Запах моей осени

*** Всю следующую неделю я ходил как в воду опущенный: дерьмово мне было. Илья снова игнорил меня или же кидал на меня взгляды, в которых читалась ненависть и отвращение. Блядь… самое хуевое во всем этом дерьме — понимание того, что я все это заслужил. Я перестал доебываться до него — сдерживался как мог. Может быть, если до него дойдет, что я больше не хочу его обижать, он хоть немного потеплеет ко мне. Мать его… я страдал! Мучился, как школьница от безответной любви. Никогда не испытывал подобного чувства, но в реальности эти ощущения какую-то болезнь напоминают. Аппетит пропал, спал я плохо да и вообще ко всему пропал всякий интерес. Мне нужен был этот мальчишка! Я снова хотел ощутить его запах, почувствовать его нежные прикосновения… В конце учебной недели вместо занятий у нас был традиционный выезд на природу. Собралось несколько учителей и два выпускных класса. Мы уже третий год подряд выезжали на берег местной реки, где росли высокие сосны, а у воды был песчаный пляж. Как обычно, мы жарили мясо, играли во всякие подвижные игры и просто общались. А в этот раз некоторые ребята даже привезли с собой алкоголь, и учителя закрыли на это глаза: все-таки мы уже почти выпускники. Моя компания не была исключением — мы набрали с собой приличное количество вина. Я сразу застолбил себе одну бутылку красного напитка, и мы, уйдя подальше от толпы, нашли местечко на берегу и перешли к нашей алко трапезе. Я отошел немного подальше от ребят и сел на камень у воды. — Чего раскис? — спросил меня Олег, присаживаясь рядом. — Не знаю… — я вздохнул и сделал большой глоток из бутылки. — Это из-за мелкого что ли? Ты, смотрю, вроде как отстал от него, — заметил он и на его лице заиграла загадочная улыбка. Я хмуро посмотрел на своего друга и процедил: — Даже не думай! — Тогда почему ничего не делаешь? Если так хочешь трахнуть его — иди и трахни! — Все не так просто… — задумчиво сказал я, — мне нужно время все обдумать… насиловать я его больше не хочу. — Почему? — удивился Олег. — Если будешь регулярно его иметь, то со временем он привыкнет и уже сам будет тебе свою задницу подставлять. Я бы так сделал. Олег всегда отличался своей жестокостью и прямолинейностью. — Поэтому тебе никто и не дает, — усмехнулся я и зарядил рукой по его макушке. — Эй, полегче, — надулся он. Мы еще немного подурачились и я, отпив еще один глоток вина, сказал ему: — Серьезно, не хочу я его насиловать… ему же хреново от этого… — Потерпит, — оскалил зубы мой друг. — Не знаю… не правильно это… я ведь никогда никого силой не брал раньше. Если добивался девчонку, то более благородными способами, а на него ничего не действует. Чтобы я ни делал, все это только отталкивает его… — размышлял я вслух. — Да что с тобой такое?! Я тебя не узнаю! — возмутился Олег. — Ты, блядь, Влад, который всегда получает то, чего хочет! Какого хрена сопли распустил? И что я, в самом деле, такой слабый стал? Это хреново, так и репутацию подмочить недолго. Если парни заметят мою слабость, то растопчут меня и даже глазом не моргнут. — Да, забей, — я заставил себя улыбнуться, — все нормально будет. Скоро этот мелкий у меня под ногами валяться будет. Я оттрахаю его так, что мало не покажется! — Ну вот, другое дело, — хитро улыбнулся в ответ Олег, — теперь я узнаю нашего Влада. Конечно, я это сказал лишь для того, чтобы реабилитировать себя в глазах брюнета — он первый, кто подставит мне подножку, чтобы я споткнулся и упал, а он в то время займет мое место и заберет все лавры себе. К нам подошли Андрей и Костя. — Чего это вы тут шепчетесь? — спросил Андрей и плюхнулся рядом. — Да так… неважно… — я вздохнул и встал на ноги, — пойду отолью. Сделав еще несколько глотков вина, я оставил бутылку на берегу. Потом поднялся выше к густому лесу и побрел вдоль деревьев. На самом деле я не хотел в туалет, просто тошно мне было среди этих придурков, хотелось прогуляться в одиночестве и побыть наедине со своими мыслями. Вдруг среди деревьев я увидел, что кто-то сидит в траве на корточках, спиной ко мне. Присмотревшись, я даже глаза протер от удивления — это был Илья. Вот так встреча! Чего он там делает? Когда я осторожно подошел ближе, то понял, что он сидит и пялится в муравейник. В его руке была травинка, которой он прикасался к огромной куче, с кишащими в ней насекомыми, и, когда на нее заползали муравьи, он подносил ее к лицу и рассматривал их. Детский сад, ей богу! Я тихонько зашел за его спину и сказал: — Привет. Пацан резко повернулся и неловко шлепнулся на свою пятую точку. Он упирался в траву руками и испуганно смотрел на меня. — Что делаешь? — спросил я его и сделал еще один шаг в его сторону. — Ничего… — пробубнил он, и свел ноги, которые соблазнительно раздвинулись, когда он шмякнулся. — Почему ты один? — спросил я, глядя на него сверху вниз. — Почему не с остальными? — А ты? — он продолжал смотреть на меня своими огромными глазами. — Просто гуляю… — признался я. — Хотел побыть один и случайно на тебя наткнулся. — Ясно… — он отпустил глаза и обнял колени руками. — Можно мне с тобой немного посидеть? — спросил я и, не дождавшись его ответа, плюхнулся рядом с ним прямо на траву. — Зачем спрашивал, если все равно уселся… — пробурчал он и уткнулся подбородком в сложенные на коленях руки. Я с улыбкой посмотрел в его лицо: какой же он все-таки красивый… А я, похоже, уже слишком пьян… Так хочется прикоснуться к нему… обнять, прижавшись к его хрупкому телу, упасть в эту немного сырую траву и долго-долго целоваться… жадно терзать его губы, ласкать юное тело… Но я должен держаться… ведь он не любит мои прикосновения… Я ему противен… Он меня ненавидит… Глубоко вздохнув, я откинулся назад и лег на спину, подложив под голову руки. Надо мной было ясное небо, и склонялись кривые кроны высоких сосен. Я