На перекрестке снов

Подарок дорогим читателям и себе любимой в День Рождения - последняя глава. - Ваня, я поеду с тобой, - Серж перехватил Командора уже в прихожей. - Нет, Серенький, я сам, – мужчина надел пальто и повернулся к партнёру. - Не стоит из-за меня откладывать встречу с клиентом. - Ладно… А давай я Максу позвоню, он из универа сразу в клинику поедет, - Ребров мягко провёл пальцами по рукаву Ивана, смотря просительно, он явно нервничал. - Пусть с тобой побудет пока… - Я же сказал: сам справлюсь! – ответ прозвучал раздражённо, с напором. Но тут же тон поменялся на тихий, успокаивающий: - Не волнуйся ты так… Всё будет хорошо. Верь мне! Сергей выглядел растерянным. Вид Змея утратившего свою вызывающую самоуверенность цеплял что-то внутри. Заставлял сдерживать обычную Командорскую прямолинейность. Поймал озабоченный взгляд, не выдержал. Шагнул вперёд и, обхватив рукой затылок, притянул к себе. Долго, невозможно долго целовал горячие губы. Сергей поплыл, завёлся моментально. Внутри всё пылало, а руки уже блуждали по широкой груди. Иван обнял крепко, отчаянно, до хруста в рёбрах. Провёл ладонью по гладко выбритой щеке и тихо повторил: - Теперь у нас ВСЁ будет хорошо, – и, напоследок поцеловав в висок, быстро вышел за дверь. Ребров напрягся, не смог просто так отпустить. Внутри ныло, кричало, что всё пошло не так, как они планировали. В груди щемило от вида напряжённой фигуры, уходящей в сумрак вечера. Иван шёл как на заклание, но Командорская гордость не давала это показать. Серж окликнул Горского уже возле машины. Его встретили настороженные глаза и удивлённо приподнятая бровь. Не обращая внимания на недобрый блеск глаз, он подошёл к Ивану вплотную. Остановился, пристально глядя в лицо. Помолчал, а после снял с себя шарф из тяжёлого шёлка. Повязал его на шею мужчине и, развернувшись на каблуках, ушёл в дом. Так ничего и не сказав. Горский проводил его долгим взглядом. После решительно открыл дверь и сел рядом с водителем. - Давай, Вася, трогай! – и на немой вопрос Остапенко, хмыкнул: - Иду сдаваться… Поехали в госпиталь к злому Медведю бурому на экзекуцию… Машина плавно отчалила от крыльца и скрылась за воротами. Ещё долго в окне гостиной просматривался тёмный силуэт высокой мужской фигуры. Непонятно, что сейчас творилось в красивой голове Реброва. Но по озабоченному выражению лица было ясно – думы, одолевавшие его, из разряда нелёгких. *** Проспект переливался огнями и цепко удерживал автомобильный поток в своем переполненном, утробно гудящем русле. Крупные пальцы Остапенко уже минут пять отбивали нервную дробь по рулю хозяйского Лексуса. - Иван Владимирович, а на который час Вам назначено? – не выдержал водитель. - Никитин приказал к восемнадцати часам явиться. А приказы старшего по званию, как понимаешь, выполнять следует в точности. - Ну, тогда пристегнитесь, товарищ капитан! - выдохнул Остапенко и рванул в первый же переулок, прочь от час пиковой тянучки. Лексус петлял в небольших переулках старого центра. Иван не отрывал взгляда от дороги, сейчас его мысли были далеко. Они носились между двумя людьми и покоя не приносили. Метнувшись к образу Максима, они становились мягкими и сладкими как мёд. Соприкасаясь ментально, они таяли и текли плавящимся воском. Когда же обращались к Змею, внутри зарождалось и росло возбуждение. Автомобиль вынырнул из сквозного проезда подворотни и оказался на улице, где располагался офис компании Горского. - Притормози-ка здесь, - попросил Горский, когда машина поравнялась с бизнес-центром. – Надо с прорабом пообщаться. Заодно проверю, как продвигается дело. В их офисных помещениях уже месяц шёл ремонт. Фирма обновлялась за счёт вливаний средств переведённых Ребровым. По всему было видно, что расширение бизнеса не за горами и руководство фирмы тщательно готовилось к этому мероприятию. - Иван