Оборотень. Часть вторая. В логове зверя

Сказать, что несколько людей пребывали в шоке — не сказать ничего. Все это больше походило на сон или на злую шутку судьбы, но никак не на реальность. Под капюшоном, снятым с головы опера, они ожидали увидеть кого угодно: молодого парня, девушку, в крайнем случае, изуродованное лицо. Но только не ЕЕ. — Ты?! — только и смог выговорить Карпов. — Господи, — выдохнула Ирина, вскинув брови. — Серёг, ущипни меня, — тихо прошептал Коля Тарасов, стоящий около Глухарева, за спинами подполковников. — Это что, шутка?! — недоуменно проговорил Сергей, отказываясь верить своим глазам. Но глаза всех присутствующих видели то, что видели, даже несмотря на темный цвет, поглотивший когда-то рыжие волосы. Перед ними была не кто иная, как Анастасия Свиридова — девушка, которая когда-то едва не сломала их жизни. И теперь она вновь стояла в стенах «Пятницкого» совершенно спокойным взглядом осматривая присутствующих так, словно видела их впервые. Воспоминания еще бы долго мучили каждого, кто два года назад оказался ввязанным во всю кутерьму, творившуюся вокруг отдела, если бы грубый голос Максима не вернул их с небес на землю. — Если вы позволите, Ирина Сергеевна, то мы допросим своего задержанного, — усмехнулся он, кивнув операм, которые тут же начали поднимать тяжело дышащего амбала. Не дожидаясь ответа ошарашенной подполковницы, они скрылись в допросной, заставив сотрудников «Пятницкого» разойтись по своим рабочим местам. — Ир, это че щас было? — пораженно произнес Сергей, подходя ближе к Зиминой. Но Ирина сейчас находилась не в том состоянии, чтобы что-то объяснять или предполагать. Руки мелко дрожали, а в горле начал появляться противный ком, вытаскивая на поверхность противные воспоминания. Она как сейчас помнила светлый коридор реанимации, а потом сухие соболезнования врача: «Мне очень жаль, мы сделали все, что могли». Хотелось выть белугой от потери любимого человека. И тогда ей было уже плевать на все: на подчиненных, на отдел… на все. Несколько дней как в тумане. Рассказ майора ФСБ об аресте группы оборотней в погонах, скорая помощь и Сергей, живой и почти невредимый. И вскоре все стало как прежде. Все забылось, спряталось в самых глубинах памяти. Но сегодня вновь всплыло на поверхность, заставляя сердце колотиться от неизведанного. — Олег, чего стоим?! — вскинула брови Ирина и развела руками. — Швабру в руки и вперед, — она кивнула на лужу крови, растекшейся по дежурке. — Или может мне самой? — Никак нет, Ирина Сергеевна, — мотнул головой Олег. — И скорую, когда приедет, в допросную отправь, — с этими словами Ирина направилась к себе, пытаясь не обращать внимания на крики, доносившиеся из комнаты для допросов. *** Глаза наливались кровью, ноздри раздувались подобно драконьим, а ладони сжимались в кулак так, что начали белеть пальцы. Стоя в дежурке он не испытал ничего, кроме удивления, но едва оказался в своем кабинете, внутри взорвался вулкан. Он ходил взад и вперед, пытаясь понять, что взбесило его больше: ее появление, или ее абсолютное спокойствие. Он прекрасно помнил, как раньше она смотрела на него, как она подрагивала от одного его присутствия рядом. Даже тогда, когда она больше походила на тряпичную куклу, ее взгляд выражал хоть какие-то эмоции: непонимание, страх. А сейчас — абсолютное безразличие. Словно между ними никогда и ничего не было. — Я просил информацию по строгановским операм. Где она? — наконец, прошипел Стас, когда вызванные опера расселись за длинным столом. — Вот, — Воронов протянул начальнику папку, которую еще вчера показывал ему в баре. — Ну, читай. Я слушаю, — Стас остановился напротив подчиненного и, навалившись вытянутыми руками на столешницу, воззрился на него исподлобья. Переглянувшись с операми, Дима уставился в листы. — Зверев Максим Леонидович. Подполковник МВД. Начальник службы… — Ты че, тупой?! — слегка вытягивая губы, проговорил Карпов. — Про него я слышал еще вчера! — Стас, да че ты от нас хочешь?! — подал голос Юра. — Мы узнали все, что смогли и вчера все тебе рассказали. — Че ты сказал? — начал звереть тот. — Узнали все, что