потянул носом воздух и на выдохе произнес: — Уже пахнет осенью… люблю этот запах, — я медленно закрыл глаза. — Почему? — тихо спросил Илья. — Пахнет мокрой травой… дождем… сыростью… мне нравится… — шепотом ответил я и снова глубоко вздохнул. Какое-то время мы молчали. Странно, он мог уйти, но все же остался сидеть рядом со мной. Я приоткрыл глаза и сразу прищурился: яркий свет неприятно ослепил меня. Несколько раз моргнув, я заметил, что мальчишка с интересом смотрит на меня. — Что? — я улыбнулся ему. — Почему так смотришь? — Не знаю… — ответил он и сразу отвел взгляд. — Почему остался? — задал я, мучивший меня все это время, вопрос. — Не знаю… — снова сказал Илья. — Повторяешься, — отметил с улыбкой я. — Ты какой-то другой сегодня… — вдруг признался он. — Ты все еще ненавидишь меня? — осторожно спросил я. — Да, все еще ненавижу, — сказал он холодным голосом. — А я… тебя люблю, — искренне сказал я, а после закрыл глаза и снова глубоко вздохнул. — Мне приятно, что ты сейчас рядом… этого достаточно… Да, в тот день я впервые в своей жизни признался кому-то в своих чувствах, и я был уверен в них как никогда. То, что я испытывал к нему была именно любовь — ее невозможно ни с чем спутать. Теперь я знал это. — Достаточно для чего?.. — его голос звучал растерянно. Я улыбнулся. — Чтобы было тепло… — я достал одну руку из-за головы и приложил ее к груди, — вот здесь. Парень вновь замолчал и мы какое-то время наслаждались тишиной осеннего леса. Вдруг я услышал движение с его стороны и открыл глаза. Он сменил позу: сел на колени слева от меня, — и, как в первый раз, внимательно разглядывал мое лицо. — Ты чего? — спросил я. — Я думал, ты уснул, — он опустил глаза, и я заметил небольшой румянец на его щеках. — И что ты хотел сделать? — я хитро улыбнулся. — Разбудить тебя… не оставлять же тебя здесь, в лесу… — пробубнил он. Он выглядел смущенным — это было невероятно мило. Как же мне достучаться до него, как доказать, что мои чувства к нему — искренние? Что он нужен мне не только для удовлетворения моей похоти? Может быть… — Прикоснись ко мне, — попросил я и протянул ему руку. — Зачем? — я заметил напряжение в его теле. — Прикоснись… — прошептал я и посмотрел на него умоляющими глазами. Сначала он насупился и отвел взгляд в сторону, но после все же посмотрел на мою раскрытую ладонь, а потом медленно поднес к ней свою руку и очень осторожно провел по ладони кончиками своих пальцев. На пару секунд я зажмурил глаза и снова расплылся в довольной улыбке. — Смотри, — сказал я, а после достал вторую руку из-за головы и немного приподнялся. Парень смотрел на меня напряженным взглядом, но не двигался. Тогда я потянул рукав толстовки вверх, на той руке, которой он только что касался и сказал. — Видишь, что твои прикосновения делают со мной… до самого плеча мурашки дошли. Он нахмурился, рассматривая мое запястье, а потом тихо произнес: — Это ничего не меняет… Тогда я уперся ладонью в землю и, приподнявшись, сел перед ним. — Ты мог уйти… сбежать, как всегда… но ты здесь, со мной… значит, все-таки что-то изменилось, — произнес я тихим голосом, а после осторожно коснулся его плеча. — Нет… — он вздрогнул, — не надо… — Я тебя не обижу, — прошептал я, а после завел руку за его спину и потянул к себе, пока мальчишка не оказался в моих объятиях, я чувствовал как он дрожит: он все еще боялся меня. Я очень нежно его обнимал, только слегка касаясь одежды — я хотел, чтобы он чувствовал, что я не держу его и он может уйти в любой момент. Уткнувшись носом в его плечо, я сделал глубокий вздох и прошептал: — Ты пахнешь вкуснее осени… Как же мне хорошо рядом с ним — в этот момент всё в этом мире было для меня совершенно неважно, имело значение лишь одно — он рядом со мной. Такой настоящий, такой теплый… мой Илья… — Пожалуйста… не надо… — с придыханием сказал он. Я почувствовал, как его дыхание участилось и стало глубоким. Это… что-то новое… Он возбужден?.. Или все же его организм так реагирует от переполнившей его ненависти ко мне?.. Я осторожно коснулся губами его шеи, отодвинув носом русые пряди его волос, и тихо произнес: — Я ненавижу себя за то, что сделал с тобой… если бы я мог все исправить… — я поцеловал его в шею, потянув губами его нежную кожу. — Это невозможно… — сказал он и глубоко вздохнул, а после стал неловко отталкивать меня руками. — Я хочу уйти… — Останься… прошу тебя… — попросил я и снова поцеловал его теплую шею. — Нет… — мальчишка стал отталкивать меня еще сильнее, и я нехотя разомкнул свои объятия. Тогда он поднялся на ноги и начал стряхивать траву и засохшие иголки сосен со своих джинсов. — Ты пьян, — грубо сказал он мне, — от тебя перегаром за версту несет. Меня тошнит от этого запаха… также, как и от тебя. Ничего не изменилось, видишь? Я снова ухожу от тебя, — после этих слов он повернулся ко мне спиной и медленно пошел вдоль леса. *** На следующий день, в воскресенье, я проснулся, позавтракал, сделал все уроки на понедельник — с этим делом я всегда быстро справляюсь, тем более на этот раз, нам задали совсем немного, а после, развалившись на диване, я безразлично пялился в телевизор. Скучно… Подняв ноутбук, который валялся рядом на диване, я раскрыл его и пристроил на своем животе. Открыв свою страничку в социальной сети, я глянул входящие сообщения, после пробежался по ленте новостей, а потом в очередной раз открыл поиск и ввел его имя: Илья Колесников. Почему я постоянно это делаю? Знаю ведь, что его странички тут нет. Нет, она есть, но, я уверен, под каким-то другим именем — я несколько раз палил, как зеленоглазый с телефона сидит в этой соц.