Запах моей осени

*** Нас было четверо. Мы уже изрядно напились и шли к своей любимой скамейке в парке, которая потерялась где-то в тени густых деревьев. С собой мы взяли еще алкоголя: вечер только начинается. Да и чем еще заняться во время летних каникул, кроме как шататься без дела и напиваться, тем более последний год школы уже не за горами. Первый месяц лета я провел в спортивном лагере, где много времени посвящал любимому спорту — кикбоксингу. Во второй месяц бабуля забрала меня на дачу, но я и не жаловался — там я познакомился с отличной девчонкой, которая давала мне по первому зову. В августе я решил все же остаться в городе и развлечься со своими школьными друзьями, которые в большинстве своем были дебилами, зато с ними можно было весело провести время. Когда подошли ближе к скамейке, я заметил, что наше излюбленное местечко кто-то уже занял — кто именно, я сразу не смог разобрать: невозможно было определить парень это или девушка, так как лицо незнакомца скрывал черный капюшон толстовки. — Влад, там кто-то есть, — обратился ко мне Андрей — мой худощавый белобрысый одноклассник. — Сейчас разберемся, — ухмыльнулся я. Я подошел к скамейке и, положив руки на свои бока, звучно харкнул на землю. — Эй, ты! — грозно рявкнул я. — Это наше место! — Ясно… — услышал я тихий голос из-под капюшона — он точно принадлежал парню — тут гадать не нужно было. В руках незнакомца я увидел блокнот и карандаш. — И долго нам ждать? — спросил я, продолжая напирать. — Я ухожу… — тихо сказал он, достал из-за спины рюкзак и принялся складывать в него свое барахло. — Ну-ка, фейс свой покажи, — резко сказал я. Парень от моего голоса вздрогнул и все ребята, которые стояли за моей спиной закатились дружным смехом. — Зачем?.. — спросил он, а после обнял свой рюкзак и осторожно поднял на меня свои большие зеленые глаза. — Морда у тебя больно знакомая, — заметил я, — откуда я тебя знаю? — Это же наш новенький, которого в конце года перевели! — воскликнул Костя — коренастый парень с короткими черными волосами, он сразу подсел на скамейку к испуганному пареньку и спросил, — ты же Илюха? Колесников, да? — он положил руку на его плечо, от чего парнишка еще крепче обнял свой рюкзак и сжался в комок. — Сними с него капюшон! — приказал я. Костя ухмыльнулся и стянул с головы парня капюшон — на плечи мальчишки тут же упали длинные русые волосы. И, тогда я сразу его вспомнил — Костя был прав — это наш новенький, который перевелся в наш класс за месяц до окончания учебного года. Он был низкого роста — примерно сто семьдесят с хвостиком и внешне очень напоминал девчонку. В классе он ни с кем не успел подружиться, так, общался с парой одноклассниц, но в основном сидел всегда один и что-то рисовал в своем блокноте. — Нахрена тебе такие волосы? — с издевкой спросил я его. — Ты что — баба? Он ничего не ответил — только опустил глаза и крепко сжал свои губы. — Отвечай, когда тебя спрашивают! — рявкнул Олег — еще один мой одноклассник, в нашей компании он занимал второе место после меня. Он был такой же высокий, за метр восемьдесят, и широкий в плечах. Мы с ним, вообще, очень похожи были: темные волосы, карие глаза и смуглая кожа. Только вот, в отличие от меня, он был глуповат, поэтому все лавры в нашем классе достались мне. Красота, сила и ум — вот три критерия, по которым судили в нашей школе, и, если эти факторы совпадали, тебя однозначно ждали уважение и успех. Все ребята сверлили своими взглядами мальчишку и терпеливо ждали его ответ. — Мне так нравится… — тихо ответил Илья. — Нравится быть девчонкой? — усмехнулся я, и ребята снова начали смеяться. — Я не хочу, чтобы меня определяли по половому признаку… пол не важен, важен человек, — вдруг разговорился мальчишка. — То есть ты — оно?! — заржал в голос я. — Оно… — хохотали рядом со мной парни, сгибаясь пополам. Илья вдруг встал на ноги прямо передо мной — боже, какой же он маленький! — Я пойду… — неуверенно сказал он, глядя на свои кеды. — Дай! — я выхватил из его рук рюкзак и бросил обратно на скамейку. — Сейчас мы определим твой пол, если сам не можешь разобраться, кто ты — мужик или баба. Парень поднял на меня свои зеленые глаза, в которых читался страх. А он симпатичный, такой смазливый, если бы не его голос, то я бы принял его за девочку — вполне себе такую миленькую девочку. — Снимай толстовку, — грубо сказал я, и выжидающе посмотрел на него, прищурив глаза. Парень не двигался и тогда я процедил. — Не будешь делать, как я хочу — тебе же хуже. Илья, наклонился вперед и его глаза спрятались за длинной русой челкой. Он обхватил края своей черной кофты руками и медленно стащил ее с себя. — Теперь футболку, — я продолжал сверлить его своим взглядом. Он сглотнул, повернулся и положил толстовку на скамейку, а после стал снимать с себя футболку. Я окинул его оценивающим взглядом — худощавое тело и белая сияющая кожа. Я заметил, что он дрожит — интересно, чем вызвана эта дрожь? Ему холодно или же страшно? Хотелось бы, чтобы это было второе — я люблю, когда меня боятся. — Видишь, сисек у тебя нет, — с ухмылкой заметил я, и парень тут же обнял себя руками, пытаясь спрятать свое хрупкое обнаженное тело. — А, может, еще не отрастил, — засмеялся Олег. — Ты прав, — сказал я своему другу, — может быть, еще вырастут. Придется продолжить, — я оскалил зубы и снова обратился к зеленоглазому, — снимай штаны. — Не надо… — заскулил парнишка и попятился назад, но тут же уперся в скамейку. Вот, дурачок — зачем дергается, понимает же, что уже никуда от нас не денется. — Я не люблю повторять дважды, — я тяжело вздохнул и сделал шаг ему навстречу. — Сам снимешь или тебе помочь? Все молчали и с замиранием смотрели на нас двоих. — Отпустите меня… пожалуйста… — Илья поднял на меня свои блестящие от влаги глаза. — Снимешь штаны и отпустим, — сказал я с ухмылкой. Ребята начали тихонько хихикать. Я с ожиданием смотрел на парня, но тот замер и напуганными глазами смотрел куда-то в сторону, он продолжал обнимать себя руками и дрожать, еще чуть-чуть и, кажется, он расплачется. — Жаль, — сказал я. — Я хотел с тобой по-хорошему, придется по-плохому. Андрей, Костя, держите его! — крикнул я своим одноклассникам. Те