На перекрестке снов

Тогда — пять лет назад. Каждое лето Максим покидал изнывающий от жары родной город, где даже море в эту пору не приносило долгожданной прохлады. Несколько лет подряд в начале июня родители сажали мальчика на самолет, который в Риге встречал дедушка Макса. Максима Егоровича — высокого крепкого мужчину с такой же тёмной непослушной шевелюрой как и у внука и с такими же живыми карими глазами парень считал своим лучшим другом. По традиции семьи мальчишку назвали в честь деда. Но они были не просто тезками со схожими чертами, они являлись друг для друга настоящими родственными душами. С дедом, которого Макс шутя, называл «стариком» или просто «старшим», было тепло и уютно, даже лучше чем дома. Тезкам нравилось бывать вместе. Для них стало доброй традицией гулять по вымощенным камнем тротуарам старого города. Сворачивать на узкие улочки, еще не тронутые суетой большого города. Старший говорил, что если хорошо прислушаться, можно услышать удивительные истории, что нашептывают древние стены. Вдоволь нагулявшись, дед с внуком обедали в уличном кафе. Там подавали любимое блюдо Максима — запеканку из сельди с картофелем, название которой он так и не смог выговорить, поэтому звал по-своему «пудинш». Иногда дед даже позволял внуку пригубить легкого местного пива. Сытые и довольные они добирались до Рижского замка, где на пристани садились на прогулочное судно. Традиционные полтора часа проведенные в прохладе балтийского бриза пролетали быстро, а вид живописных окрестностей всегда радовал глаз. Выходили обычно на станции «Майори», потом добирались на самую окраину Юрмалы, где в небольшом доме уже лет тридцать жил дедушка Максим. Раньше его квартира занимала весь второй этаж, но после того, как сын Егор решил жениться на сокурснице и переехал на Юг, он продал ее большую часть. Бабушку Ингу мальчик не помнил, она умерла еще до его рождения, но слышал о ней много теплых и трогательных слов от отца и деда. В каждый приезд, захватив с собой большую охапку ромашек, Максим Егорович возил внука на могилу к бабушке на старое кладбище в Яундубулты. Несколько минут тезки проводили в тишине, вспоминая родного человека, а после, словно благословленные чьей-то светлой душой, уезжали домой. По приезду в Юрмалу они начинали неспешно готовиться в путь. Собирались основательно, потому как уезжали загород на целое лето. Максим с удовольствием помогал деду загружать его старую машину разными полезными вещами. И уже собрав все необходимое, Максим Егорович садился за руль престарелой «копейки», чтобы отвезти внука на Рижское взморье в Лиелупе на дачу. Большой деревянный дом со скрипучими ставнями в детстве казался Максиму старинным замком отважного ярла. Иногда конунг приходил к Максу во сне и неподвижно стоял у постели. Поначалу мальчишка боялся снов с призрачной фигурой, через которую просвечивал лунный свет. Он резко просыпался и долго лежал с широко открытыми глазами, размышляя о странном госте. «Кто этот викинг? Зачем он здесь?». Но в одну из ночей Макс, наконец, смог разглядеть образ ночного гостя. Он увидел лицо призрака внимательно взирающего с высоты своего гигантского роста. Теплый, безмятежный взгляд ярла успокоил его и навсегда изгнал страх из детских снов. Проснувшись, Максим помнил многое из своих снов, но лишь лицо призрака память упорно скрывала, оставляя именно эту важную деталь сна расплывчатым пятном. Невозможность вспомнить не давала покоя, заставляла напрягать память и терзаться вопросами. Каждое утро, после завтрака тезки направлялись к заливу. В этом походе мальчик не мог избавиться от чувства, что помимо дедушки еще кто-то незримый все время присутствовал рядом с ними, как бы оберегая от зла. Мягкой поступью, не оставляя видимых следов, их всегда сопровождал призрак — давний хозяин снов Максима. Ему часто казалось, что он ощущает на себе внимательный взгляд викинга. Разыгравшаяся не на шутку детская фантазия, нашептывала Максу, о том, что ночной гость из сна и есть его ангел-хранитель. *** Дед много рассказывал о далеких звездах, неведомых галактиках, когда они бродили по песчаным пляжам Рижского залива в поисках особого камня. Старший знал много о камнях, глазах и душах. Казалось, Максим Егорович знал обо всем на свете. И именно Старик поведал Максу о старой примете, в которую свято верили могучие викинги: «Если найти камень, точно передающий цвет глаз, можно обзавестись сильнейшим амулетом на удачу и любовь». Глаза Макса обладали необычным, переменчивым оттенком, завораживали глубиной. Когда-то в них как в открытой книге можно было читать все эмоции. Раньше, в той прошлой счастливой жизни, радужка его глаз могла приобретать насыщенный цвет гречишного меда или темного янтаря с Рижского взморья. Лучистые от бликов солнца огоньки в его глазах играли оттенками, словно яшма, подсвеченная изнутри, а темно-зеленоватые вкрапления казались застывшей россыпью изумрудов. Внуку и деду часто удавалось находить янтарь. Но это были совсем маленькие осколки, притаившиеся прямо под соснами, что веками стояли молчаливыми гигантами на границе леса и песка. Два Максима долго бродили по антикварным и ювелирным лавкам городка. Наконец, они нашли большой, необработанный янтарь цвета гречишного меда. В его нутре навечно застыли маленькие зеленые жучки. Максим искренне радовался находке. А получив свой личный уже обрамленный амулет, лез к деду с искренними объятиями. *** Сейчас. «Старик, как же мне тебя не хватает! Ты единственный понимал меня по-настоящему. Если бы старший был жив я бы не чувствовал себя потерянным щенком, что как побитая приблуда, навязался чужим людям. А теперь тебя нет, ты ушел к своим любимым звездам… И только камень цвета родных глаз остался напоминанием о тебе».