках в ларёк поползу. — Тебе нельзя, — упрямо и очень твёрдо ответил Львов. — Эта отрава отняла у тебя ноги. А у меня она отнимает тебя. — Что за нах…? Салага, принеси хотя бы пива! Мне реально хреново! — завёлся Горский. — Извини, Ваня! Не могу, — не обращая внимания на злой окрик мужчины. — Я скоро. И, взяв ключи с вешалки, быстро вышел за дверь, закрыв замок на два оборота. По дороге в магазин парень вёл с собой молчаливый диалог о том, что может выкинуть Горский в его-то состоянии. И о том, что с него станется поползти за вожделенной выпивкой на одних руках. Максим прекрасно понимал чего можно ожидать от друга. О пьянках Ивана и о неадекватном состоянии, в которое они его вгоняли он был наслышан от Сергея. Также узнал, как надо обращаться с Горским, когда тот доводил себя до подобного плачевного состояния. И, конечно же, он оказался прав! Открыв дверь, он тут же обнаружил Горского, сидящего на полу в коридоре и злого, как тысяча чертей. Он вскинул на Макса нетерпеливый взгляд: — Принёс? Макс качнул головой и прошёл на кухню. Попробовал сделать вид, что отборный мат, доносившейся из коридора, лишь шумовая помеха. Которая никак не трогает и не раздражает. Начав готовить, всеми силами пытался не повернуться, не броситься обратно в коридор. Потом ругань утихла, и стало подозрительно тихо. Львов на цыпочках вышел из кухни и застал Ивана всё там же — на полу, свернувшимся в жалкий, подрагивающий от холода клубок. Что стало с гордым воином, с красивым сильным мужчиной? С человеком, который спасал, помогал, заботился. Одна оболочка иссушенного пьянкой тела и ввалившиеся в тёмные провалы серые, подёрнутые похмельной дымкой глаза. — Иди сюда! Хватайся за шею. Отнесём тебя в постель. — Пользуешься моей недееспособностью? Хитро! Только меня уже не переделать никому, да и больно надо. — Мне надо. Тебе надо. Ромке, Чижику, Поручику, друзьям твоим, — Максим опять нёс Командора на руках. Он говорил, а ноги его подгибались от тяжести. — А давай поедим, я голодный как волк