сразу подскочили к нам, встали с двух сторон от парнишки и схватили его под руки. — Отпустите… Пустите меня! Отпустите! — отчаянно сопротивлялся зеленоглазый: он буквально повис на их руках. — Крепче держите, — сказал я парням и плотнее встал к мальчишке. — А ты не рыпайся, — сказал я ему и принялся расстегивать пуговицу на его джинсах, потом справился с молнией и стянул штаны до колен. — Не трогай меня! — закричал он и, каким-то образом высвободив одну свою руку, которую держал Андрей, толкнул меня в грудь. Я громко рассмеялся. — А ты сильнее, чем кажешься, — сказал я парнишке, который в попытках освободить вторую руку повернулся ко мне спиной. — Отпусти его, — сказал я Косте, — сам справлюсь. Одноклассник тут же освободил его, и я быстро схватил зеленоглазого, который уже начал натягивать на себя спущенные джинсы. Обхватив его тело вместе с руками, я крепко прижал его к себе спиной. — Попался, — с усмешкой сказал я, и тут же стал снимать с него трусы. Коснувшись его ягодиц, я заметил, что у него очень нежная кожа. — Отпусти… — дергался мальчишка. — Не трогай меня! Убери руки! — Какая недотрога, — одной рукой я продолжил тащить его трусы вниз, а другой крепко сжимал его хрупкое тело. Я отошел на несколько шагов назад, потащив мальчишку за собой, чтобы все ребята могли насладиться зрелищем. — Ну что, есть там что-нибудь? — продолжал усмехаться я. — Есть, есть, — загалдели они. — Значит, ты, все-таки, парень, — сказал я, снова наклонившись к его уху, а после, услышав всхлипывания паренька, добавил: — Член у тебя есть, а плачешь ты все равно, как баба. Прижимаясь пахом к его обнаженному заду, я вдруг ощутил сильное возбуждение. У него, по-своему, довольно красивое тело: такое, на первый взгляд, хрупкое, но на самом деле достаточное сильное — я заметил плавный рельеф мышц. Кроме того, его беззащитность и страх жутко заводили меня. Будь он девчонкой я бы тут же трахнул его не раздумывая, даже при парнях не постеснялся бы. А хотя… С девчонкой проблем не оберешься — сразу побежит мамочке жаловаться. А этот парень, я уверен, будет молчать. У него есть принципы, дерьмовые, но все же… — Эй, оставьте нас, — сказал я парням, — поиграю с ним немного. Андрей и Костя бросили на меня растерянные взгляды, но все же, почти сразу, без вопросов, направились по дорожке, в ту сторону, откуда мы только что пришли. — Стойте на стреме, — бросил я им вдогонку. — Что ты хочешь с ним сделать? — спросил меня Олег, кивнув в сторону хныкающего паренька. — Не твое дело, — процедил я. — Иди! Проследи, чтобы те двое не подсматривали, — я указал взглядом на удаляющиеся спины одноклассников. — Ты слишком много выпил, — заметил Олег. — Смотри, не перегни палку, — хмыкнул он, развернулся и направился следом за ребятами. Как только я увидел, что он скрылся за поворотом, я тут же впился губами в хрупкую шею зеленоглазого. Боже… как от него приятно пахнет… Я зарылся носом в его волосы и потянул воздух, прикрыв свои глаза. — Ч-что ты делаешь? — спросил Илья дрожащим голосом. — Хочу тебя… — прошептал я и стал ласкать его тело руками. — Хо…чешь? Ч-что?.. — проскулил он. — Ты же сам сказал, что ты не парень и не девушка… пол не имеет значения, ведь так? Значит… — я снова стал жадно целовать его шею и, продолжая одной рукой прижимать его к себе, стал гладить его белые ягодицы свободной рукой. — П-пожалуйста… не надо… — умолял он меня. — Ты ведь никому не расскажешь? — спросил я и стал искать пальцами его дырочку и, когда нащупал ее, медленно ввел в него свой палец. Какой он там горячий… Мой член уже начал болеть от желания скорее войти в него. — Я не хочу… не хочу! — сопротивлялся, зажимаясь, он. — Не дергайся! — процедил я. — А то врежу! — Пожа-а-алуйста, — разошелся в рыданиях он, когда я вынул из него палец и принялся расстегивать ремень на своих джинсах. Справившись с пуговицей и замком, я толкнул мальчишку к скамейке. — Заткнись! — процедил я. — Не надо! Прошу, не надо! — начал громко кричать он. Блядь… Тогда я не выдержал и зарядил коленом ему в поддых: парень сразу согнулся пополам и руками уперся в скамейку. Он хватал ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Вообще, я не хотел его бить, хотя, не буду скрывать, люблю помахать кулаками. Но все же, я предпочитаю драться с теми, кто хоть немного близок к моему телосложению. Таких, как Илья, я, как правило, не трогаю — просто запугиваю, и этого обычно достаточно. Мне даже немного жалко стало мальчишку — зарядил я ему нехило, наверное, даже синяк останется. — Я ведь мог быть ласковым, — сказал я, склонившись над ним. — Не нужно было орать. — Нет… по… жалуйста, не делай этого… — снова начал хныкать он. — Жопу свою выше подними и молчи в тряпочку, — сказал я, обхватывая его зад и подтягивая к себе. Илья сложил руки на скамейке и уперся в них лбом — он продолжал громко всхлипывать. — Так не пойдет, — сказал я, схватил его за волосы и потянул на себя, потом засунул свои пальцы в его рот, смочив их в слюне. — Видишь, я забочусь о тебе, — отметил я и принялся смазывать его вход. — Не… не надо… — все еще скулил он. — Замолчи уже! — рявкнул я и, плюнув себе на руку, смазал слюной свой член. Никогда не трахал парня, но мудреного здесь ничего нет — дырка есть, и без Google ясно, что мне с ней делать. Я уперся членом в его зад и стал делать попытки войти в него, но мальчишка сразу подался вперед, пытаясь уйти от меня. Тогда я обхватил его бедра и стал насаживать его дырочку на свой член. Охуеть… как классно… — А-а-а-а, — закричал мальчишка и видимо от боли соблазнительно прогнулся в пояснице: это только еще больше раззадорило меня. Я уже наполовину ввел в него свой член и склонившись над ним, прошептал: — Тише-тише… будешь себя хорошо вести — я буду ласковее, — я жадно поцеловал его в обнаженное плечо. — Не нужна мне твоя ласка… — рыдал мальчишка, дергая плечом. — Как хочешь, — бросил я и, обхватив рукой его рот, чтобы хоть как-то сдержать его крики, начал плавно двигать бедрами. Я уперся коленями в скамейку, прижав к ней мальчишку, и быстро стал входить в свой ритм. Его юное нежное тело, сдавленные стоны и слабость передо мной невероятно возбуждали. Я трахал его, погружаясь все