Владимирович, мы опаздываем! – напрягся Василий. - У нас времени впритык. - Успеем, – отрезал Горский. И, предвосхищая возражение водителя, рявкнул: - Тормози, я сказал! Автомобиль, резко вильнув вправо, припарковался на офисной стоянке. Командор выбрался из тёплого нутра Лексуса и зашагал в сторону бизнес центра. В ту пору на улицах города хозяйничал стуженный зимний ветер - посланец северных льдов. Он сразу учуял новую жертву. Словно сторожевой пёс, тут же метнулся вперёд к седому человеку. Сильным порывом ударил в грудь, обжёг ледяным дыханием обветренное лицо, пытаясь укусить побольнее.Казалось, седовласый, не замечает потуги Зимнего гонца. Чуть наклонившись вперёд, он неминуемо продвигался к намеченной цели. Не дойдя до здания каких-то ста метров, Горский повернул в другую сторону. Быстрым шагом пересёк площадь и скрылся за резной дверью двухэтажного дома. Притаившийся в старинном особняке ресторанчик неизменно радовал домашним уютом и большим выбором блюд. Горский часто ходил сюда встретиться с клиентами или перекусить и был доволен местной кухней. Но сейчас сюда его влекло совсем иное. Иван подошёл к барной стойке и, усевшись на высокий стул, поздоровался с барменом. Окинув взглядом ассортимент алкоголя, он заказал бутылку самого дорого коньяка и чашку американо. Пока ожидал свой заказ, он закурил и задумался. На душе скребли кошки, а в мозгу гудящим роем носились невесёлые мысли. И опять… И снова за него решали его же судьбу. Было ясно, что близкие хотят ему добра. Всеми силами пытаются избавить от пагубной привычки. Но это только их желание, собственническое и эгоистичное. Для своего же спокойствия. «Чёрт побери! – Горский тихо выругался, стукнув кулаком по барной стойке. – Обложили… Вот стервецы!». Бармен сделал вид, что ничего не заметил. Он тактично отвернулся от постоянного клиента, занявшись и без того чистыми бокалами. Сейчас Иван чувствовал себя ведомым, несамостоятельным и даже использованным. И кто его «поимел»? Всего лишь мальчишки… Ну да, ну да, его мальчики настояли, а он не смог отказать. Глядя на алеющий огонёк сигареты, Седой вспоминал, как паршиво было тогда… Тогда, когда впервые согласился на эту дикую манипуляцию. Поддавшись на уговоры Сергея и доктора Никитина, он позволил вшить себе «торпеду». Отдавая маленькой капсуле власть над телом, да и над собственной жизнью тоже - Горский впервые запаниковал. Ему под кожу была помещена бомба замедленного действия. До боли, до зубовного скрежета претила мысль, что он – боевой офицер, без боя, без единого сражения сдался в плен обстоятельствам. Иван задумчиво проследил за дымком, что сизой кисеёй вился к потолку. Как же было мерзко осознавать хрупкость собственной жизни зависящей от маленькой капсулы, упрятанной в его теле. А сейчас всё должно было повториться вновь. Отдавать кому-то или чему-то контроль над собой категорически не хотелось. Хотелось выпить… Нет! Надраться до невменяемого состояния. До синих весёлых чертей, что до недавнего времени были его лучшими друзьями. До полной и окончательной отключки напряжённого сознания. Да хоть бы и в последний раз… Или не в последний? От размышлений Седого отвлёк бармен, поставивший перед ним чашку американо. Бутылка коньяка стояла здесь же и видимо уже давно. В глазах Горского появился огонёк предвкушения. Аромат свежесваренного кофе приятно щекотал ноздри, неуловимо успокаивая расшатанные нервы. Но вот его взгляд зацепился, а после и растворился в янтарной жидкости, что плескалась на дне пузатого бокала. В горле пересохло от мысли, что сейчас лишь один небольшой глоток любимого Hennessy изгонит все сомнения из метущегося сознания. Фантазия разыгралась. Взяв бокал, он поднёс его поближе, наслаждаясь насыщенностью оттенка. Согревая ладонями его хрустальные бока, он дарил напитку тепло, необходимое для