могли?! Да нихрена вы не узнали! — Стас, ну правда, — осторожно начал Дима, — глухо там было. Никто про них говорить не хотел. Да и не удивительно. Сам же утром видел беспредел. Наши их кабинеты вообще стороной обходят. Выдохнув скопившийся в легких воздух и постепенно успокаиваясь, понимая, что зря сорвал злобу на своих парнях, которые не первый год служили ему верой и правдой, прикрывая своими спинами, Карпов прошел к своему креслу и медленно опустился в него. — Ладно, свободны. Идите, работайте, — сказал он. Опера незамедлительно поднялись и направились на выход, но Воронов задержался в дверях. — Стас, мы правда не знали, что эта наша бывшая следачка там… — Свободен, Дима, — исподлобья взглянул на него тот и когда опер вышел за дверь, с силой махнул рукой, роняя лежащие на столе папки на пол. *** — Одна? — спросил Зверев, заходя в кабинет своих оперов. Настя Свиридова сидела за своим столом, аккуратно выводя слова в отчете об утреннем задержании, и на появление начальника подняла голову. — Как видишь, — пожала она плечами. — Остальные где? — Макс прошелся по кабинету и, удобно разместившись на столе девушки, пристально уставился на нее. — Уехали, с врачами на счет Горелова договариваться, — ответила Настя, опуская взгляд и продолжая писать. — А то… — Детка, — перебив ее, прищурился подполковник, — ты правила забыла? Она не забыла. Смотреть в глаза — это было обязательным требованием при разговоре с начальником. Словно тот мог прочитать по взгляду все эмоции подчиненного и поймать на лжи, за которую предполагалось суровое наказание. За несколько месяцев работы Настя успела хорошо изучить подполковника Зверева. Властный, целеустремленный, жестокий. Он позволял подчиненным обращаться к нему на «ты», но всегда держал их мертвой хваткой, дергая за колючую проволоку каждый раз, когда кто-то решал действовать без его ведома. Но она знала на что шла. Знала, что ждет ее в составе по истине криминальной милиции. Поэтому и выполняла все, что просил ее начальник. Подняв голову, Настя уставилась на Зверева, глядя ему прямо в глаза. — А то напишут в заключении, что в отделе его подстрелили. Потом разгребай все это, — закончила она. — Ну, молодцы, — одобрительно кивнул Макс и молча уставился на подчиненную. Он долго не говорил ни слова. Просто сидел на краю стола и рассматривал лицо девушки слегка прищуренным взглядом. А Настя продолжала смотреть на него, не рискуя опускать взгляд, чтобы за этим не последовало наказание. — Ну что, — неожиданно произнес Зверев, усмехнувшись, — приятно встретить старых друзей? — О чем ты? — нахмурилась Настя, делая вид, что не поняла его. — Да брось, — криво улыбнулся подполковник. — Следователь из Пятницкого замочивший при исполнении двух человек, ради того, чтобы скинуть здешнее начальство. Потом сводки о пропавшем без вести капитане милиции. Психушка, чудесное исцеление и побег из страны. Не хотела оказаться по ту сторону решетки со всеми остальными? — Представь себе, не хотела! — ехидно произнесла Свиридова. — И у меня здесь нет друзей! — А как же подпол? Странная у него была реакция. Не заметила? — Может быть потому, что он совсем не рад меня видеть?! Как, впрочем, и все остальные в этом ОВД. Зверев снова усмехнулся и, встав со стола, начал расхаживать по кабинету. Но, неожиданно остановившись позади капитана, Максим наклонился к ней, почти касаясь щекой ее щеки. — Слушай, давно хотел спросить, — почти шепотом проговорил он. — А это не ты тогда пыталась грохнуть его? Настя вздрогнула, но не повернула головы, боясь того, что начальник сможет прочесть все в ее глазах. А в голове вихрем пронеслось воспоминание того вечера, когда взбешенный Стас, узнав правду, тащил ее по лестницам подъезда Ирины Зиминой. Хлопок. И он упал на асфальт. А она была удостоена злого взгляда мужа, совершенно не зная, что ждет ее дальше. А дальше были серые стены, маленькое решетчатое окно, словно не ее тело, без чувств и желаний, и целый год, выпавший из ее жизни. — Ладно, — голос Макса заставил ее вздрогнуть. — Через час отчет на стол. И про вечер не забывай, — с этими словами он направился