глубже, и ощущал невероятное наслаждение — признаться, я впервые ощущал, что так хочу кого-то. У меня даже мелькнула мысль, что я хочу, чтобы между нами это снова когда-нибудь повторилось… Но не так… Не здесь… Затыкая его рот одной рукой, другой я обхватил его тело и крепко прижался грудью к его белоснежной спине. Мое дыхание сбилось… и с каждым толчком из моего рта стал вырываться стон… Какой же он… прекрасный… Я закрыл глаза и, глубоко загнав свой член в его задний проход, со звучным стоном излился. — Охуеть… — я продолжал прижиматься к нему и тяжело дышал. Освободив его рот, я нежно погладил его по голове: — Тише-тише… — шептал я, слушая как он тихонько плачет. — Теперь отпустишь меня?.. — жалостливо заскулил он. — Подожди… — закрыв глаза, я прижался губами к его спине и поцеловал. — Побудь еще немного со мной. — Мне больно, — всхлипывал он. — Хочу, чтобы ты был моим, — вдруг сказал я — сам не ожидал, что могу выдать что-то подобное, но, похоже, в тот момент мной двигали эмоции и, конечно, добрая порция алкоголя. — Отпусти… — он снова принялся за свое, игнорируя мои слова. Тогда я приподнялся и медленно вывел из него свой член и, глянув на его зад, заметил, как по его ягодицам стекает моя сперма. Отстранившись от него, я принялся застегивать свои штаны. Илья тут же поднялся и стал ладонями стирать с раскрасневшихся щек слезы. Он осторожно поглядывал на меня большими напуганными глазами и быстро натягивал на себя одежду. Я стоял рядом и, молча, наблюдал за ним. Когда он оделся и принялся накидывать на плечи лямки своего рюкзака, я спросил его: — Ничего не хочешь мне сказать? Он посмотрел на меня взглядом полным злобы и ненависти и процедил: — Иди на хуй, урод! — он натянул на голову капюшон и, приложив руку к животу, ушел прочь. *** Ненавижу первое сентября. Я кое-как разлепил глаза и перевернулся в кровати. Снова школа, уроки и жизнь по дебильному расписанию. Пиздец… Пока я собирался, я думал о том, что снова увижу Илью. Интересно, как он там? Этот мальчишка сильно запал в мой мозг: две недели, я каждый день вспоминал тот случай в парке. С одной стороны, меня мучила совесть — все-таки я изнасиловал его… а это паршиво. Он, наверное, несколько дней рыдал в подушку после того, что я с ним сделал. Да, мне было стыдно и это чувство противным маленьким червячком поедало меня изнутри. Тогда я действовал на эмоциях, совершенно не думая ни о его чувствах, ни о последствиях — глупо и очень опрометчиво. Но с другой стороны, каждый раз перед сном, в постели я вспоминал его нежное тело и тихие сдавленные стоны, и рука сама тянулась к члену. Как же я хотел снова овладеть им… Когда я пришел на «линейку», на площадке перед школой уже собралась толпа учеников и все искали свой класс для торжественного построения. Когда я нашел своих, то мой взгляд тут же уперся в русый затылок — это был Илья, он собрал свои длинные волосы в милый хвостик. Я осторожно подошел сзади и потеребил кончик его стянутых волос так, что он даже не заметил. Потом положил ладони на его хрупкие плечи и, склонившись к его лицу, негромко сказал: — Привет. Парень сразу дернулся, обернулся на меня и отшатнулся, упираясь спиной в кого-то из нашего класса. Он смотрел на меня большими зелеными глазами и часто моргал. — Мог бы и поздороваться, — я прищурил глаза. — Отъебись, — процедил он и отошел, прячась в толпе одноклассниц. Ко мне подошел Олег. — Здарова, — он пожал мою руку. — Все еще не наигрался? — он кивнул в сторону, где только что скрылся зеленоглазый. Уголок моего рта приподнялся, изображая на моем лице ехидную ухмылку: — Нет, — коротко ответил я. Тогда Олег приблизился ко мне и прошептал на ухо: — Когда надоест — скажи. Я тоже хочу. У меня от его слов по спине пробежал неприятный холодок. Я бросил ледяной взгляд в глаза своего друга — значит, и ему Илюха приглянулся. От этой мысли мне даже как-то тошно стало. Нужно сразу провести все границы: не позволю никому притронуться к мальчишке. — Он — мой, — твердо сказал я, продолжая сверлить взглядом Олега. — С друзьями делиться нужно, — отметил кареглазый. — Бери кого хочешь, — я тяжело дышал, чувствуя, как во мне закипает ревность, — но его не трогай. — Я подожду, — хмыкнул Олег, — скоро он тебе надоест, как и все другие. Этот парень слишком хорошо меня знает: я никогда никем всерьез не увлекался. Мог добиваться девчонки три месяца, а потом, трахнув ее раз, тут же начинал поиски новой цели. Я по своей натуре — охотник: если птичка попала в клетку, то интерес к ней тут же пропадает. Теперь было очевидно, что Олег догадался, что в тот вечер я сделал с мальчишкой — я думал, что мой друг будет меня осуждать, называть пидором или еще кем-то в этом роде, но такого поворота я никак не ожидал… Тут, вероятно, сказалось мое чрезмерное влияние в нашем классе. Если я ничего не вижу стремного в том, чтобы трахнуть парня, значит, и остальные считают это нормальным. Дерьмо! Когда «линейка» закончилась, все разошлись по классам. Илья сидел на первом ряду, за третьей партой, у окна, а я на третьем, за первой партой — хреново, даже не могу пялиться в его затылок. Сначала классная развела болтологию на тему того, что мы теперь в выпускном классе и нам нужно усерднее заниматься, а потом сразу начался урок математики. Вот за что ненавижу первое сентября, так за то что ты вот только вышел из лета, весь такой расслабленный, а тебя тут же тыкают носом в учебник и начинают грузить информацией. — Колесников, к доске! — вдруг сказала учитель и я сразу оживился. Я выгнул шею и уставился на Илью, тот неловко поднялся со своего места и медленно вышел вперед. — Ты решаешь здесь, — сказала ему Любовь Владимировна, — а остальные в своих тетрадях. Парень взял мел и принялся переписывать уравнение из учебника. «Какой аккуратный почерк», — отметил я. Уравнение я решил быстрее его и теперь, облокотившись на парту, с интересом наблюдал за его решением. Что тут скажешь, в математике я шарил как надо. Вдруг я заметил, что Илья остановился и, как идиот, стоял и пялился на доску. — Тебе нужно потенцировать действие, — подсказал я. — Суворов, не подсказывай! — училка хмуро посмотрела на меня. — Если решил — сиди молча. Парень сразу