раскрытия бесподобного букета. Мысленно Иван уже ощущал на языке мягкий вкус с нотками фруктов и лёгким тоном дуба. От этих мыслей сердце забилось сильнее и стало жарко. Закурив следующую сигарету, Иван решил оттянуть долгожданное свидание с благородным напитком. Маленькими глотками он смаковал кофе и вспоминал события предшествующие этому дню. Вроде бы жизнь налаживалась. Более того - она медленно и уверено превращалась в бесконечный праздник с томным сексуальным оттенком. Каждый новый день окрашивался тягучим ожиданием предстоящей ночи. Сказать, что ночи обитателей большого загородного дома были бурными – значит не сказать ничего. Бравого Командора взяли в оборот! Да так, что он опомниться не успел, как оказался в постели с обоими своими любовниками. *** Утро того памятного дня выдалось не по-зимнему тёплым. Золотистыми росчерками солнечных бликов расцвечивались стены большого дома. Иван шёл в столовую, щурясь от игры искристых зайцев на собственном лице. В душе уютным клубком свернулась тихая радость. Чувство спокойствия и умиротворения поселившееся с недавних пор в его сердце, рождало в нём уверенность. Впереди послышались характерные звуки, заставившие его приостановиться и прислушаться. Тяжёлое дыхание и тихое перешёптывание отчётливо доносилось из-за угла большого холла. Победив иррациональное желание сбежать, Иван осторожно выглянул. Все мысли мигом выветрились из сонной головы. У широкого подоконника большого окна стояли двое и самозабвенно целовались. Руки сплетались пальцами, поглаживали ладони, ласкали. После разрывали прикосновение, чтобы пройтись ладонями по торсам друг друга. Было видно, что Максим спешит, нетерпеливо стягивая с Сергея футболку. Отброшенная в сторону, она чуть не зацепила наблюдающего за парнями Горского.Мужчина отпрянул за угол, подавив смешок. Когда же выглянул снова, понял, что сцена, невольным свидетелем которой он стал, разыгрывается по очень горячему сценарию. Змей стоял, чуть наклонившись к окну, прижимаясь бёдрами к подоконнику. Голова со спутанной шевелюрой была склонена на бок, давая возможность молодому любовнику целовать шею. Его пальцы, вцепившиеся в край мраморной плиты, побелели и подрагивали от напряжения. Навалившись всем телом на спину Сергея, Львов впился губами в светлую кожу над яремной веной. Он целовал и вылизывал с таким остервенением, что у Командора подтянулись яйца в мошонке. Максим, зарычав в беззащитно подставленное горло, стал нервно разоблачаться. Каждая снятая вещь летела в угол. Было слышно, как каждый новый поцелуй выбивает дыхание из груди возбуждённого ласками Змея. Максим запутался в своих штанах и, витиевато выругавшись, попытался избавиться от джинсовых оков. Запрокинув голову, Сергей расхохотался над неудачными потугами парня. Справившись, наконец, с деталью гардероба Львов резко повернул Змея к себе лицом. Он заткнул развеселившегося партнёра жадным поцелуем и ощутимо сжал его мошонку. Сергей захлебнулся собственным смехом, а уже через минуту стал постанывать в требовательные губы парня. В этот момент Иван прижался щекой к стене, пытаясь хоть немного охладить жар, ударивший в голову. От увиденного по венам жидким огнём разливалось возбуждение. Но вмешаться сейчас, вспугнуть любовников Горский позволить себе не мог. Мужчину потряхивало, рука сама, не дожидаясь сигнала мозга, блуждала в штанах. Невозможно красивый, ЕГО Змей, как заведённый, поддавался бёдрами вперёд, бесстыдно предлагая себя партнёру. Стало отчётливо слышно как тяжёлое дыхание блондина, срываясь, переходило в стон. Словно у породистого жеребца на случке, его кожа лоснилась капельками пота. Ребров с силой толкался членом в кулак парня, отдавая на откуп искусанные губы. А молодой, нет совсем ещё юный ЕГО мальчик – брал. Оглаживал бока и грудь собственническим жестом. Максим разорвал