Оборотень. Часть вторая. В логове зверя

Он еле дождался утра после того, как незнакомый глухой голос сообщил ему о смерти сестры. В морг летел наплевав на все правила дорожного движения. По серым коридорам шел чеканным шагом, превратив свое лицо в камень, который не выражал никаких эмоций. На короткий вопрос патологоанатома: «Узнаете?», лишь кивнул головой, продолжая бессмысленно вглядываться в бледное лицо сестры, сжимая кулаки до хруста. А внутри зарождалась буря, которая была готова выплеснуться в любую секунду. Но он сдерживал себя сидя в своей машине, чтобы не потерять контроль над управлением. Сдерживал и в кабинете следователя СК, который задавал глупые вопросы, строя не менее глупые версии, которые сводились лишь к той, из-за чего убивают большинство наркоманов. И только Стас знал правду. Поэтому, по прибытию в ОВД, он держал себя в руках, чтобы не накинуться на первых попавшихся на пути, а дождаться первого виновника всего произошедшего. А точнее виновницу… *** Она медленно брела по двору отдела, пиная носком кроссовка небольшой камешек. Настроение было отвратительное. Хотелось кричать, плакать от боли, разрывающейся внутри. Поскольку с каждым днем она запутывалась в паутине генерала УСБ все больше и больше. Вечерняя гостья, так нагло ввалившаяся в ее квартиру, оказалась сотрудницей этой Собственной Безопасности, поставленной для контроля за повиновением девушки. А самый лучший способом удержать «заложницу» в узде – это ее ребенок. Теперь ее держали мертвой хваткой, не давая сделать ни малейшего шага в сторону, отклоняясь от того, что ей следовало делать. И тот факт, что Маша сейчас находится с этой «громилой», выбивал Настю из колеи на столько, что она не видела ничего вокруг. Поэтому, когда сильная рука схватила ее за предплечье, уводя ближе к торцу здания, Настя не сразу поняла, кто ее «поводырь». А когда разум включился, то сопротивляться даже не подумала, спокойно наблюдая, как наливаются кровью глаза Стаса Карпова, а его пальцы все сильнее сжимают ее плечо. - Какой ты тварью была, такой и осталась! – прошипел он, усиливая хватку. - О чем ты? – не поняла Настя, стараясь не морщиться от боли. - Я всегда знал, что тебе нельзя верить! Как дурак повелся на твой трёп! Догадаться о чем говорит и почему звереет Стас Карпов, для Насти не составило труда. Она опустила взгляд и с сожалением покачала головой, сказав: - Я уже знаю. Мне очень жаль. Но на ее сожаления он не обращал никакого внимания, ровно как и на то, что во дворе начали собираться лишние уши и глаза. - Я не грохнул тебя в квартире Зиминой. Я не грохнул тебя тогда, когда вправлял твой мозг в своей квартире. Но это не значит, что я не смогу сделать этого сейчас, - он приблизил свое лицо к лицу девушки, продолжая шипеть. – Никто не смеет трогать моих родных! - Я выпустила твою сестру на свой страх и риск. За что и получила, - она слегка вскинула бровь, тем самым указывая на красующийся на лбу кровоподтек. - Потом предупредила тебя. Думаешь, что я тут же побежала к Звереву докладывать об этом? Я не самоубийца, Стас. Твоя сестра сама пришла в район за дозой… Но договорить она не успела. Крепко сжатый кулак угодил в стену в миллиметре от лица девушки, заставив ту крепко зажмуриться, а потом и вздрогнуть от раздавшегося рядом угрожающего голоса. - Руки от нее убрал! Настя открыла глаза, видя, как Максим, в компании нескольких оперов, медленно приближается к Стасу, не сводя с него яростного взгляда. - А то что? – усмехнулся Карпов, но руку от девушки все же убрал, всем телом разворачиваясь к Звереву. - Хочешь узнать? – в ответ ему криво улыбнулся Максим и, толкнув Настю к входу в ОВД, сказал: - Детка, вон пошла. Дай взрослым дядям поговорить. Спорить с начальником не хотелось, но в то же время не хотелось оставлять Стаса, прекрасно зная, что Зверев может сделать сейчас с ним, если тот не остудит свой пыл. И она металась в