оживился и продолжил чиркать на доске. Потом он повернулся к учительнице и сказал: — Уравнение корней не имеет. — Все верно, — сказала учительница, поднялась со стула и подошла к Илье. — Молодец, — похвалила она его и коснулась рукой его плеча: парень тут же отшатнулся и, надувшись, отступил в сторону. О-па! С чего такая реакция? Я думал, он только на меня так реагирует. Было похоже на то, что он вообще не любит, когда к нему прикасаются. — Ладно… — училка растерянно посмотрела на него, — иди на свое место, — а потом вернулась к своему столу и, склонившись над журналом, начала писать что-то ручкой, — «пятерка», — сказала она после. Когда урок закончился, я сразу начал искать глазами Илью и вдруг увидел, как он быстро прошмыгнув мимо меня, вышел из класса. Я тут же подскочил со своего места и отправился за ним. Нагнав его в коридоре, я крепко схватил его за руку выше локтя, но он удивительным образом высвободился и, обернувшись, хмуро спросил: — Чего тебе? — А где «спасибо»? — я с улыбкой спросил мальчишку. — Я ведь помог тебе сегодня на уроке. — Спасибо, — сухо сказал он, а потом добавил резким голосом, — а теперь отъебись! — Зачем же так грубо? — ухмыльнулся я и снова попытался схватить его, но он оказался чересчур шустрым и снова ушел от меня, пятясь назад. — Лапы свои убери! — отрезал он. — Не любишь прикосновения? — спросил я, убирая руки за спину. — Видишь, я тебя не трогаю. Я просто хочу поговорить. — Ты еще не понял? — Илья бросил на меня злобный взгляд. — Уйди на хуй от меня! Пиздец, дерзкий! За такие слова другого я бы уже давно опустил мордой в унитаз, но его обижать мне не хотелось: ему и так уже досталось нехило. На самом деле, я даже подружиться с ним хотел, а точнее сделать своим, чтобы он, как и все остальные в нашем классе, пяточки мои вылизывал. — Может быть, я извиниться хочу, — обиженно произнес я. — Извиниться?.. — его взгляд на секунду стал каким-то потерянным, а после он вновь нахмурил брови и прошипел. — Засунь свои извинения себе в задницу! — Ну все! Ты меня достал! — внутри меня уже все клокотало от его дерзости, я схватил его за рубашку и потащил к стене, к которой благополучно припечатал. Я склонился к его лицу и прошептал: — Будешь дерзить — оттрахаю так, что неделю на своей жопе сидеть не сможешь! Парень схватился руками за мои запястья и стал пытаться вырваться из моей хватки. — Отпусти меня, педик недоделанный! — прорычал он. — Рот закрой! — процедил я и прижал ладонь к его лицу. — Будешь о таком в школе кричать — на цепь посажу и станешь у меня помои с пола жрать. Уяснил? — а потом посмотрел в его напуганные глаза и уже ровным голосом спросил. — Почему ты такой упертый? Я ведь не хочу тебя обижать… — я осторожно убрал руку от его рта. Парень взглянул на меня влажными глазами и дрожащим голосом тихо спросил: — А что ты хочешь? Снова трахнуть меня? — Да, — коротко ответил я. Илья сглотнул и отвел взгляд в сторону: — Почему я? — проскулил он. — Потому что ты мне нравишься, — признался я, медленно выпуская ткань его рубашки из своих пальцев. — А ты мне — нет! — процедил он, толкнул меня ладонями в грудь и тут же убежал обратно в класс. *** А парень оказался довольно шустрым, почти неуловимым. Он хорошо изучил меня и всегда был на шаг впереди. Стоило только мне отвернуться, отвлекаясь на что-либо, он сразу пропадал из моего поля зрения. Я несколько раз хотел подловить его после школы, но он ловко ускользал от меня. Это начинало раздражать. Да что тут говорить — это меня дико бесило, кроме того, теперь я хотел его еще больше — своим поведением он только раздразнил мой дух охотника. Спустя неделю я сидел на перемене за своей партой на химии и, подперев голову рукой, пялился на зеленоглазого, который с улыбкой на лице о чем-то разговаривал со своей соседкой по парте Машкой. «Какая же у него все-таки милая улыбка, — думал я, — такая теплая, а на щеках забавные ямочки. А мне вот он никогда вот так не улыбался… " Бесит! В классе я подходить к нему опасался, а то, не дай бог, снова начнет кричать и педиком меня обзывать — мне на хуй это не нужно, своей репутацией я очень дорожил. Но все же, я должен как-то перехитрить этого сопляка! — Опять на него смотришь, — заметил Костя, который сидел со мной за одной партой. — Маленький сученыш! — прошипел я. — Никак не могу его поймать! — Да забей ты на него, — хмыкнул мой друг. — Не-а, — прошептал я, — пойдем, у меня есть план. Я поднялся на ноги и направился к Андрею, который сидел за четвертой партой у окна, прямо за спиной моей желанной цели. Когда я подошел ближе, Илья бросил на меня испуганный взгляд и тут же отвел глаза, но я сделал вид, что не замечаю его. — Андрюха, пойдем в столовку, жрать хочется, — обратился я к однокласснику. — Но перемена уже скоро закончится, — возразил Андрей. — Пойдем! — грубо сказал я. — Мы быстро. — Ладно, — сказал он и нехотя поднялся из-за парты. Когда мы втроем вышли из класса и зашли за угол, я сказал ребятам: — Стоять! — А разве мы не в столовку? — растерянно спросил блондин. — Нет, — ответил я и осторожно выглянул из-за угла. — Бинго! Я тут же увидел Илью, который осторожно вышел из класса и, посмотрев по сторонам, направился в сторону туалета. О такой удаче я даже и не мечтал. — Так, — сказал я ребятам, — поймаем его там. Вы стоите на шухере и никого не впускаете. Поняли меня? — Да, — ответили они хором. — Идем, — я поманил их за собой, и мы рванули за мальчишкой. Когда я вошел в туалет, Илья уже стоял у раковины и мыл руки. Помимо него в туалете было еще пара пятиклассников, которые стояли у окна, пялились в смартфон одного из них и тихонько хихикали. — Мелюзга, на выход! — скомандовал я. Парнишки посмотрели на меня удивленными глазами и тут же рванули прочь из туалета. Когда они скрылись за дверью, на моем лице возникла самодовольная ухмылка. — Ну, привет, — сказал я и встал перед напуганным Ильей. Он ничего не ответил, только опустил глаза и отступил на шаг. — Честно признаться, тебя не так просто поймать, — заметил я. — Не трогай меня… — тихо сказал он и плотно сжал свои губы. — Не трогать? — спросил я с придыханием и потянулся к нему руками, он весь съежился и прижал к груди свои