поцелуй и присел меж ног Змея, не выпуская его ствол из пальцев. И следующим что он сделал, это направил колом стоящий член себе в рот. Иван заворожённо следил, как плоть Сергея медленно погружалась в зацелованные губы парня. Скрывалась до основания, до поджатых от возбуждения яичек. А после, поблёскивая слюной, появлялась наружу, давая позволение лёгким наблюдавшего наконец-то глотнуть воздуха. Возбуждение неумолимо неслось к своему пику. Жарко, тяжело в паху. Из паха нервный импульс пытается достучаться до сознания. Сознание, одно на троих покидает разгорячённые мозги. Мозг плавится. Жажда обладания гонит из него подпитывающую его кровь. Кровь, жидким, обжигающим оловом несётся по расширенным венам вниз. Опять вниз к закаменевшей плоти. Туда же, уходит стыд, и все другие ненужные условности. Круг замкнулся. Макс принимал глубоко, засаживал в себя с видимым удовольствием. После скользил языком по стволу, оглаживал головку. По лицу Змея можно было понять, что связь с реальностью он давно утратил. Опасно прогнувшись назад в пояснице, он мёл светлыми прядями по подоконнику, поминутно встряхивая головой. Одна рука стискивала край мраморной плиты. Пальцы же другой с чувством оглаживали стриженый затылок парня. Направляя, массировали. Львов медленно поднялся с колен, встал, в упор глядя на блондина. Тяжело дыша, он выжидающе смотрел на Сергея. А тот в ответ блуждал расфокусированным взглядом по ладной фигуре друга. Ивану казалось, ещё минута и воздух вокруг парней начнёт взрываться искрами. - Давай, милый, сделай это! - широкая грудина быстро вздымалась хриплым дыханием. - Трахни уже, не могу больше… - Что созрел? Проси лучше, Серёжа, – Львов плотоядно улыбнулся, облизав покрасневшие губы. - Проси! А то оставлю без сладкого… Договорить не дали. Седого тряхнуло, когда Змей, обхватив лицо Макса ладонями, впился ему в губы. Иван прекрасно помнил, какими они могут быть: невозможно порочными на вид и такими сладкими на вкус. Из угла холла раздался тихий стон: «М-м…» - Командор присел на корточки, сжимая до боли восставший член. «Они меня добьют… Доконают… Не могу больше… Свихнусь…», - рваными лоскутами проносились обрывки мыслей в взбудораженном мозгу Седого. Иван мог поклясться, что в тот момент Максим заметил его. И все неловкие потуги утихомирить собственную плоть тоже. Он ясно видел, как парень вдруг хитро ухмыльнулся в губы любовника. Резко развернул его к себе спиной. Нагнул вперёд, укладывая Змея на подоконник грудью. Провёл ладонью вдоль позвоночника, как будто успокаивая. Коленом раздвинул его ноги пошире. А после просунул между ними руку, огладил твёрдый член и гладкие яйца. Прошёлся вверх, невесомо, лишь кончиками пальцев потрогав мягкое колечко входа. Вырвав очередной стон из груди Реброва, улыбнулся. - Сейчас, милый… Погоди минутку… - прозвучало сбивчивым шёпотом. - Я только смазку прихвачу и сразу к тебе… - от горячего дыхания, опалившего ухо, на теле Реброва встали дыбом светлые волоски. - Никуда не уходи, я скоро! Из-за взбесившегося пульса, Горский с трудом расслышал слова парня. И словно через слой ваты донёсся звук удаляющих шагов босых ног. Сергей бессильно уронил голову на сгиб руки, даже не думая ослушаться. Никакая сила не могла сейчас сдвинуть его с места, так велико было желание разрядки. Иван поднялся и на ватных ногах направился к Реброву. Подошёл вплотную. Остановился. Во рту всё пересохло, выветрилось вместе с нужными словами. Седой протянул руку и мягко провёл по влажной коже, вдоль всего позвоночника. Ещё и ещё. Сильнее, напористее опускаясь всё ниже и ниже. Огладил призывно выставленный крепкий зад. Получив приглашающее движение бёдер в ответ, сжал. Поймал острым слухом сипящий вдох. Продолжил сдавливать всё сильнее, запуская пальцы глубоко в нежную кожу. Змей резко вздёрнул голову, обернулся. Когда же