сомнениях до тех пор, пока не почувствовала очередной толчок со стороны начальника. Пришлось ретироваться. - Тебе че, подпол, жить надоело? – проводив подчиненную взглядом, с ухмылкой поинтересовался Зверев, поворачиваясь к Стасу. Руки сжимались в кулаки, на лице играли желваки, ноздри раздувались, а глаза наполнялись яростью. Это была его земля, его ОВД и его битва, которую он был не намерен проигрывать, ощущая себя самым страшным зверем. - Ты мою сестру убил, сука! Но на этот раз он ошибался. Зверь был лишь один. И он стоял перед Стасом. - Кого? – оскалился Макс. - Аня Чикилина. Знаешь такую? - Твою сестру? – мерзко улыбнулся Зверев и наклонившись ближе к Карпову, прошептал. – А ты докажи. Больше он сдерживать себя не мог и кулак с силой ударил в лицо Зверева. Но тот даже не пошевелился. Лишь сплюнул кровь на землю и с наглой ухмылкой с силой ударил Стаса в живот, заставив его согнуться пополам и зайтись в кашле. Подоспевшие опера Стаса были задержаны операми Зверева, которые не давали прорваться к сцепившимся начальникам. Удары летели со всех сторон, но ни Зверев, ни Карпов сдаваться не хотели. И длилось бы это неизвестно сколько, если бы во двор не выскочила Ирина Зимина, осведомленная о потасовке дежурным. - Что тут происходит? Вы что, совсем охренели? – закричала она, быстрым шагом подходя к операм. - Разнимите живо своих начальников! Спорить с начальником ОВД никто не стал, поэтому через минуту зачинщики были разведены по разные стороны. - Я убью тебя, сука! – прошипел Стас, стирая кровь с разбитой губы. На этот выпад Максим лишь ухмыльнулся, поправляя свою кожаную куртку. - Вы че тут устроили? – продолжала отчитывать их Ирина, негодуя от возмущения. – Вы где находитесь, а? Хотите кулаками махать, вон, пожалуйста… - она махнула рукой в сторону ворот и обратилась к Звереву: – Напомню вам, Максим Леонидович, что здесь вы - гость. Вот и ведите себя соответствующе! А ты, - обратилась Ирина к Карпову, - иди свою энергию на подчиненных лучше потрать. Пять заявлений лежит, а они даже не думают отрабатывать! Всё, разошлись все! И она, гордо вскинув голову, направилась в здание. - Я еще не закончил! – прошипел Стас, проходя мимо Зверева. - А я еще даже не начинал, - угрожающе ответил тот, взглядом провожая подполковника и его оперов. *** Быстро открыв дверь ключом, Настя вошла в квартиру и направилась в комнату дочери, даже не сняв кроссовки. Но переступив порог, девушка нахмурилась. Маша сидела за столом и грустно смотрела в окно, за которым лил холодный осенний дождь. Вид у девочки был такой, что Настя невольно сглотнула. Она понимала, что происходит в душе ребенка, который так редко видит свою мать, но сейчас Настя ничего не могла сделать, чтобы изменить их жизнь. Оставалось лишь терпеливо ждать и каждый день обещать Маше, что скоро все закончится и будет как раньше. Ведь на сегодняшней очередной встречей с генералом, он обещал ей, что скоро будет заведено уголовное дело на Зверева и она станет свободной во всех смыслах слова. И от этой мысли становилось немного легче. Поэтому Настя улыбнулась, подошла к дочери и, обняв ее сзади, поцеловала в висок. - Привет, солнышко мое. А чего мы такие надутые сидим? А, Марусь? - Галина Николаевна мне не нравится, - недовольно проворчала себе под нос Маша. – Я хочу, чтобы вернулась Таня. Почему она больше не приходит? Я ей надоела? - Ну что ты, солнышко? – вскинула брови Настя. - Просто у Тани появились дела и ей пришлось уехать, - она отошла от дочери и, открыв шкаф, достала оттуда теплую кофту и джинсы, положив их на кровать. - Собирайся. - Куда? – Маша развернулась на стуле, внимательно глядя на мать. - Отвезу тебя к дедушке. - Ладно, - не задумываясь кивнула Маша и, встав, подошла к кровати. - Я лучше с дедушкой, чем с этой, - она недовольно кивнула на дверь, - Галиной Николаевной. - Марусь, - осуждающе покачала головой Настя, - нельзя так