маленькие кулаки. Я ласково провел рукой по его волосам, а после завел ее за его спину и притянул к себе, заключив в крепких объятиях. Мне пришлось наклониться, чтобы уткнуться носом в его макушку и потянуть носом воздух: — Люблю твой запах, — прошептал я и стал толкать его к стене. — Чего ты хочешь? — заскулил он. — Поцеловать тебя, — признался я, уже давно мечтавший ощутить вкус его чувственных губ. — Нет! — он начал отталкивать меня. Тогда я потянулся рукой к его подбородку, чтобы приподнять его мордашку, но парень резко проскользнул спиной по стене и сел на корточки, обхватив руками свою голову. Вот шустрый! — Блядь! — выругался я, понимая, что мне придется пачкать свои брюки, чтобы как-то добраться до него. Я присел рядом, опустившись на одно колено, и погладил руками его пальцы, которые зарывались в его русых, распущенных волосах. Возможно, если я буду с ним ласковее, он скорее примет меня. — Не трогай… — снова просил он. — Один поцелуй, — сказал я и начал поглаживать его коленку, — и я от тебя отстану. — Я не хочу… — проскулил он. — Не поцелуешь, тогда снова трахну тебя, — стал угрожать я, раз моя ласка на него никак не действовала, — прямо здесь и сейчас. Парень медленно убрал от головы свои руки и поднял на меня влажные зеленые глаза. Я посмотрел на него холодным взглядом, чтобы он точно не сомневался в твердости моих слов. — Совсем отстанешь? — жалостливо спросил он. — Совсем я отстать от тебя не могу, но сегодня отпущу, — честно сказал я. — Нет! — он снова закрылся руками. Я тяжело вздохнул: придется исполнять свою угрозу — отступать от своих слов я не намерен, — нельзя, иначе он решит, что все мои слова — лишь попытка запугать его и не более. — Значит, хочешь потрахаться? — спросил я и, схватив его за запястье, резко поднялся и потянул его за собой. — Нет! Нет! — кричал он, пытаясь освободиться. — Не рыпайся! — сказал я сквозь зубы и стал тянуться рукой к ремню его брюк. — Не надо… — захныкал он, пытаясь ускользнуть от меня. — Сегодня будет еще больнее, — предупредил я. — Жалеть не буду. Мальчишка вдруг перестал сопротивляться. — Ладно… — заскулил он, — я поцелую… Из моей груди вырвался вздох облегчения: мне совсем не хотелось его снова насиловать, а тем более в школьном туалете, если об этом кто-то узнает — мне хана! — Ладно, — я выпустил его, он сразу отошел к стене и с застывшим взглядом смотрел на меня. — Только с языком, — сказал я ему и, опираясь ладонью о холодный кафель, склонился над парнем, приблизившись к его лицу. — Целуй, чего ждешь? — нахмурившись спросил я. Я бы давно мог поцеловать его насильно, но мне все же хотелось, чтобы наш первый поцелуй был чуть более романтичным, чем наш первый секс. Он поднял на меня виноватые глаза и тихо сказал: — Я не умею… Чего?! — Ты что, никогда не целовался? — удивился я. — Нет… — Ну, приехали… — я закатил глаза. — Ладно, я сам, — вздохнул я и стал медленно приближаться к его губам, он сразу же сжал плечи и зажмурил глаза. — Расслабься, я не укушу, — сказал я и сначала нежно поцеловал его в уголок губ — парень дернулся и начал тихонько дрожать. Потом я поцеловал его в щеку, затем чмокнул рядом с ухом, после в шею — решил растянуть удовольствие. К тому же целовать его было жутко приятно: когда мои губы касались его нежной кожи, тело окутывало тепло и мое сердце от волнения ускоряло ритм. — Ты мне нравишься… — снова признался я ему, и на этот раз мой поцелуй был обращен в его нежный рот, медленно оттягивая его нижнюю губу, я прикрыл глаза и глубоко дышал. Какое-то время я наслаждался вкусом его губ, а после мне захотелось большего, и я прошептал. — Зубы разомкни. Илья послушно приоткрыл рот и тогда я обхватил его руками и сильно прижал к себе, а после просунул язык между его губ, но он стоял, как застывшая статуя и ничего не делал. — Отвечай мне, — сказал я, продолжая лапать его и изучать своим языком его влажный рот. Тогда он, наконец, стал делать неловкие попытки, и наши языки стали ласкать друг друга. — Хорошо… — сказал я, продолжая наслаждаться страстным поцелуем. Я вытянул край его рубашки из брюк, запустил под нее руку и стал водить рукой по его стройной талии. Какое же у него охуительное тело… Еще немного и я не смогу держать себя в руках… Я освободил его губы и снова впился в его тонкую шею. Потянув носом воздух, я прошептал: — Обожаю… твой запах… Парень прогнул шею назад, и я заметил, что в уголках его закрытых глаз стояли слезы, готовые скатиться по его красным от смущения щекам. — Тебе не понравилось? — тихо спросил я и осторожно убрал слезинки с его лица. Не открывая глаз, он отрицательно покачал головой. — Почему? — я сглотнул. Он отвернул лицо в сторону и прошипел: — Ненавижу тебя! Урод! Ай! А это было обидно… Я ведь так старался доставить ему удовольствие. — Придется полюбить, — сказал я и ласково погладил его по щеке, — я от тебя теперь не отстану. — Убери руку, извращенец! — резко сказал он и ударил меня по пальцам. — Ты получил, что хотел! Теперь отпусти меня! Вот прибью же когда-нибудь! Кое-как сдержался, чтобы по морде ему за этот жест не зарядить. — Еще кое-что, — сказал я грубо и отстранился от него, засунул руку в карман и достал оттуда свой мобильный, — скажи мне свой номер. — Зачем? — он настороженно на меня посмотрел, параллельно торопливо заправляя свою рубашку обратно в брюки. — Чтобы было, — язвительно ответил я, а потом рявкнул. — Говори! Он вздрогнул от моего голоса, а после тихо сказал: — Ладно… — он начал называть цифры по одной, и я забил его номер в контакты. — Если соврал — прибью! — сказал я и запихнул телефон обратно в карман. — Кстати, ты никому не рассказывал, про то, что я тебя… в парке тогда? — Нет, — он стоял передо мной с опущенной головой и смотрел в пол. — Ладно, — я вздохнул, — пойдем в класс, — я попытался приобнять его за плечи, но он резко отстранился. — Не лапай! — процедил он и быстро направился к выходу. *** После сцены в туалете я не находил себе места: в паху зудело от желания. Как же мне его снова заполучить? Но не изнасиловать, как в первый раз, а по-настоящему добиться его. С девчонками проще — после пары вот таких напоров и шепотков на ухо все они со временем ломаются, а он… совсем