их глаза встретились, Иван с трудом проговорил: - Что, сучка, нравится подставляться? – каждое слово как ржавый болт, вылетало со скрежетом. - Любишь, когда имеют твою похотливую задницу? В глазах Сергея промелькнула синим ураганом целая гамма чувств: удивление, узнавание, понимание, страх... Последним зажегся азарт и ПОХОТЬ?! Он развязно улыбнулся, облизал кончиком языка растрескавшиеся губы. А после, уронив голову обратно на руки, ещё больше прогнулся в пояснице. - Шлюха! – прорычал Горский и с силой ударил ладонью по беззащитной ягодице. – Надо тебя наказать, - с громким звуком раздался новый шлепок. – Давно пора… *** На пороге холла, резко затормозив, остановился как вкопанный Максим. Его глазам предстало завораживающее зрелище. Иван с раскрасневшимися щеками и оттопырившимся в районе ширинки бугром навис над Змеем. Одной рукой он придерживал за бедро Сергея, другой же звонко нахлёстывал поджавшуюся задницу. На коже блондина алыми маками расцветали отпечатки ударов. Сергей что-то мычал себе в руку. Когда же, приподняв голову, он обернулся и посмотрел на Ивана, осоловевшими глазами, Львов почувствовал, что сейчас взорвётся. Теперь Максим понимал и принимал условия давней игры мужчин. Его Змей плыл, пылал от действий любовника. Парень заткнул костяшками пальцев собственный рот, чтобы не застонать в голос, когда услышал от окна томное: - Спасибо, хозяин! Внутри шевельнулось и закрутилось юлой что-то тёмное, первобытное, злое: "Наказать… Я тоже должен… Его надо наказывать и почаще… Хочуу…" Но хруст в руке отвлёк от диких мыслей чёрным туманом носящихся в голове. Львов с удивлением взглянул на большой тюбик смазки, что сжимали его пальцы. Ещё немного и пластик, не выдержав давления, начал бы трескаться в сильных руках. А в это время Горский прекратил свою экзекуцию и удивительно мягкими движениями оглаживал покрасневшую задницу Змея. Он шептал что-то разгорячённому любовнику, целовал нежно лопатки. А после, сплюнув на пальцы, прошёлся между крепкими половинками влажной рукой. Максим встрепенулся, подошёл к Горскому и тихо произнёс: «Возьми, Батя… Вам понадобится…». Вложив в руку Седого тюбик, он ушёл неровной походкой в сторону ванной. *** А после… Сходили с орбит сумасшедшие звёзды, взрывались, расплываясь яркими кругами под сомкнутыми веками. Неслась по венам, распылялась желанием, звёздная пыль возбуждения. Она отдавалась внизу, там, в самом центре мироздания, тягучей пульсацией. Аккумулировалась, превращаясь в мощный поток дикой энергии. Чтобы перерасти в сверхновую невероятного по силе оргазма. Ноги подкашивались, предавали размякшее от удовольствия тело. Иван сполз по стене на пол, устроившись в свободной позе. Сергей последовал за ним, присев чуть боком. Уложив голову на крепкое плечо Седого, продолжал вздрагивать, тяжело дыша. Прижав к себе любовника, Иван полностью расслабился. Опять в голове мужчины возникла ассоциация с Сержем, как с диким степным рысаком. Грива же из светлых волос, щекотавшая шею, дополняла образ. Вообще сейчас в голове Командора звёздным мусором носились самые странные мысли и фантазии. То мерещилась широкая и ровная как стол степь. То чудилась вдалеке девушка с развевающимися по ветру русыми волосами. Стройная фигура медленно приближалась и в лице её уже угадывались знакомые черты. То снова дикий мустанг несётся, прибивая мощными копытами ковыль, а его светлая грива, словно крылья за взмокшим крупом. Странные видения… Вдруг совсем рядом, ломая величие момента, раздалось: - Задницы не отморозите? – Максим навис сверху, щеголяя белозубой улыбкой. - Вставайте, любовнички. Идите уже в спальню. Иван лениво приоткрыл один глаз и тоже улыбнулся в ответ. - Лень… - глубокомысленно заметил он и снова смежил веки, - нам и здесь неплохо, правда, Серенький? Ребров что-то промычал в ответ, даже не думая