Оборотень. Часть вторая. В логове зверя

Анастасия Свиридова была ошарашена и выбита из колеи всем, что произошло за последние несколько недель. С момента ареста она находилась в оцепенении. Уставшая, измученная собственными мыслями она слонялась по одиночной камере, меряя шагами расстояние от стены до стены. Из развлечений было лишь решетчатое окно, выходившее во двор, в котором днем гуляли заключенные, а вечером служебные собаки. Настя часами вглядывалась в просветы между прутьями, не переставая думать обо всем, что мучило ее. Почему не помогает генерал? Почему не приходит Грачев? Что со Стасом? И что будет с Машей? Пожалуй, два последних вопроса терзали девушку больше всего. И каждый раз, думая об этом, Настя пыталась найти начало ниточки, которая в итоге привела ее в обшарпанную одиночную камеру, в которой она проведет остаток своей никчемной жизни. Но каждый раз она понимала лишь одно – во всем виновата только она сама. Не люди, втянувшие ее в логово оборотней в погонах. Не муж, предавший ее. Не Стас Карпов, который без труда вычислил предательницу. И даже не Зверев, так ловко подставивший ее. Она сама была виновницей всех своих бед и тем самым заставляла страдать не только себя, но и своего ребенка. Пройдясь до стены, Настя присела на нары, обхватила голову руками и уперлась локтями в колени. На стуле стояла миска с тюремной баландой, к которой девушка даже не притронулась. Взглянув на серую массу, Настя усмехнулась, говоря про себя, что нужно привыкать к еде, которой придется питаться всю свою жизнь. Да и голодный желудок требовал свое, начиная противно урчать. Поэтому, выпрямившись, Настя потянулась к ложке и только успела зачерпнуть странную массу, как открылась тяжелая металлическая дверь и появившаяся на пороге надзирательница, громко произнесла: - Свиридова, с вещами на выход! - Что? – не поняла та. – Куда? - Я тебе не попугай, чтобы два раза повторять! – гаркнула надзирательница. Решив не испытывать судьбу, Настя быстро собрала свои немногочисленные вещи и вышла из камеры, направляясь следом за женщиной. Миновав несколько коридоров, вдоль которых тянулось множество «одиночек», девушка попала в крыло, где находились общие камеры, перед одной из которых надзирательница и остановилась. - Общая камера? – испугалась Настя. - А ты на всю жизнь отдельные апартаменты хотела? – усмехнулась женщина, поворачивая ключ в замке. - Меня нельзя в общую! Я сотрудник МВД! – шепча, попятилась назад девушка. - Ты – осужденная №1281, - с презрением отозвалась надзирательница, открывая тяжелую дверь. – Так что рот закрыла и вперед! Едва переступив через порог, Настя тут же наткнулась на несколько пар глаз, впившихся в нее злобным взглядом. - И откуда же нам такую кралю занесло? – послышался злой смешок. Со своих нар поднялась женщина, которая, по мнению Насти, была здесь главной. Приблизившись к вновь прибывшей, «главная» начала ходить вокруг Насти, изредка дергая ее за рукав тюремной робы и усмехаясь. - Смотрите, бабоньки, - смеялась она, - развлеченьице нам привалило. Мусор собственной персоной. Ну, давай, мусор, рассказывай, за что свои повязали? Да только пожалостливей, - в голос захохотала она, посмотрев на остальных. – Может, проникнемся и отделаем не так сильно! Проработав в системе не один год, Настя Свиридова прекрасно знала, как общаться с заключенными. Но как это делать, если сама оказалась по ту сторону решетки, она не имела ни малейшего понятия. Поэтому решила действовать, как посчитала нужным. А именно – сказать правду. - Мента грохнула, - уверенно сказала она, стараясь не показывать свой страх. – Подпола. Начальника оперов. Сначала в камере все стихло, а потом послышались перешептывания заключенных. - Ого как! – переглянувшись с сокамерницами и почесав затылок, протянула «главная». – Одобряю, - она прошла к своим нарам и, сев на них, похлопала ладонью по шерстяному одеялу. – А ну-ка, садись. Бросив вещи на свободные верхние нары, Настя послушно, но с долей опасения, присела рядом с пригласившей ее женщиной, продолжая осматриваться по сторонам. - Ну и каково это? – усмехнулась «главная». - Что? – не поняла Настя. - Завалить мента. - Не помню, - пожала плечами Настя. – Все как в тумане. - Вышка? – спросила женщина, имея высшую меру наказания. - Ага. - Семья-то есть? - Дочка маленькая. - У меня тоже на воле пацан остался, - усмехнулась «главная». – С батей-алкоголиком. Эх, надо было посильнее его молотком-то, чтоб неповадно было по чужим бабам шляться, - она улыбнулась, видимо вспоминая то, за что оказалась здесь, а потом, хлопнув Настю по плечу так, что та даже пригнулась, сказала: - Ненавижу мусоров. Но ты баба отчаянная. Ребенок маленький, а мента грохнула! Уважаю. Как зовут-то? - Настя. - А это… в ментовке-то кем была? Ну, под кем ходила? - Опер я… была. - А это… звание. - Капитан. - Всего