другой. На следующий день я возвращался один из столовой и вдруг заметил Илью — он стоял в углу у окна, недалеко от входа в библиотеку, плотно закрыв лицо руками и упираясь лбом в стекло. Что он тут делает? Урок уже минут как пять начался. Я подошел к нему и устроился рядом. Опираясь задницей о подоконник, я наклонился ближе и спросил: — Ты чего? — Уходи… — проскулил он, и я услышал тихие всхлипывания. — Плачешь, что ли? — взволнованно спросил я. — Что случилось? — Я сказал — проваливай! — процедил он и повернулся ко мне спиной, продолжая прижимать руки к лицу. — Да блядь, что случилось? — психанул я, оторвал свою пятую точку и обошел его с другой стороны. — Ничего… — выдавил он. — А почему тогда плачешь? — я наклонился ближе и протянул к Илье руку, но, когда коснулся его пальцев, он снова отвернулся. — Да я же помочь хочу! — взревел я и зайдя за его спину, схватил его запястья и развел тонкие руки в стороны. — Что за хуйня?! — я увидел, что у него носом шла кровь: капли тут же начали стекать с подбородка и падать на его белую рубашку. Парень начал хватать ртом воздух и громко всхлипывать. — Пиздец! — выругался я и, положив руку на его затылок, надавил на него, наклонив его голову вперед. — Голову вот так держи, руки подставь, чтобы кровь стекала. Как это произошло? — в моем голосе звучала тревога. — Не твое собачье дело! — хотел оскалиться он, но прозвучало это все равно как-то жалостливо, так как он все еще продолжал плакать. — Давай в медпункт тебя отведу, — сказал я и стал подталкивать его в спину. — Сильно болит? Парень, на мое счастье, не стал сопротивляться и последовал за мной. — Тебе какая разница? — заскулил он. — Разве тебя волнует, больно мне или нет? — Волнует, — сказал я холодным голосом, — теперь волнует. Мы стали подниматься с ним по ступенькам на второй этаж, где находился медпункт. И когда подошли к двери, он сказал: — Дальше я сам… — Ну нет, — сказал я, — я с тобой пойду. Я толкнул дверь, и мы увидели обеспокоенное лицо медсестры. — Что случилось? — она схватила бинт, размотала его и, оторвав от него полоску, подбежала к нам. — Не рассказывает, — ответил я за парнишку. — Приложи, — она приложила бинт к его носу и помогла сесть на кушетку. — Сиди так, пока кровь не остановится. Я сейчас лед принесу. Парень прижимал окровавленными пальцами свернутый бинт, и его плечи все еще вздрагивали. Я посмотрел на свои руки и увидел, что тоже немного перепачкался в его крови, даже манжеты рубашки испачкал. Дерьмо… Медсестра приложила лед к носу парня и наказала ему еще сидеть пятнадцать минут. Я плюхнулся рядом с ним и осторожно спросил, хотя внутри меня уже начинало все дрожать от гнева: — Тебя кто-то ударил? — А если и так, тебе то что? — он шмыгнул носом и сглотнул, наконец-то успокаиваясь. — Кто?! — грозно спросил я. — Не скажу, — сказал он в нос. — Ты мне скажешь! — резко сказал я, пока медсестра была в другой комнате. — Никому не позволено прикасаться к тебе! — Кроме тебя, да? — дерзил он. — Да, — сухо ответил я. — Тем более не скажу… — он снова тяжело сглотнул. — Я ведь все равно узнаю, и, поверь, тем кто это сделал придется несладко, — я наклонился ближе к нему и осторожно в щеку поцеловал, на мое удивление, он даже не дернулся. — Я тебя в обиду не дам, — прошептал я. — Не делай так… противно же… — сказал он и отвернулся. Выходит, я ему еще и противен! Вот же пиздец! И как? Как же мне теперь завоевать его доверие?! Хуйня какая-то… — Дай посмотрю, — в комнату вернулась медсестра. Илья убрал от лица лед и поднял голову вверх, чтобы она осмотрела его. — Кровотечение остановилось, — сказала женщина, а после осторожно пощупала нос зеленоглазого, — перелома нет. Что случилось-то? — спросила она, глядя в глаза мальчишки. — Ударился… случайно… — сказал он и отвел взгляд. Явно ведь врет! — Ладно, напишу справку — иди домой, отдохни, — а после, обратившись ко мне, спросила. — Проводишь его? — Да, — я кивнул. — Если снова кровотечение начнется или голова закружится — вызывай скорую, — сказала медсестра, отдавая в его руку бумажку. — Хорошо, — тихо ответил парень. Он уже умылся в кабинете врача и более-менее себя в порядок привел. О его травме говорили лишь капли крови на рубашке и немного распухший нос. Мы сходили в класс и объяснили ситуацию учителю, потом забрали свои вещи и направились к выходу из школы. Когда мы проходили мимо столовой, Илья вдруг сказал: — Пить хочу… купишь мне воды? — он посмотрел на меня неожиданно теплым взглядом. — Конечно, — сказал я. — Я тебя у входа подожду, — сказал он, а я тут же в столовку за водой рванул. И когда к прилавку подбежал, я вдруг осознал, что он только что сделал! Блядь! Я резко развернулся и бросился к холлу, где он меня обещал подождать. Конечно… Я остановился посреди холла и тяжело вздохнул, его там уже не было — сбежал! Провел меня, сученыш! Вот засранец! *** В тот день я названивал Илье до самого вечера, но он не брал трубку — значит понял, что я звоню. А этот гаденыш очень проницательный оказался… это, конечно, проблема… Так мне до него никогда не добраться. На следующий день он пришел в школу, как ни в чем не бывало, и стал игнорировать меня по полной. Ну все! Сегодня после школы непременно выловлю его! Не убежит! Когда прозвенел звонок с последнего урока, я начал быстро скидывать все барахло с парты в свой портфель. Пока занимался этим, наблюдал за зеленоглазым: он так же торопливо собирал свои вещи и на меня косился — блядь, прочитал-таки мои мысли, засранец мелкий. Но я все равно его поймаю! И когда я уже готов был рвануть прочь из школы, чтобы выйти первым и на улице его поджидать, ко мне подошла одноклассница Алина. С ней я мутил в прошлом году и она, вероятно, пыталась вернуть мое расположение к ней. — Владик, чем займешься сегодня? Давай погуляем? — предложила она. — Так… хм… — я делал вид, что размышляю, а сам продолжал наблюдать за Ильей — упускать из вида его нельзя, сразу же исчезнет. — Я думал сегодня по химии доклад сделать… — соврал я. — Сегодня же суббота, — сказала девчонка, — сделаешь завтра. Точно… сегодня суббота, и, значит, впереди выходные. Я перевел взгляд на ее лицо и начал обдумывать новую ложь, но с мыслями