к двери, но голос Настя заставил его остановиться в дверном проеме. — Макс, я домой заеду? — неуверенно спросила она, поймав на себе недовольный взгляд начальника. — Мне дочку нужно отвезти. — Дети очень мешают продуктивной работе! Не правда ли? — усмехнулся Макс и добавил: — Если опоздаешь хотя бы на минуту… Ты знаешь, что будет, — и он покинул кабинет, оставляя девушку одну. *** Денис Антошин, который с самого утра выполнял поручение начальника, был еще совершенно не в курсе событий, произошедших в ОВД. Поэтому, как ни в чем не бывало, насвистывая мелодию, он шел в направлении кабинета начальника следственного отдела, в предвкушении отдыха в компании друзей. — Серёг, ну че, вечером пиво пить идем? — с порога спросил он и только когда прошел дальше, заметил сидящего на стуле Колю Тарасова. – О, здорова, Колян. Но следователи лишь на несколько секунд подняли на него какие-то странные взгляды и снова уставились перед собой, не проронив ни слова. Удивленно вскинув брови, Антошин прошел к окну и, примостившись на подоконнике, уставился на друзей. — А че случилось? — поинтересовался Денис, переводя взгляд с Сергея на Николая и обратно. — Дежа вю, — буркнул себе под нос Глухарёв. — Че? — не понял Антошин. — Динь, а ты сходи к строгановским операм, сам увидишь, — предложил Тарасов. — Ага, щас, — усмехнулся Денис, скрещивая руки на груди. — Мне Олег с порога уже сказал, чтобы я их стороной обходил. Правда, не сказал почему. А почему, кстати? — нахмурился он, желая получить ответ от друзей. — Задержанного в дежурке подстрелили, — поведал Коля. — И все? — усмехнулся Антошин, которого не удивляла работа оперов. — Нет, не все, — ответил Глухарёв и, откинувшись на спинку кресла, спросил: — Свиридову помнишь? — Настюху что ли? — расплылся в улыбке Антошин. — Настюху что ли, — со своей привычной широкой улыбкой передразнил его майор, но тут же вновь нахмурился и добавил: — Ну вот, сходи и полюбуйся. — Не понял, — протянул опер, отходя и от окна. — Динь, ну чего ты не понял? — скривился Коля. — Свиридова, которая с твоим начальником шашни крутила и всех нас чуть не угробила, на втором этаже сидит. Опером строгановским. — Твою ж мать, — только и смог выговорить Антошин и сел на стоящий рядом стул. — Ну и че? — А ниче, — скривился Сергей. — Сделала вид, что будто ничего не было и нас она не знает. — Так может она снова это… — предположил Антошин. — Динь, чего «это»? — вздохнул Тарасов. — Да ничего, — отмахнулся тот и спросил: — А Карпов? Видел ее? — Естественно, — усмехнулся Сергей. — И судя по тому, как он на ваших орал, то ее появлению он явно не рад! — Мда, дела, — протянул Денис, запуская пальцы в волосы. *** Капитан Свиридова быстро шла по территории ОВД, чтобы не столкнуться с бывшими друзьями и коллегами, поскольку таким встречам она была не рада не меньше тех пятерых человек, которые сейчас сидели в своих кабинетах, ожидая окончания работы. Поэтому прибавив шаг, так как до конца рабочего дня оставалось всего несколько минут, Настя достала ключи от машины и вышла с территории ОВД. До машины, припаркованной чуть дальше ворот, оставалась всего пара метров, когда с девушкой поравнялся черный автомобиль, переднее пассажирское стекло опустилось и знакомый голос потребовал: — Садись! — Зачем? — стараясь не смотреть в сторону Стаса, спросила она. — Садись, подвезу. — Не нужно. — Поговорить надо, — продолжал настаивать Карпов. Она остановилась, глубоко вздохнула, тут же выдохнув, и резко развернулась, встречаясь с холодными глазами, взгляд которых был направлен исподлобья. — Не о чем нам с Вами говорить, товарищ подполковник, — слегка нахмурилась Настя. — Разве не о чем?! Или в Германии тебе снова начисто промыли мозг? — снова начал звереть Стас. — Садись. Такого напора от него Настя не ожидала и уже хотела что-то ответить, но боковое зрение уловило человека, вышедшего из ворот отдела, заставив девушку слегка повернуть голову. У КПП, с нахмуренным лицом, стоял Зверев, наблюдая за «милой» беседой своей подчиненной и тем, кто сидел в рядом стоящей иномарке. Быстро остановив своего опера, проходящего