сети. Нужно будет раздобыть эту информацию и зафрендить его: мне стало интересно, что он вообще за человек, чем увлекается и что у него за друзья такие, которых он оставил, переехав в наш город. Ладно… к черту интернет! Я захлопнул ноут и поднялся с дивана. Завтрак уже давно переварился, и я уже чувствовал, что желудок требует пищи. Отец снова в командировке и мне придется самому что-то сочинять себе на обед. Добравшись до кухни, я открыл холодильник и стал изучать его содержимое. М-да… не густо. Есть всякая дребедень, чтобы сделать себе бутерброды, но эта дрянь мне уже надоела. Я заглянул в морозилку и достал оттуда упаковку пельменей — тоже та еще гадость, но кушать хочется, а готовить что-то более серьезное у меня настроения не было. Я снова открыл дверцу холодильника и стал выглядывать есть ли к пельмешкам сметана: без нее как-то жрать этот полуфабрикат совсем не комильфо. И ее, естественно, не оказалось, а это паршиво. Пройдя к себе комнату, я натянул на себя джинсы и футболку. Сгоняю по-быстрому в соседний магазинчик, заодно и мозги проветрю. А после, наверное, когда поем, к Олегу пойду — он в соседнем доме живет — проебывать воскресенье в одиночестве мне совсем не хотелось. Закинув в карман ключи и кошелек, я вышел из дома и поплелся за сметанкой. Несмотря на то, что это уже конец сентября, на улице было все еще тепло. Медленно выхаживая по тротуару, я смотрел на небо и щурился от яркого солнца. Такое же ясное, как и вчера, когда я в траве лежал рядом с Ильей… На душе сразу как-то тоскливо стало, когда его вспомнил — пытаюсь не думать о нем, но эти мысли все равно настойчиво лезут в мою голову, странное чувство… будто контроль над собой потерял: над своими мыслями, телом, своей жизнью. Но неожиданно из этих печальных размышлений меня вырвали чьи-то громкие крики. — Стой! Стой! Все равно догоним! — кричали голоса. Я стал оборачиваться по сторонам и тут увидел, как прямо на меня несется… Илья?! Блядь, вспомнишь лучик, и тут же появится солнышко. Мальчишка бежал со всех ног, а за ним в том же темпе пятеро ребят, по виду вроде как восьмиклассники. И когда Илья уже почти поравнялся со мной, явно меня не замечая, я резко прыгнул и схватил его. — Куда несешься? — спросил я, сжимая его в своих объятьях. А он сразу, видимо, не понял, что только что произошло — начал вырываться и толкать меня руками. — Отпусти… пусти! — запел он уже знакомую мне песню. — Успокойся, это я — Влад, — сказал ему и мордашку его рукой обхватил. Он глубоко дышал и смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Я заметил, что на его щеке была серьезная ссадина, которая еще немного кровоточила. — Влад?.. — спросил он запыхавшимся голосом и тут же вцепился руками в мою футболку и личиком к моей груди прижался. — Помоги мне… — на выдохе жалостливо попросил он. — Сейчас разберемся, — сказал я, глядя как на нас пялятся пять пар глаз: ребята уже поравнялись с нами и, остановившись, глазели, скаля свои зубы и крепко сжимая кулаки. — Эй, ты! — обратился один из парней ко мне. — Отдай его нам, мы с ним просто поговорить хотим. — Что он сделал? — спросил я, продолжая прижимать дрожащего мальчишку к себе. — Дерзкий слишком, — сказал тот же парень — похоже он у них за главного был. Какой же он мерзкий: короткие белобрысые волосы и вся рожа усыпана противными канапушками. — Он без причины дерзить не будет, — сказал я. — Съебывайте отсюда! Увижу еще ваши рожи — на хуй всех поубиваю. — Я же говорю — мы только поговорим, — процедил конопатый. — Что вы с его лицом сделали? — спросил я и ласково по спине мальчишки рукой прошелся: мои руки уже дрожать от злобы начали, и мне нужно было как-то успокоиться. Илья все еще жался ко мне, и я чувствовал тепло его дыхания на своей груди. — Он это заслужил, — хмыкнул парень и бросил на меня надменный взгляд. Значит, эта сука к нему притронулась! Блядь… я сжал свои зубы… блядь! На хуй зарою! Вдруг Илья пошевелился и на меня глаза поднял: — Они мой блокнот забрали, — заскулил он. — Вещи его верните! — грозно сказал я. — Иначе пиздец вам всем будет! — я чувствовал, что мои глаза уже кровью наливаться начали. Вдруг из толпы вышел один из парней, в его руках я заметил блокнот. Он хотел было отдать его мне, но конопатый остановил его: — Не отдавай! Мы еще не закончили. Ну все — это было последней каплей! Если бы это был не мой двор, я бы давно всех пятерых отпиздил так, что они еще несколько месяцев в утку бы мочились, но придется действовать не так открыто. — Если язык так чешется поговорить — говори со мной! — прогремел мой голос. — Все вопросы к нему решайте через меня, уяснили, мрази? После я выпустил Илью, быстро шепнув ему на ухо, чтобы он оставался на месте, и вплотную подошел к главарю этой смехотворной банды. Положив руку на его плечо, я отвел его в сторону, подальше от людских глаз и, наклонившись к его морде, сказал: — Ты совсем ебнулся на меня нарываться? Ты хоть знаешь, кто я? Влад Суворов, слышал о таком? — Д-да… — с запинкой ответил тот и посмотрел на меня испуганными глазами. — А теперь слушай меня внимательно, засранец, — продолжил говорить я, — если хоть еще пальцем его коснётесь, хоть одна волосинка с его головы упадет — домой в черных мешках возвращаться будете. Это понятно? — Понятно… — парень сглотнул и опустил глаза. — А теперь вы вернете парню его вещи, и вас отсюда ветром сдувает далеко и надолго. Это тоже понятно? — Д-да… — снова заикался он. — Съебывай! — я было хотел от него руку убрать, но бросил быстрый взгляд на Илью, который, опустив глаза и обняв себя руками, стоял на месте и все еще немного дрожал. — А нет, погоди, — резко сказал я и ловким движением заломил руку конопатого, — ты же его по лицу ударил — этого я тебе не прощу. Может быть, и тебе стоит рожу разукрасить? — я сверлил его своим гневным взглядом. — Хотя, нет, не буду: у тебя и без этого морда страшная. Парень даже взглядом не успел моргнуть, как я его со всей дури грудью на свое колено насадил. Услышав нужный мне хруст, я выпустил его