шевелиться. Седой несколько раз, с какой-то щемящей нежностью поцеловал Сергея в висок, с удовольствием вдыхая его запах. А затем прижал к себе ещё крепче. Но, услышав у виска тихий шепот: «Ваня, поднимайся, здесь неподходящее место для отдыха», - встрепенулся. Взяв за руку Змея, Львов продолжил, уже обращаясь к нему: - Давай, мой хороший, вставай потихоньку, – прозвучало очень мягко, с заботой. - Вон с тебя уже на паркет подтекает. Пол прохладный, ещё простудишься. Ребров посмотрел на Макса долгим взглядом. С тревогой он что-то искал в глазах друга, возможно, осуждение? Но видимо так и не нашёл. Потому и улыбнулся тепло, с облегчением. А после, эротично так облизнув губы, ответил: - Только если ты меня вымоешь всего… везде. Максим не выдержал такой провокации. Зарычал, вздёрнул Змея на ноги и выдал сквозь зубы: - Вымою… только потом, если захочешь. А сейчас марш в постель, я с тобой ещё не кончил. - Но, Макс! – прозвучало томно или даже манерно. – Мне бы в душ… - Ни хрена! – в ответ нетерпеливо, сипло. - Ты мне и такой сгодишься. Спасибо Ване, подготовил тебя… Обидно будет не воспользоваться. А ну, бегом! Перехватив под локоть разомлевшего Змея, с силой потянул за собой. На пороге гостиной обернулся. - Батя, мы тебя ждём! – игриво обхватив Змея за талию, позвал Львов. – Давай-ка, Командир, догоняй. А то без тебя будет не так… интересно. Горский лишь махнул в ответ, засмеявшись глухо. «Вот докатился. Раскомандовались тут некоторые… озабоченные. Довели старика до разврата. Хотя… - в паху опять уже скрутилась тугая спираль желания. Вот-вот готова была развернуться и унести остатки мозга. - Пойти, что ли показать - кто в доме хозяин?! Пока порох в пороховницах совсем не растерял». Не знал Горский, не мог предугадать, чем это безумие может закончиться. Но одно он понимал чётко: только теперь, когда рядом были эти двое – он чувствовал себя до конца цельным. Спокойным и абсолютно счастливым. *** Сейчас А сейчас его спокойствию пришёл конец. Вернее ещё раньше. Тогда когда стало понятно, что даже эйфория от полнокровности их отношений не может затмить проклятую тягу к спиртному. Даже «торпеда», которая в скором времени будет вшита под кожу, не избавит от зависимости. И только он сам - боевой офицер, некогда сильный человек, мужчина… Тот кого любят, о ком заботятся, кому верят… Только САМ он может найти выход из тупика в который загонял себя долгие годы. Ивана отвлёк зуммер телефона. Он покосился на экран. Отклонив вызов, мельком заметив, что подобных звонков пропустил уже три. Улыбнулся. Прикурив следующую сигарету, заказал новую порцию кофе. Ещё минут двадцать Горский провёл в любимом кафе. Занимаясь банальным самокопанием, он всё чаще ловил себя на приятных воспоминаниях. И всё чаще перед глазами вставало встревоженное лицо Сергея и задорно улыбающийся Максим. Любимые, такие родные лица - его мальчишки! Вновь прозвучала трель звонка. На этот раз Горский всё же ответил. Звонил старый друг. - Борменталь, не жди меня. Я не приеду! – сказал резко и тут же отключил мобильный. Дверь кафе закрывалась плавно, звякнув напоследок тонким перезвоном «музыки ветра». Широкоплечая фигура седого мужчины, быстро удалялась в сторону проспекта. И ни резкий порыв студёного ветра. Ни мокрый снег, обжигающий старый шрам на левой щеке не могли сейчас его остановить. Заставить изменить с таким трудом принятое решение. Он шёл вперёд, слегка наклонив голову. Шёл твёрдой походкой свободного человека. Ветер играл полами незастёгнутого пальто. На шее, словно крылья птицы развевался синий, как Адриатика летом, шарф его друга. А там, позади, в приглушённом свете ламп уютного кафе... На барной стойке в пепельнице продолжала дымиться недокуренная сигарета. А ещё… янтарными всполохами переливался, играя в хрустальных гранях, так и не опробованный Иваном коньяк.