говорить. Одевайся. - Анастасия Андреевна, куда вы собрались? – раздавшийся за спиной грубоватый голос заставил Настю обернуться. В дверях стояла новая няня, которая по «совместительству» была сотрудницей УСБ, и, скрестив руки на груди, грозным взглядом наблюдала за своими «подопечными». - К деду. Я вожу ее к нему два раза в неделю, - пояснила Настя и, выйдя в коридор, прикрыла дверь в комнату, вытесняя женщину с порога. - Если не верите, можете позвонить своему начальнику, - прищурившись, тихо сказал она, чтобы этих слов не услышала дочь. - Звонить я не буду, - усмехнулась Галина, - поскольку очень надеюсь, что вы благоразумная девушка и не хотите причинить вред своему ребенку. - Конечно. - Всего доброго, Анастасия Андреевна, - женщина криво улыбнулась и, собравшись, покинула квартиру. И едва за ней закрылась дверь, Настя тут же съехала по стене на пол, прикрывая глаза ладонями. Внутри все тряслось и слезы подступали к горлу от осознания своей беспомощности, к которой привела собственная глупость. Но ей нужно было быть сильной. Хотя бы ради дочери. - Мамочка, что с тобой? – послышался обеспокоенный голосок. Она открыла глаза и мягко улыбнулась. Перед ней стояла Маша, вглядываясь в лицо сидящей на полу матери. Детское личико с большими удивленными глазами было таким родным, что Настя обняла дочь за пояс, прижимаясь к ней так сильно, словно их мог кто-то разлучить. - Ничего, Марусь, - проговорила она. – Я просто устала. Очень устала. *** Душа выла волком, который пытался выпрыгнуть наружу. Но каждый раз очередная стопка водки заглушала всю ту боль, которую Стас Карпов испытывал очень редко, а точнее лишь однажды, в тот вечер, когда самолет рейсом Москва-Кёльн взлетел с полосы, ломая все принципы вдребезги. Тогда он с головой ушел в работу, забывая про все то, что так мучило бессердечного подполковника. Но сейчас, когда к проблеме с именем Анастасия Свиридова прибавилась еще и смерть сестры, Карпов не выдержал. И теперь сидел в кабинете, который освещался лишь настольной лампой, продолжая осушать одиноко стоящую перед ним бутылку водки. Входная дверь его кабинета была не заперта впервые, поэтому появившаяся на пороге Ирина Зимина удивленно вскинула брови, но в проеме не задержалась, проходя внутрь логова подполковника и останавливаясь перед его столом. - Пить будешь? – на секунду взглянув на начальницу, спросил Стас, достал из ящика стола вторую стопку и, не дожидаясь ответа, налил в нее водки. - Ты хотя бы дверь закрыл, - посоветовала Ирина, кивнув на раскрытую дверь. - Вот только лечит меня не надо, - нахмурился Карпов и пододвинул подполковнице стопку. Осушив до дна налитое содержимое, Стас взглянул на Ирину, которая морщилась от обжигающей жидкости обволакивающей горло, и спросил: - Че хотела? Она не ответила, лишь молча протянула ему конверт, содержимым которого оказались деньги. - Товарищ Зимина решила дать мне взятку? – усмехнулся Стас, откидываясь на спинку кресла. - Ребята собрали тебе на похороны. - Уже похоронить меня не терпится? – оскалился Карпов, кидая конверт на стол. - Стас, ты понял, о чем я, - недовольно поморщилась Ирина. - Догадался, - на выдохе произнес тот. - Тебя парламентером послали? - Я пришла выразить тебе свои соболезнования, - начала Зимина. - Мне очень жаль твою сестру. Это очень страшно терять близких, - она опустила взгляд, но тут же подняла его обратно на заместителя. - И еще слух по отделу прошел… - Ирина резко замолчала, а потом продолжила: – Не связывайся со Зверевым, Стас. Это может быть чревато. - Я сам в состоянии решить свои проблемы, - огрызнулся тот. - Я знаю, - кивнула Ирина, поднялась, подошла к двери, но возле нее остановилась и сказала: - Мой тебе совет. Научись прощать людей, чтобы они не натворили в жизни. Все мы делаем ошибки. - О чем ты? – нахмурился Стас. Ирина пожала плечами и, развернувшись, вышла, ответив уже в коридоре: - О Свиридовой.