руку и пнул ногой в спину, тот со стонами упал на землю и, прижав руки к груди, хватал ртом воздух, который я благополучно из него выбил. Присев рядом на корточки, я взглянул в его выпученные от боли глаза и холодным голосом сказал: — Мамочке скажешь, что по гаражам с пацанами прыгал, — я схватил его за затылок и мордой к земле прижал, — договорились? — Да… — застонал он. — Ну и отлично, — я еще раз ткнул его носом в землю, поднялся и пошел обратно, где стоял Илья, а неподалеку четверо недоносков, которые смотрели на меня огромными глазами: наконец, дошло, что не с тем парнем они связались. — Возьми, — один из парней шагнул мне на встречу и дрожащей рукой отдал блокнот. — Забирайте своего упыря, — я кивнул в сторону, где оставил белобрысого, — и чтобы я тут больше вас не видел, — забрав блокнот, я подошел к Илье, накинул на него руку и за собой повел. — Идем со мной. — Что ты с ним сделал? — тихо спросил зеленоглазый, продолжая коситься на урода, который, скрючившись, лежал в тени высокого дерева. — Да так, пару ребер сломал — ничего страшного, до свадьбы заживет, — ухмыльнулся я и прижал мальчишку к своей груди. — Прекрати лапать! — он начал отталкивать меня руками и недовольно фыркать. — И, вообще, куда ты меня ведешь?! О, наконец-то в себя приходить начал — узнаю своего любимого Илюшу. — Ко мне, — коротко ответил я и снова за собой его потащил. — К тебе?! — взревел он и у него, кажется, даже волосы на голове зашевелились. — Да ни за что! — Это близко, я в этом доме живу, — я указал рукой на свой подъезд. — Зайдешь на пару минут: нужно царапину твою обработать. Болит, наверное? — я вопросительно на него посмотрел. Он насупился и пробурчал: — Фигня… — Идем, — я стал его подталкивать, — промоем рану и домой потопаешь. Ты в курсе, что у тебя морда вся в крови? Нечего народ на улицах пугать, — сказал я и про себя усмехнулся, ведь я, конечно, преувеличивал, но мне нужно было как-то мальчишку к себе домой заманить. — Ладно, — он вздохнул и обреченно поплелся рядом. Когда мы вошли в квартиру, он, озираясь по сторонам, начал без помощи рук стаскивать с себя кеды, а после на меня посмотрел и спросил: — Где у тебя ванная? — Идем на кухню, — сказал я, — лучше перекисью промыть. Он снова насупился, но все равно за мной на кухню прошел. — Садись, — я указал ему на стул, — сейчас аптечку достану, — я потянулся к верхней полке одного из шкафчиков и достал оттуда коробку с медикаментами. Из нее добыл перекись, ватные шарики и мазь с антисептиком — все это добро свалил перед пацаном на столе. После взял стул, поставил напротив Ильи и уселся, разведя шире свои ноги, чтобы своими коленями не упираться в коленки мальчишки. — Я и сам могу, — ворчал он, глядя в сторону. Я улыбнулся и ничего не стал ему говорить, взял со стола перекись и смочил ей ватный шарик, потом наклонился к его лицу и стал осторожно протирать его щеку. Он зажмурил глаза и стиснул зубы, да и вообще все его тело мгновенно стало напряженным. — Щиплет? — спросил я и подул на его рану, продолжая очищать ее от засохшей крови. — Нет… — он начал вертеть головой и прижиматься к спинке стула, — ты слишком… близко… — Это тебя смущает? — я посмотрел на него хитрыми глазами. — Еще чего… — фыркнул он и снова отвернул голову от меня. — Не крутись, — сказал я, взял его за подбородок и голову к себе повернул, он уставился на меня своими зелеными глазами, и я тогда убрал руку и, продолжив промывать его рану, сказал, — дай мне закончить, — я снова осторожно подул на его щеку. — Не дуй на меня, будто я маленький… — пробубнил он, прикрывая глаза. — Но ты и правда маленький, — ласково сказал я. — Мы, вообще-то, ровесники, — продолжал ворчать он, глядя в сторону, а потом, наморщив свой милый носик, недовольно спросил. — Скоро ты там уже закончишь? — Почти закончил, — я убрал перепачканный в крови ватный шарик на стол и взял мазь, — сейчас намажу и будешь, как новенький. Когда осторожными движениями я наносил на его щеку мазь, он поднял на меня глаза и внимательно, почти не моргая, следил за движением моих зрачков. От этого одного его взгляда мое тело окутала дрожь волнения, а сердце стучало все быстрее и громче. — Вот и все, — сказал я, убирая от его лица руку, потом поднялся со стула и положил все медикаменты на свое место. После, закрыв дверцу шкафа, я оглянулся на Илью и спросил, — ты не голодный? — Нет… вроде… — сказал он и руку к животу приложил, а после добавил, — немного… Похоже, он был очень голоден: как только я о еде заговорил, у него глаза сразу заблестели. — Давай поедим, вот пельмешки есть, — я потряс пакетом с пельменями. — Не люблю пельмени… — Ну, давай бутерброды сделаю? — Не люблю бутерброды… — А ты, оказывается, жуткий привереда, — заметил я. — Просто я мясо не очень люблю… — признался он. — О! А хочешь я блинчики пожарю? — воодушевился я, готовый блеснуть перед ним своим кулинарным мастерством. — Блинчики? — он посмотрел на меня большими голодными глазами. — А ты умеешь? — Ага, — я самодовольно улыбнулся, — можно с сыром сделать. Сыр то ты любишь? — Люблю, — он сглотнул слюну. Бедняжка, совсем проголодался. Я тут же достал пластиковую миску и стал закидывать в нее нужные продукты по очереди, когда все смешал, поставил сковороду на печь. Теперь дело осталось за малым — наливай да переворачивай. Пока я готовил, пацан сидел на стуле и внимательно следил за мной. В перерывах, когда блины жарились, я натер сыра для начинки. Периодически я бросал взгляды на Илью и у меня в голове крутилась лишь одна мысль — почему он не ушел? Почему вдруг не стал мне перечить, когда я предложил перекусить, и вот так просто остался? Я в квартиру его кое-как уговорил войти и думал, что он махом от меня слиняет, как только я его рану промою, но все иначе: вот он сидит на моей кухне и с интересом смотрит, как