лишь? – рассмеялась женщина. – Стало быть, начальника своего грохнула? - Ну… почти. - Уважаю! – протянула «главная». – Вот не поверите, - обвела она взглядом сокамерниц, - первый раз мусора уважаю! Перекинувшись еще парой фраз с новенькой, все разошлись по своим нарам, и Настя смогла вздохнуть спокойно, радуясь тому, что в лазарет ей попасть возможности не представилось. *** Ночь в общей камере прошла относительно спокойно. Никто не пытался задушить или всадить в грудь заточку. Но, несмотря на это, Настя не спала, прислушиваясь к каждому шороху. Утреннюю баланду ела через силу, стараясь удержать это в своем желудке, который совершенно не хотел переходить на тюремную еду. Новая работа, к которой приступили после завтрака, пришлась не по душе, поскольку шить рабочую одежду она не умела. Поэтому пришлось отправиться в прачечную на подсобные работы и пробыть там до самого вечера. В камеру она вернулась еле живая. Несмотря на то, что к тяжелой работе она была привычна, но организм был еще слаб. Но едва девушка рухнула на нары, как дверь открылась, и громкий голос объявил: - Свиридова, на выход! - Куда? – устало протянула она. - Поговорить с тобой хотят. Кое-как поднявшись на ноги, Настя поплелась за надзирательницей, которая вскоре привела ее в комнату для свиданий, где ее уже ждали. - Евгений Петрович! – почти выкрикнула она, увидев стоящего у окна Грачева. – Слава Богу! Я не понимаю, что происходит. Зверев подставил меня. Патроны должны были быть холостые. Я не знаю, как так получилось. А Вадим Иванович трубку не брал и я… Но неожиданно она замолчала, заметив странный взгляд Грачева. Он стоял, скрестив руки на груди. На его лице не было ни капли сочувствия, лишь насмешливый взгляд смотрел на девушку. - Почему Вы так смотрите? – настороженно спросила Настя, попятившись назад, словно чувствуя нависшую угрозу. - Да вот все удивляюсь, - усмехнулся Грачев. – С виду вроде умная девушка, а на самом деле – дура. Широко распахнув глаза и совершенно не понимая такой перемены в Грачеве, Настя прошептала, стараясь сдержать подступившие слезы: - За что Вы так со мной, Евгений Петрович? - За нарушение закона! Она поджала губы, только теперь прекрасно понимая, почему никто не собирается вытаскивать ее отсюда. - А, вот оно что, - закивала Настя. – Я не понимаю. Если вы хотели посадить меня, зачем все было так усложнять? Вы могли сделать это сразу же. - На основании чего? – усмехнулся Грачев. - У УСБ же было столько на меня... - Наивная девочка! – снова усмехнулся он, засовывая руки в карманы брюк и подходя ближе. – Тебя не учили изучать документ, прежде чем его подписывать? Возможно, ты поставила подпись на своем собственном приговоре?.. - Что? – нахмурившись, пролепетала Настя. - Ты молодец, - с ложным одобрением закивал Грачев, едко улыбаясь. – Подстраховала себя тогда. Сдала всех, на кого у тебя был компромат. А мы, к сожалению, доверяли своим сотрудникам. Та папка была пуста. Ты сама своей глупостью вырыла себе могилу, наивно решив, что все члены нашей организации сидят за решеткой. Да, ты посадила всех шестерок вроде себя. Но верхушка-то осталась. И за нарушения наших законов ты теперь на своем месте. По мере его речи глаза Насти раскрывались все шире от ужаса и осознания того, кто на самом деле стоит перед ней. Дыхание участилось, а ладони вспотели. И она схватилась за стену, чтобы удержаться на ногах, которые предательски начали подкашиваться. - Значит, Вы… - охрипшим голосом проговорила она, глядя в улыбающиеся глаза Грачева. – Вы, генерал и Зверев? Господи! – выдохнула Настя, закрывая глаза. – Значит, подмена пистолета ваших рук дело! – она взглянула на Грачева. – Пятницкий. Все снова из-за него? Да? Что на этот раз? - Все то же самое. - Лаборатория? – спросила она, но тут же добавила: - Карпов. Из-за того, что он чистит район от наркоты. А вам не выгодно. Деньги с района теряются. Ну и что? – сделала она кивок назад, словно усмехаясь. – Где вы выиграли? На его место может прийти такой же человек, который не пустит всю эту дрянь в район! - Ты нас недооцениваешь, дорогая, - усмехнулся Грачев. – Подполковник Зверев знает свое дело. - Зверев? В Пятницкий? – вытаращила глаза Настя, но тут же залилась нервным смехом. – Я, кажется, поняла. Двух зайцев одним махом! Карпова на больничную койку, чтобы не мешал, а меня – сюда, за то, что сдала вас. Пожар в Строганово тоже был подстроен? Чтобы запихнуть Зверева в Пятницкий. Объединить два района и прибрать землю. - Да, - улыбнулся Грачев. – Жаль только, что ты так поздно это поняла! – он сделал шаг вперед и, схватив девушку за грудки, прошипел: - Ребенок где? - Не знаю, - усмехнулась Настя. - Не знаешь? – переспросил Грачев и тут же наотмашь ударил ее по лицу. – Еще раз спрашиваю: где Маша? - А вы попробуйте, найдите, - рассмеялась ему в ответ Настя, стирая с губ выступившую кровь.