рядом, Макс что-то сказал ему и тот, быстро направился в сторону Инфинити. — Садись! — снова повторил Карпов, надеясь, что девушка беспрекословно выполнит приказ. Но вместо этого, она лишь успела быстро прошептать: — Я не могу, Стас, — и резко замолчала, повернувшись к коллеге, подходящему к ней. — Проблемы? — поинтересовался он, останавливаясь возле девушки и переводя взгляд на подполковника, сидящего в машине. — Нет, — мотнула головой Настя. — Тогда че стоишь? Езжай! — кивнул ей опер. Одарив странным секундным взглядом Стаса, Настя развернулась и, подойдя к припаркованному черному Порше Кайену, быстро скрылась в его салоне, и вскоре машина отъехала от ОВД, пропав за поворотом. Ее странное поведение, шикарная тачка, вызвали множество мыслей, вихрем проносившихся в голове Стаса, которые через секунду подтвердил опер, все еще стоящий возле машины. — Слышь, подполковник, — без страха обратился он к Карпову, заглядывая в салон Инфинити, — это девка «Зверя», поэтому, не советую с ней даже разговаривать! — с этими словами он быстро развернулся и направился к начальнику, который до сих пор стоял у ворот, наблюдая за машиной, резко сорвавшейся с места и скрывшейся в конце улицы. *** От рук, дрожание медленно перетекло во все тело, не давая сосредоточиться на управлении машиной. А перед глазами был взгляд холодных глаз. Его лицо, которое когда-то она знала как свое. Знала каждую морщинку, каждый изгиб. Знала до сих пор. И от осознания того, что она не может прикоснуться к нему, улыбнуться как раньше, на душе становилось паршиво. Поэтому Настя старалась ехать медленно, несмотря на то, что данное ей время продолжало истекать. Припарковавшись во дворе элитного жилого комплекса, девушка быстро направилась к подъезду, уже через пару минут оказавшись в квартире. — Я дома, — оповестила она, скидывая в прихожей грязные кроссовки, и направилась в комнату, на ходу снимая реглан. — Мама, мама пришла! — послышался радостный крик и Маша, выскочившая из детской, повисла на шее матери. — Привет, — улыбнувшись, Настя поцеловала дочь и, поставив ее на пол, обратилась к женщине, появившейся из кухни: — Татьяна, вы можете идти домой. Марусь, а ты собирайся. К дедушке поедем, — она легонько подтолкнула дочь к комнате. — Машенька, пока, — попрощалась женщина и обратилась к хозяйке квартиры. — Завтра я до вечера свободна? — Да, — кивнула Настя. — В детский сад ее увезет дедушка, а вечером вы ее заберете. — Хорошо. До свидания, Анастасия Андреевна, — и Татьяна покинула квартиру. — Я буду ночевать у дедушки? — тут же спросила Маша, выглянув из комнаты. — Сегодня да. — А Таня? — Марусь, — Настя присела на корточки перед дочерью, — ну Тане тоже нужно отдыхать. Ты что, не хочешь к дедушке? — Хочу, — кивнула девочка, обнимая мать за шею. — Но ночевать не хочу. Я боюсь, — прошептала она последнюю фразу. — Маш, — усмехнулась Настя, отстраняя дочь от себя и заглядывая в ее личико, — твой дедушка почти самый главный милиционер Москвы. Тебе нечего бояться. Поэтому давай, собирайся скорее, — она улыбнулась и, поцеловав дочь в макушку, скрылась в комнате. Спустя час, крепко держа за руку дочь, Настя уже стояла возле массивной двери и звонила в звонок. Дверь открылась почти сразу, являя заместителя начальника московской милиции, который мягко улыбнулся при виде гостей. — Привет, дедушка, — улыбнулась Маша и, поцеловав наклонившуюся мать, вошла в квартиру, помахав рукой. — Пока, мам. — Веди себя хорошо, солнышко, — улыбнулась в ответ та и, наконец, поздоровалась. — Добрый вечер, Евгений Петрович. — Здравствуй, Настя, — кивнул Грачёв. — Зайдешь? — Нет. На работу надо, — мотнула головой та. — Так что, я побегу. — Ну беги, — ответил Грачёв и, когда девушка уже подошла к лифту, спросил: — Кстати, как с работой? Справляешься? — Да, все хорошо. — Если что, обращайся в любое время. — Спасибо, Евгений Петрович, — улыбнулась в ответ Настя, — но вы и так сделали для меня многое, — она улыбнулась и скрылась в кабине подъехавшего лифта, настраивая себя на то, что через полчаса ей снова придется беспрекословно исполнять поручения подполковника Зверева.