я готовлю. Готовлю, между прочим, для него — для себя я бы не стал так стараться сегодня. Только лишь одна мысль о том, что он будет есть мою стряпню согревала мне сердце. — Смотри! — сказал я Илье, взял сковородку за ручку и подбросил на ней блин в воздух, тот перевернулся и упал другой стороной точно в центр посудины. Отлично! Фокус удался! Я поставил сковороду обратно на печь. — Кто научил тебя готовить? — спросил зеленоглазый, удивленно глядя на меня. — Я сам научился, — сказал я, потирая рукой свою шею, — методом проб и ошибок. Знаешь… я ведь почти все время один — отца почти не вижу, он постоянно в разъездах по работе. — А братья или сестры у тебя есть? Он интересуется моей жизнью, это так… приятно… — Нет, — я покачал головой. — А мама где? — он смотрел на меня грустными глазами. — Она… умерла… у нее рак крови был… — признался я. — Это уже давно случилось, я еще тогда в детский сад ходил. — Мне очень жаль… — пробубнил он и опустил глаза. — Спасибо… — я кивнул, а после взял из шкафа тарелку и кинул на нее три конвертика из блинов, в которых был плавленный сыр. Это добро я поставил перед носом мальчишки на стол и торжественно произнес, — лопай! — Спасибо! — воскликнул он и тут же принялся уплетать блины — буквально набросился, как голодный зверь на свою добычу. — Если еще захочешь — скажи, — усмехнулся я. — Угу, — кивнул он. Я налил в кружки чай и поставил одну из них перед Ильей. — Ты с сахаром пьешь? — спросил я и потянулся рукой к сахарнице. — Да, три ложки, — сказал он, заталкивая за щеку уже третий блин. Ну он и хомяк! Еще и три ложки сахара! У него ничего там не слипнется?! Я добавил в его чай сахар, перемешал и придвинул кружку ближе к парню. Потом достал еще одну тарелку, накидал себе блинов и ему сразу еще парочку добавил. — Кстати, а как так вышло, что эти парни за тобой бежали? — спросил я, усаживаясь за стол, и, прищурившись, на Илью посмотрел. — Я ничего не сделал! — воскликнул мальчишка. — Просто сидел в парке, рисовал… — А потом? — Потом они подошли и начали идиотские вопросы задавать… забрали блокнот… ну, я им и сказал тогда все, что о них думаю… — он виновато отвел взгляд. — Значит, дерзить им начал… — хмыкнул я. — В этом деле ты мастер. А как ссадину заработал? — Когда конопатый мой блокнот отбирал, он пихнул меня, и я щекой о край скамейки проехал… — пока он рассказывал о том, что с ним случилось, я заметил, что все это время он нервно свои руки мял и пялился на них, даже забыл о еде. — Ты, кстати, откуда такой дерзкий? Я что-то подзабыл… — я криво ему улыбнулся. Училка вроде говорила еще весной, когда представляла Илью, откуда он к нам переехал, но я тогда не заострил внимание. — Из Москвы, — он, наконец, расслабился и поднял на меня свои зеленые глаза. — А-а-а, так ты у нас столичный парень, — съязвил я, — теперь ясно откуда у тебя столько гонора. А родился где? — Там и родился… — признался он. — И как же тебя занесло в наши края? Парень вдруг замкнулся, снова на свои руки уставился, а потом тихо спросил: — Ты никому не расскажешь? О-па! Неужели он решил посвятить меня в свой секрет? Неожиданно. Недавно кричал на всю улицу, как ненавидит меня, а тут вдруг откровенничать со мной стал. Неужели его отношение ко мне все-таки изменилось? — Нет. Конечно, не расскажу, — я смотрел на него внимательным взглядом и чувствовал, как мое сердце стучит от волнения. — В общем… когда мы жили в Москве, то, мягко говоря, ни в чем себе не отказывали, — начал рассказывать Илья. — У моих родителей фирма была с хорошим доходом, но потом… когда начался кризис, пришлось объявить о банкротстве. Чтобы как-то снова на ноги встать, мы продали наш дом и переехали сюда в небольшую квартиру: нужен был первоначальный капитал, чтобы начать новый бизнес. Когда я в Москве жил, то ходил в частную школу — одну из лучших в столице. Люди там совершенно другие… Никто никогда не осуждал меня за мою одежду или мои длинные волосы, там очень ценится самовыражение, а здесь… все по-другому… — он тяжело вздохнул и обнял своими ладонями кружку с чаем. Я окинул его взглядом. Вне школьного времени он и впрямь одевается довольно своеобразно: на нем были голубые джинсы с протертыми коленками и серая футболка с Микки Маусом, а на запястьях разноцветные браслетики и фенечки. Не удивительно, что те парни прицепились к нему в парке. — Это многое объясняет, — я покачал головой. — Скучаешь по своей прежней жизни? — Угу… но я больше по своим друзьям скучаю… мне их не хватает… — после этого он отпил чай из кружки, потом поднялся на ноги и сказал, — ладно, я пойду, наверное… Я тут же подскочил со стула: — Останься! — немного резко попросил я. — Побудь еще у меня немного. — Спасибо. Ты очень вкусно готовишь, — он проигнорировал мою просьбу, развернулся и направился к выходу. — Илья, — я последовал за ним, — не уходи. Хочешь, я твоим другом буду? — Ты же знаешь, что это невозможно… — пробурчал он и, присев на корточки, стал развязывать шнурки на своих кедах, чтобы было проще их обуть. — Но я подумал… — растерянно пробормотал я, — что мы вроде как стали ближе друг другу… — Скажем так, — он бросил на меня короткий взгляд, — меня от тебя больше не тошнит, но в остальном — ничего не изменилось. Больше не тошнит?.. Вот, значит, как… Даже этот глупый факт очень обрадовал меня. — Ну пожалуйста, не уходи, останься, — начал умолять я, — мне нравится с тобой общаться… Он оставил в покое кеды, и, выпрямившись передо мной во весь рост, нахмурившись спросил: — Чего ты привязался ко мне? Я не хочу с тобой общаться, а тем более дружить! Разве еще не ясно? Не хочет общаться? Ну да. А сам что только что делал? — Ну пожалуйста… — я сложил ладони у груди и посмотрел на него взглядом брошенной у дороги собаки. Увидели бы меня сейчас мои одноклассники — сразу бы на смех подняли. Илья