собраться было очень сложно — совсем не этим сейчас была занята моя голова. — Слушай, все равно не получится… у меня другие планы, — продолжал сочинять я, — давай в другой раз. — Ну, ладно… — расстроилась она. Я тут же начал искать глазами мальчишку, но его уже не было в классе. Блядь! И как он это делает?! — Извини… Давай, до понедельника, — попрощался я с Алиной и тут же побежал к выходу. Когда вырвался на улицу, осмотрелся по сторонам, но среди учащихся, которые шли из школы домой, его нигде не было видно. Пиздец… неужели снова упустил? Я даже не знаю в какую сторону он ушел. Нужно было уже давно узнать его адрес. Вот я дебил! Еще раз осмотревшись по сторонам, я все-таки решил еще поискать его и пошел в противоположную сторону от моего дома: он точно не рядом со мной живет, иначе я бы его все равно видел, когда он утром в школу идет. Когда забежал за угол школы, вдруг услышал знакомый голос: — Отпустите! Не трогайте меня! Это точно был Илья — его стоны я ни с кем не перепутаю. Что за хуйня там творится? Я пошел в ту сторону откуда звучали крики, и, в тени деревьев, увидел три силуэта. Когда подошел ближе, увидел как один из парней крепко держал руки мальчишки за спиной, второй, склонившись над ним, что-то говорил ему. Я узнал этих ублюдков: они учились на год младше и любили поиздеваться над шпаной, — трясли с них карманные деньги. Да уж, наша школа, как и, впрочем, весь район — далеко не райский уголок. Такое дерьмо тут не редкость. — Эй, вы, придурки, отпустите его! — сказал я, остановившись в паре метров от них. Они сразу устремили ко мне свои взгляды, и один из них, который был покрупнее и разговаривал с Ильей, грубо сказал мне: — Съебывай на хуй! Не видишь, мы тут разговариваем? Вот, сука! У меня уже начали чесаться кулаки, чтобы хорошенько врезать ему. — Я два раза повторять не буду! — прогремел мой голос. — Он что — твоя сучка? Нахера ты за него впрягаешься? — усмехнулся здоровяк. — Косички, небось, плетешь ему перед сном. — Он — мой одноклассник, и я не позволю никому обижать его! — сказал я и сразу пошел на парней. Тот, что держал Илью, сразу отпустил мальчишку и отошел в сторону, а другой, что был покрупнее, все еще оставался на месте и с вызовом смотрел на меня. — Ты в порядке? — спросил я зеленоглазого и ласково коснулся его плеча. — Нормально, — он насупился и отстранился от меня. Я его защитить пытаюсь, а он все равно шарахается. Тогда я перевел взгляд на здоровяка и холодным голосом спросил: — Это вы ему вчера нос разбили? Я заметил, что второй парень уже скрывается где-то в кустах — вот мразь, ненавижу таких трусов. — А если и так, то что? — усмехнулся десятиклассник, который, в отличие от своего друга, продолжал наглеть. — Тогда… — начал я, но договаривать не стал, просто подошел к нему, резко замахнулся рукой и вмазал по его наглой роже, причем вмазал безо всяких поблажек — от всей души, так скажем. Парень тут же закричал и схватился за свое лицо, и я увидел, как сквозь его пальцы сочится алая кровь. Он рассыпался в матах, наклоняясь к земле: похоже у него теперь и перелом, и сотряс. Я подошел к нему и сказал: — Все, что вы сделаете с ним, я сделаю с вами, — а потом со всей дури зарядил ногой ему в поддых. — А это тебе за моральные издержки, — сказал я, развернулся, чтобы не видеть мучения здоровяка, схватил ручку рюкзака, который на Илье был, и за собой мальчишку поволок. — Пусти… отпусти меня, придурок! — выкручивался он. — Вот, блядь, гребаные мрази! — сказал я, игнорируя ругательства Ильи, так как все еще был на взводе. — А сам-то? — процедил вдруг мальчишка. — Ты-то чем лучше? Такая же мразь! — Эй, — я остановился и посмотрел в его зеленые глаза, — я тебя спас только что или ты не заметил? — Ты все равно был мразью и ею останешься! — прошипел пацан. — Да лучше пусть меня избивают и забирают мои карманные деньги, чем трахают в зад или целоваться под угрозами заставляют! В груди от его слов неприятно ныло. Выходит, я действительно ему противен… — Пойдем со мной, — сказал я, взяв его за руку выше локтя, и мы вышли за школьное ограждение. — Куда ты меня тащишь, извращенец? — он цеплялся своими худыми руками за мое плечо и больно впивался в него ногтями. — Я никуда с тобой не пойду! — Блядь, успокойся уже! — прорычал я. — Тут недалеко. — Хочешь затащить меня в какие-нибудь кусты и там отыметь? — процедил он. — Да не буду я тебя трогать, — сказал я, — притихни. — Если не скажешь куда ты меня ведешь, то я буду кричать! А я, знаешь, очень громко кричу! Скажу потом, что это ты мне по морде зарядил! — начал угрожать он. Блядь, знает за какие ниточки дергать. Вот маленькое наглое создание! — Мы идем в парикмахерскую. Нужно отрезать твои патлы, — сознался я. — Даже если эти парни от тебя отстанут, найдутся другие. Такие как ты никому здесь не нравятся — это не самый благополучный район, здесь свои правила. Парень вдруг притих и какое-то время молча шел рядом со мной. Перед нами уже возникло здание, где находилась одна из парикмахерских нашего района: вроде не плохая, я сам там пару раз стригся. — Мне нравятся мои волосы, — в какой-то момент вдруг пробубнил он. Я остановился и выпустил руку мальчишки, а потом ласково его по голове погладил и сказал: — Мне тоже очень нравятся твои волосы, правда, — я осторожно поднял его голову за подбородок, и, когда наши глаза встретились, продолжил, — но придется их отрезать. Пойми, если не подстрижешься — к тебе так и будут все приставать, потому что твои длинные волосы выделяют тебя из толпы, а в этом районе — чем больше ты похож на остальных, тем меньше на тебя обращают внимание. Парень дернул головой и отвел взгляд, а потом пробубнил себе под нос: — Все равно у меня нет денег на стрижку… — Подожди, — я достал из кармана свой кошелек и заглянул в него, — у меня есть рублей пятьсот, должно хватить. Пойдем? — Мне не нужны твои подачки, — насупился он, и руки на груди сложил. — Считай это моим извинением, — сказал я. — Может, хоть это как-то реабилитирует меня в твоих глазах. — Какие ты слова знаешь, — подъебал он, а потом протяжно повторил, — реабилитирует. Я усмехнулся, потом снова рукой по его волосам провел и спросил: — Ну, идем? Он тяжело