какое-то время следил за движением моих зрачков, я видел, как часто поднимается его грудь — он был взволнован. После, он отвел взгляд и немного хриплым голосом куда-то в сторону бросил: — Ладно… только не трогай меня. — Хорошо, не буду, — воодушевленно ответил я и широко улыбнулся. Мы прошли в мою комнату, и Илья сразу стал осматриваться по сторонам. Его взгляд приковала одна из полок на стеллаже, где стояли все мои награды за различные спортивные успехи. Он подошел ближе и стал разглядывать их. — Столько медалей, — заметил он и стал крутить их в своих тонких белоснежных пальцах. — Я с детства постоянно занимался каким-нибудь спортом, — я смущенно улыбнулся и подошел ближе к парнишке, — вот эта последняя, — я указал на одну из медалей. Он взял ее в руку и тихо сказал: — Золотая, — потом перевернул ее и прочитав надпись, спросил, — кикбоксинг? — Ага, — я кивнул. — А ты каким-нибудь спортом занимаешься? — Нет, я далек от всего этого, — без энтузиазма ответил он. — Но твое тело говорит об обратном, — заметил я и хитро улыбнулся. — Ну… в частной школе был бассейн, и я много времени посвящал плаванию, — признался он, — но это просто… ради удовольствия. — А сейчас ты продолжаешь плавать? — поинтересовался я. — Нет, — он покачал головой. — Почему? — У нас в школе нет бассейна, а ходить в какое-то другое место, я пока не могу себе позволить… — он пожал плечами и его щеки залились румянцем. Похоже его сильно смущало то, что финансовая сторона его жизни сильно изменилась — было очевидно, что он стеснялся своей бедности. Илья отошел от стеллажа и подошел к окну. Он пропустил свою челку между пальцев, а после провел рукой по волосам: от макушки до самых кончиков. Тогда я приблизился к нему, аккуратно коснулся его плеч кончиками пальцев и нежно прошелся ими вдоль его рук. А после, коснувшись носом его макушки, тихо спросил: — Не привык еще к своей новой стрижке? Томно прикрыв глаза, я снова наслаждался запахом его тела. — Отойди! — процедил он. — Сейчас… — прошептал я и обхватил его своими руками, продолжая вдыхать его запах. — Не трогай! — взревел он и, развернувшись, со всей силы толкнул меня в грудь. Это было так резко, что я даже отступил на два шага назад. — Почему ты так не любишь, когда тебя кто-то касается? — растерянно спросил я. Илья глубоко дышал и, с уже знакомой мне ненавистью в глазах, смотрел на меня. — Почему?! — прорычал он, а после наклонив голову в сторону, убрал с шеи волосы и сказал. — Вот смотри! — присмотревшись я увидел темные метки. — И вот! — он приподнял рукав футболки, под которым скрывались синяки. — Или вот! — он задрал футболку вверх до самой груди, и на ребрах я увидел большое бледно-фиолетовое пятно. — Что это?.. — растерянно спросил я. — Это все ты сделал! — рявкнул он и резким движением натянул обратно свою футболку. — И этот синяк на груди?.. Уже ведь больше месяца прошло… — бормотал я. — У меня очень чувствительная кожа, — сказал он, — любое прикосновение может оставить метку, которая потом будет сходить очень долго. Вот почему я не позволяю никому касаться меня, а ты так вообще слишком грубый! Вечно распускаешь свои огромные лапищи! — Я ведь не знал… — я виновато смотрел на него. — Будто, если бы знал, то не трахнул меня тогда в парке? — процедил он. — Слушай, я уже сто раз извинился! Ну, прости… Я тогда был сильно пьян, да и ты… когда ты рядом, у меня просто крышу срывает. Я ведь все для тебя сделаю! И сегодня, между прочим, я уже второй раз тебя спас, — нахмурился я, — блокнот твой вернул, который, кажется, тебе очень дорог. — За блокнот — спасибо, — насупился парень, сложил руки на груди и облокотился задом о подоконник. — Получается ты мой должник, — улыбнулся я. — С чего это я твой должник? — недовольно сказал он. — Блокнот твой все еще у меня, ты же хочешь его забрать? — я хитро на него посмотрел. — Опять шантажировать меня будешь? — он бросил на меня гневный взгляд. — Один поцелуй и мы в расчете, — сказал я и сделал шаг ему навстречу. — Не буду я с тобой целоваться! — фыркнул он и мордочку свою отвернул. — Сделал из меня укешу какого-то… Я на это дерьмо не подписывался. — Уке… кого? — уточнил я. На каком языке он сейчас со мной разговаривает? — Загугли, придурок, — процедил он. — Слушай, — я тяжело вздохнул, — давай так, я тебя поцелую, но ты можешь не отвечать, ладно? А если решишь ответить, то я только счастлив буду, — я подошел ближе к нему и, наклонив голову, пялился на его недовольное личико. — Делай уже, что хочешь… все равно ведь не отвяжешься… — вдруг сказал он каким-то обреченным голосом и голову свою приподнял, — только руками не лапай, — после этого он закрыл глаза и я увидел, как его щеки немного покраснели. Такой милый… Тогда я уперся рукой в оконную раму и наклонился к его лицу, и, когда мои губы почти коснулись его, он вдруг сказал: — Подожди… Я отстранился и растерянно спросил: — В чем дело? — Вчера в лесу… ты сказал мне… — он снова опустил голову вниз, — что любишь меня… это правда?.. — Да, — я коснулся носом его волос и прошептал, — я люблю тебя. Очень… — Ты всем так говоришь?.. Ну, чтобы… — тихо спросил он. — Ты первый, — честно сказал я, — я никому еще не говорил этих слов. — Правда? — он поднял на меня свои зеленые глаза, которые в солнечном свете выглядели словно прозрачные морские воды. Как красиво… — Правда… — с придыханием сказал я и, наклонившись к его лицу, тут же коснулся своими губами его чувственных губ. Такие сладкие. В следующий раз стоит еще больше сахара ему в чай положить. Я прикрыл глаза и стал наслаждаться нашим поцелуем, хотя все же целовал только я — он лишь позволял целовать его. Когда я уже порядком истерзал губы мальчишки и уперся языком в его зубы, он, к моему удивлению, сразу приоткрыл свой рот. Какое-то время он стоял столбом, и я чувствовал напряжением во всем его теле, но потом, вдруг, я почувствовал, как его язык коснулся моего, а после… его руки легли на мои плечи, и он со всей страстью стал отвечать мне. — Илья… — прошептал я, прервавшись на секунду и снова впился в его губы, а после осторожно обхватил его за талию и прижался к нему своим пахом. Боже… Как же я хочу его… Взять его на руки и отнести на свою кровать… Снять с него одежду и покрыть поцелуями все его белоснежное тело… Блядь, как же я возбужден… Мои пальцы впились в его талию, и он вздрогнул. Черт… кажется, я снова оставил на нем следы… Дерьмо! — Все… хватит… — я тут же отстранился, закрыл ладонями лицо и ушел в противоположный угол комнаты, — тебе лучше уйти… Внутри меня горел огонь… еще чуть-чуть… еще совсем немного и я не смогу контролировать себя. Разум был затуманен страстью, и я глубоко дышал, пытаясь привести себя в чувства. Что же он со мной делает?.. Я услышал, как Илья тихонько вышел из комнаты, и только спустя минуту, когда мне немного полегчало, я последовал за ним. Он уже обулся и, растерянно стоя у порога, смотрел на меня каким-то обиженным взглядом. — Где мой блокнот? — спросил он. — Сейчас, — я сходил на кухню, где оставил его, а после вернулся к Илье. — Держи, — я вложил блокнот в его руку. — Ладно, я пойду, — пробубнил он, глядя в пол. — А что в этом блокноте? Что ты все время рисуешь? — спросил я, хотя я сам попросил его уйти, все-таки мне не хотелось с ним расставаться. — Там эскизы… всякие зарисовки… — ответил он, прижимая блокнот к груди, — в следующем году я планирую поступить в Архитектурную Академию. — Можно посмотреть? — я протянул руку. — Как хочешь… — безразлично бросил он и вернул блокнот мне. Некоторое время я рассматривал его рисунки, а после с улыбкой сказал: — У тебя здорово получается. — Не ври… я паршиво рисую, — он выхватил блокнот из моих рук. — А мне нравится, — подбодрил я его. Он поднял на меня удивленные глаза, а потом, немного смутившись, сказал: — Мне нужно больше практиковаться, чтобы набить руку… поэтому я так много рисую. В Академии очень высокие требования, если я хочу попасть на бюджет… — Я уверен, что ты поступишь, — я снова подарил ему свою улыбку. — Надеюсь… — прошептал он, а после развернулся к входной двери и повернул защелку, — пока. — До завтра, — сказал я ему теплым голосом. Он ничего не ответил и, юркнув в открытую дверь, быстрыми шагами направился к лестнице. *** Несмотря на то, что произошло между нами в прошедшие выходные, в школе Илья вел себя как прежде — игнорировал и избегал меня. Весь день я пытался хотя бы раз поймать его взгляд, но он будто не замечал моего существования. Тот факт, что он ответил на мой поцелуй, жутко волновал меня — может быть, наконец, лед между нами начал трескаться и он больше не испытывает ко мне той лютой ненависти?.. Только вот сегодня уже об этом совершенно ничего не говорило… будто и не было этого поцелуя… От этого мне стало еще более паршиво… дерьмово, когда твои надежды упираются в ничто, снова какая-то безнадежность и боль… так давит в груди, словно кто-то хорошенько заехал в поддых, а ты никак не можешь отдышаться. После уроков мы с ребятами вышли на улицу и застряли с болтовней на ступеньках школы. Илью я уже давно потерял из виду — ему снова удалось спрятаться от меня. По крайней мере, когда я выходил из класса, то его уже не было. Ребята вели оживленный разговор, а я стоял и пялился на носки своих ботинок. На улице похолодало, сегодня даже пришлось надеть куртку. Кроме того, небо затянули противные серые тучи и, кажется, скоро начнется дождь. Вдруг краем глаза я заметил, что мимо меня промелькнула знакомая шевелюра. Я оглянулся и увидел, как по ступенькам спускается Илья. Так он, оказывается, еще в школе был, когда мы ушли, а я думал он уже давно домой убежал. — Я сейчас, — бросил я ребятам и ринулся за ним. И как только я нагнал парнишку и хотел положить руку на его плечо, он резко развернулся и ударил мне по пальцам: — Не трогай! Сколько уже повторять можно?! — процедил он и бросил на меня полный ненависти взгляд. Остановившись, он засунул руки в карманы милого серого пальто и спросил, глядя из-под густых ресниц. — Чего надо? — Почему ты избегаешь меня? — задал я вопрос, который мучил меня с самого утра. — Ничего не изменилось. Я не хочу иметь с тобой никаких отношений, тем более с головой окунаться в весь этот гребаный яой! — он нахмурился. Яой?.. Он снова вставлял в наш диалог незнакомые мне словечки. Нужно будет все-таки загуглить сегодня. — Да ладно… вчера же ты вел себя со мной иначе. Я тебе ведь нравлюсь, да? — с надеждой в голосе спросил я. — Да с чего ты решил, что мне может понравиться такой ебанутый на всю голову агрессивный извращенец как ты?! — прыснул он. — Совсем крыша поехала?! Ебанутый на всю голову агрессивный извращенец?! Вот это он загнул! — Но вчера ты ответил на мой поцелуй! — настойчиво сказал я. — Это не говорит о том, что я что-то чувствую к тебе… я просто… хотел, чтобы ты отдал мне мой блокнот, — оправдывался он, продолжая хмуриться. — Вот не надо мне сейчас про блокнот заливать! — не выдержал я. — Ты вчера остался у меня, мы ели блины, а потом… потом ты засунул свой язык в мой рот, руки на мои плечи положил! А я ведь сказал, что отвечать не обязательно, но ты ответил! И как я это должен понимать?! — Это была ошибка, — он опустил глаза и, вынув руки из карманов, крепко сжал лямки своего рюкзака, — просто забудь… — пустым взглядом он смотрел куда-то в сторону. — Забыть? Просто забыть?! — я тяжело дышал и топтался на месте. — Да что с тобой не так?! Почему ты продолжаешь отталкивать меня?.. Я ведь так стараюсь… — мой голос дрогнул. Я смотрел в его лицо и ждал ответ. Он снова перевел на меня взгляд, а после приложил руку к своей пояснице: — Догадайся, — процедил он. — Опять