вздохнул, бросил на меня осторожный взгляд, а потом тихо сказал: — Ладно… только я тебе потом верну деньги: не люблю быть в долгу, — он медленно побрел в сторону парикмахерской, и я последовал за ним. Когда мы вошли, все мастера были заняты, и мы сели на диванчик, ожидая своей очереди. — Как стричься будешь? — спросил я. — Может, подстрижем тебя, как меня? — я улыбнулся. — Повернись, — попросил мальчишка. Я сел к нему спиной. И вдруг почувствовал, как его пальцы коснулись моего затылка, он медленно провел рукой от макушки до моей шеи, и я вдруг почувствовал, как по спине бегут приятные мурашки: он впервые сам прикоснулся ко мне и это было жутко волнующе. Я ощущал, как мое сердце начало стучать быстрее. — Слишком коротко, — сказал он и убрал руку. Пиздец… хочу, чтобы он снова касался меня… я томно прикрыл глаза, пытаясь сохранить эти ощущения. — Ты чего? — буркнул он, заметив, что я глубоко дышу. — Приятно… когда касаешься меня, — тихо сказал я и на моем лице расплылась довольная улыбка. — Извращенец, — процедил он и откинулся на спинку диванчика, сложив руки на своей груди. Я усмехнулся и потянулся рукой к столику, где лежали журналы с вариантами стрижек. Я выбрал один из них, где был изображен смазливый парень, и подал его Илье. — Выбери что-нибудь, — сказал я, снова повернувшись к нему. Он принял журнал из моих рук и начал заинтересованно листать его. Когда мастер освободился, Илья показал женщине стрижку, которую выбрал и уселся в кресло. Вскоре на пол полетели пряди его русых волос. Пока его стригли мальчишка выглядел очень грустным — наверное, ему было жаль расставаться с его длинными волосами. Когда, наконец, он поднялся с кресла и вышел ко мне, я заметил: — Можно было бы и покороче, но тебе очень идет. — Заткнись, — буркнул он. Хотя ему и так прилично состригли, на его голове все еще красовалась шапка густых волос. Сзади у него остались довольно длинные пряди, которые касались выпирающей косточки на его шее, а спереди была челка, которая была уложена на правый бок. — Серьезно, — сказал я, когда мы вышли из парикмахерской, — классно смотрится. — Мне не нужны твои комплименты, — ворчал он, — засунь их знаешь куда? И чего ты, вообще, возишься со мной, как с какой-то бабой? — Вот ты сейчас сам себе противоречишь, — хмыкнул я. — Ты ведь сам нес этот бред, что пол не важен, а важен человек. Почему теперь так удивляешься, что я с тобой, как с девушкой обращаюсь? — Ты — придурок, — бросил он. — Это называется андрогинность, и это вовсе не значит, что я педик вроде тебя! Я тяжело вздохнул — этот пацан умеет взорвать мой мозг. Главное сейчас не выйти из себя и успокоиться, ведь мы, наконец, начали хоть как-то более-менее общаться и мне не хотелось все испортить. — Может в кафе сходим? — спросил я его, проигнорировав его колкое замечание. — У тебя же денег больше нет, — хмыкнул он. Блин… точно. Я отдал все деньги за его модельную стрижку. — Тогда пойдем ко мне, — предложил я. — Иди на хуй с такими предложениями! — резко высказался он. — Наедине с тобой я больше не хочу оставаться: опять лапать меня будешь! — Я тебя не трону — обещаю, — я серьезно на него посмотрел. — Я тебе не верю! — он нахмурил брови, потом развернулся и бросил. — Я домой, — он медленно побрел по улице. — Постой, — я тут же нагнал его и пошел рядом с ним, — серьезно, и пальцем не прикоснусь. — И что делать будем? — недовольно бубнил он себе под нос. — Ну, просто пообщаемся, ты увидишь, как я живу, — я натянул улыбку, — узнаем друг друга получше. — Мне это не интересно, — он отвернул голову в сторону, и теперь я не видел его лица. — Тогда пойдем к тебе, — предложил я. — Еще чего! — отрезал он. — Илья, ну правда, давай ко мне, сегодня же суббота, уроки можно не делать, — уговаривал я его, — ну что ты будешь делать дома? У тебя же друзей особо нет… — С чего ты взял, что у меня друзей нет? — фыркнул он и, повернув голову ко мне, бросил осуждающий взгляд. — Ну, просто, ты всегда один… — ответил я. — Я общаюсь со своими друзьями по сети, — сказал он, — Там, где я жил раньше у меня было много друзей. — Ну, по сети — это другое… а как же живое общение? — настаивал я. — Живое общение? С тобой что ли? Ну, нет, спасибо, обойдусь, — снова дерзил он. — Да, блядь, за что ты так меня ненавидишь?! — все же не выдержал я. Он остановился и посмотрел взглядом полным ненависти, что даже неприятный холодок по спине пробежал. — А сам догадаться не можешь? — процедил он. — Думаешь, это приятно, когда тебя сгибают пополам и насильно трахают в жопу? Ты сделал мне очень больно! Ясно?! — рявкнул он. — И я не могу тебя простить! Не хочу, понимаешь?! Мне в одиночку пришлось переживать все это дерьмо… кому я мог рассказать?.. — его голос вдруг сорвался, и я увидел слезы в его глазах. — Илья… — сказал на выдохе я и почувствовал слабость во всем своем теле. — Ты мне противен! Я тебя ненавижу! — говорил он дрожащим голосом. — Как мне до тебя еще донести, что меня тошнит от тебя?! Я не хочу идти к тебе в гости! Не хочу видеть твою рожу! Хочу скорее забыть о том, что ты сделал со мной! У меня из легких куда-то пропал весь воздух, и в сердце неприятно кольнуло. Значит… я для него всего лишь какой-то насильник… И тут я вспомнил, что в его глазах, я даже хуже тех парней, что отбирали у него деньги и избивали его… Пиздец… — Не говори так… — тихо сказал я. — Я не могу без тебя… я постоянно только о тебе и думаю… — А я не хочу о тебе думать, хочу забыть тебя, стереть из своей жизни! Но это, боюсь, невозможно… — по его щекам покатились слезы. — Ты украл мою девственность… украл мой первый поцелуй… запачкал меня своими грязными руками… — Прости… — прошептал я, — я не знал… Я… я… что хочешь сделаю, чтобы ты простил меня! — я посмотрел на него умоляющими глазами. — Хорошо, — он шмыгнул носом и вытер рукавом свои слезы, — ты можешь кое-что сделать, — я снова увидел этот взгляд, в котором горела ненависть, — отъебись от меня! Исчезни из моей жизни навсегда! Не прикасайся ко мне больше никогда! — после этих слов он вдруг сорвался с места и быстро побежал вперед. Я растерянно смотрел в его удаляющуюся спину и чувствовал, как щиплет мои глаза. Что же я наделал… Что я натворил…