синяки?.. — с тревогой в голосе спросил я. — Просто… — он тяжело дышал. — Просто… оставь меня в покое… — его глаза заблестели от влаги. — Я тебе безразличен?.. — обреченно спросил я. — Я… я… Я не знаю! — выкрикнул он мне в лицо сорвавшимся голосом и, резко развернувшись, зашагал в сторону своего дома, а после и вовсе перешел на бег и совсем скоро скрылся за ограждением школы. И что значило это его «не знаю»? Он ведь не сказал «нет»?.. Вернее не сказал: «Да, ты мне безразличен». Может быть, он все же что-то испытывает ко мне? Меня всего трясло после этого разговора. Мысли бегали в моей голове, как сумасшедшие. Тогда почему он снова оттолкнул меня? Ну что, в конце концов, не так? Я ведь и правда так стараюсь… Неужели он не хочет общаться со мной лишь потому, что я снова оставил на его теле свои метки? Но ведь он сам виноват! Если бы он не ответил на мой поцелуй, я бы так не разошелся и не потерял голову рядом с ним. Я вернулся к ребятам, продолжая пялиться в сторону, где скрылся Илья. — Мы до магазина, — сказал мне Костя, — ты с нами? — Нет… я домой… — растерянно пробормотал я. — Пойдем вместе, — сказал мне Олег. — Ну, тогда до завтра, — сказал Андрей и пожал мою руку. Попрощавшись с одноклассниками, мы с Олегом направились в сторону наших домов. — Что это только что было? — осуждающим голосом спросил меня мой друг. — Со стороны выглядело довольно паршиво. Почему ты позволяешь ему подобные вещи? — Ты о чем? — нахмурился я. — Он ударил тебя — все это видели, а ты ничего не сделал. Да что с тобой такое?! — Все нормально… просто… он был не в настроении, — слукавил я. Я не должен рассказывать ему о том, что на самом деле происходило между мной и Ильей. — Господи, да трахни ты его еще раз и забудь! Найди себе какую-нибудь бабу! В конце концов, замути снова с Алиной! У тебя, походу, уже крыша от недотраха поехала! Ты еще на колени упади перед этим задротом и умоляй его переспать с тобой! — он уже почти на крик перешел. — Не кричи! — возмутился я. — Все у нас с ним в порядке. Мне просто нужно еще время… — Время для чего? Чего ты добиваешься? Решил дружбу с ним завести? — он начал смеяться. — Да сдался тебе этот придурочный?! Он же ебнутый на всю голову! Ты ведь знаешь, что он помешан на этих японских мультиках? Он же долбаный анимешник! — Анимешник? Что это значит? И вообще, откуда ты узнал об этом? — я с подозрением смотрел на Олега. — Спалил его страницу в сети, — признался друг. — Помнишь, в детстве, смотрели мультики этого режиссера… Миядзаки, кажется… ну вот, это и есть аниме. И этот мелкий всерьез всем этим увлекается. — Ты нашел его в сети? — оживился я. — Он Машку зафрендил, так и вышел на него, — признался Олег, — у него там имечко тоже какое-то японское. Блин, не помню… Зайди к Машке на страничку, он ей какой-то трек на «стену» закинул. — Ладно, посмотрю сегодня, — я еле сдерживал свою улыбку, ведь я так долго искал его в этой соцсети, а оказалось, что он был так близко, тем более что Машка у меня в «друзьях» была. — Влад, ты чего, серьезно на него запал? — друг вглядывался в мое лицо: видимо мне не удалось скрыть своей радости. — Ну нахуя тебе этот задохлик? Да уж, знал бы он, что я этому задохлику уже два раза в любви признался — точно бы меня на смех поднял. И все… конец моей репутации. — Не знаю… — пробормотал я, — просто не могу забыть тот случай в парке… — Я тебе об этом же и говорю — трахни ты его еще раз и тебе сразу полегчает! — Легко сказать… — я тяжело вздохнул. — Может быть, тебе помочь? — он посмотрел на меня с ехидной ухмылкой. — Поймаем его и оттрахаем по полной программе. Отработает своей задницей и пусть катится ко всем чертям! — Нет. Сам справлюсь, — твердо сказал я. Хотя быть твердым в этот момент было не так просто: слова Олега были словно нож по сердцу. Не дай бог такое сделать с Ильей, он и так уже на грани… Я знал насколько ему здесь тяжело после переезда, а если еще и мы издеваться над ним будем, то… Я не должен этого допустить! — Ты смотри… Андрей и Костя уже всякое за твоей спиной шепчут, — Олег прищурил глаза, — потеряешь их доверие и пиздец. А если с этим задротом в дружбу решишь поиграть, то хана тебе. Не сближайся с ним! Если хочешь его тело, то пожалуйста — трахай его на здоровье, но, если все увидят, что между вами что-то серьезное началось, то ты сразу выпадешь из нашего круга. Башкой своей думай — мы же с первого класса все вместе, а этот твой Илья — кто он такой вообще? Лучше сделай, как я сказал — снова изнасилуй его, и все увидят перед собой прежнего Влада. А будешь продолжать слюни по пацану пускать или, как сегодня, позволять ему кричать на тебя, то кем ты станешь в глазах друзей? В общем, я тебя предупредил, — он посмотрел на меня холодным взглядом. — Да все я понял… — буркнул я. — Все он понял! — съязвил Олег. — А выглядишь так, словно сейчас расплачешься. Играй с бабами в любовь и отношения, а с ним веди себя иначе! Он же парень! Подумай над этим! Мозг свой включи! Мы остановились у моего подъезда. — Я подумаю, — я тяжело вздохнул, потом отвел глаза и тихо сказал, — до завтра, — я быстро пожал руку своего друга и направился к двери. — Если передумаешь на счет помощи — скажи! — крикнул Олег мне вдогонку. — Я без вопросов помогу тебе, — он усмехнулся. Как же больно… как же мне больно… в груди будто камень, который не оставил место для воздуха… и ноги такие, словно к каждой привязали по огромной гире. Тону… тону в каком-то омуте и задыхаюсь… Нужно сделать вдох. Нужно быть твердым. Я должен быть самим собой, а не этим беспомощным существом, в которое я превратился. Потянув носом воздух, я наполнил опустевшие легкие. Мои руки сжались в кулаки, а зубы плотно прижались друг к другу. Остановившись на месте, я обернулся и, кинув на Олега звериный взгляд, громко прорычал: — Я никогда не передумаю!