Оборотень. Часть вторая. В логове зверя

Уже несколько недель в ОВД «Пятницкий» стояла странная атмосфера. Воздух был пропитан какой-то напряженностью и тревогой. Сотрудники сновали по отделу, стараясь поскорее сделать свои дела и вновь скрыться в кабинетах, чтобы лишний раз не появляться в коридорах. Привычная атмосфера канула в небытие, словно жизнь в «Пятницком» остановилась или вовсе умерла. Михаил Зотов шагал по коридору, ехидно улыбаясь попадавшимся навстречу операм Стаса Карпова, предвкушая тот день, когда ГУВД примет решение о его назначении на должность, которую он так давно ждал. Должность старшего опера не давала ему той власти, которая могла быть у начальника СКМ, но мысль о том, что карповские опера находятся практически в его подчинении, поднимала Зотову настроение. И лишь одна проблема все же не отпускала его с того самого дня, когда он узнал, что его жена собственноручно подписала себе приговор, выстрелив в подполковника милиции. - Тварь! – выругался Миша, резко открыв дверь и зайдя в кабинет. На него тут же был устремлен поистине волчий взгляд, способный прожечь насквозь любого. - Парень, ты кабинетом не ошибся? – прорычал Зверев, наблюдая, как Зотов проходит к столу и присаживается на стул. Но Миша словно и не слышал его. - Уже несколько недель прошло, а ребенка так и не нашли! – продолжал шипеть он. – Если она не скажет, где Маша, я ее сам в камере придушу! - Тогда точно не узнаешь, где твоя дочь! – усмехнулся Максим. – Мозги включи. - Не помогает, - усмехнулся Зотов. – Отец уже всех ее знакомых пробил. Друзей бывших. Нет ребенка ни у кого! - Дом в Подмосковье проверяли? - И дом, и квартиру Карпова, и мать его. Нет нигде! Черт! – выругался Миша, со всей силы ударив кулаком о столешницу. - По башке себе постучи! – зарычал Зверев и, откинувшись на спинку кресла, сказал: - Ладно, капитан, найдем твоего отпрыска. Напряг я парней. Перевернут район и потрясут кого надо. - Спасибо, - усмехнулся Зотов. - «Спасибо» своему отцу скажешь, - оскалился Максим. – Если бы не он, я бы тебя вытаскивать не стал! *** Ирина Зимина практически не выходила из своего кабинета, не желая видеть ни своих сотрудников, ни сотрудников «Строганово». Она словно находилась в прострации, думая о том, что ждет ее отдел. Все катилось под откос. То, что она строила не один год, то, что пыталась спасти несколько раз. Все это рушилось. И виной всему был Карпов. Точнее его отсутствие в отделе. И как бы Ирина не хотела признаваться самой себе, но без Стаса отдел не мог держаться на плаву как раньше, тем более с появившимися оборотнями, сидящими в соседних кабинетах. По нескольку раз на дню Ирина звонила в госпиталь МВД, чтобы поинтересоваться здоровьем подполковника, и каждый раз получала один и тот же ответ: «Состояние стабильно-тяжелое. В себя не приходил». Рапорты об увольнении оперативников каждый день пополняли содержимое ее мусорной корзины. Каждый день она пыталась удержать оперов Карпова на своих местах, успокаивая их тем, что все эти проблемы временные. Благодаря Денису Антошину делать это было не так сложно. - Подпишите, Ирина Сергеевна! – на стол легли новые рапорты. Смерив взглядом Диму и Юру, которые были одними из главных в логове Карпова, Зимина обреченно закатила глаза и быстро разорвала листы бумаги, привычным жестом отправляя их в мусорное ведро. - Я же сказала «нет»! Кто работать будет? – с вызовом поинтересовалась она. - Как кто? – усмехнулся Дима. – Опера нового начальника. А мы в этом участвовать не собираемся! Тяжело вздохнув, Зимина прошлась по кабинету и, встав у окна, умоляюще взглянула на оперативников. - Дима, Юра, я прекрасно понимаю вас. Но если сейчас я подпишу увольнения, отдел совсем развалится. А я не хочу, чтобы Зверев и Зотов с операми прибрали к рукам наши земли. - А смысл, Ирина Сергеевна? – криво улыбнулся Юра. – Стас явно не вернется. А еще неделя-две и этот урод Зотов снова займет место Карпова. Я лично под ним работать не хочу! - Я тоже! – поддержал друга Воронов. - Послушайте, ребята, - не теряла последних возможностей Зимина. – Вы нужны мне. Вы нужны отделу. Нельзя допустить, чтобы все повторилось снова. Нельзя отдавать все в руки Зверева. Это же ваша земля! Ваша территория! Вы хотите вот так просто отказаться от нее? Отдать то, что вы строили годами? Ее голос звучал твердо, а слова были настолько убедительны, что оперативники задумались над их смыслом. Начальница была права. Годы работы на земле, установка на ней своих порядков. А сейчас все это могло перейти в чужие руки. На это опера были не готовы. - Разрешите идти, Ирина Сергеевна? – спросил Дима. – А то заяв много поступило. Зимина улыбнулась, понимая, что в маленьком «бою» со своими сотрудниками она одержала победу. - Идите, - кивнула она. И опера, развернувшись, направились к выходу. Но неожиданно Воронов задержался и, слегка нахмурившись, повернулся к подполковнице. - Ирина Сергеевна, мы слышали, ребенок в районе пропал, - неуверенно сказал он. – Но ориентировок почему-то не поступало. - Кто вам такое сказал? – насторожилась Зимина. - Да слышали разговор этих двух, - Юра кивнул на дверь. – Зотова и Зверева. - Ну пропал, - передернула плечами Зимина. – Только не в нашем районе. Поэтому пусть это будет головной болью соседей. Опера закивали и вышли из кабинета, плотно закрыв дверь, а Ирина, вернувшись в свое кресло, устало откинулась на спинку и, вздохнув, произнесла: - Надеюсь, этого ребенка они не найдут! *** Пока Зверев и Зотов строили планы по налаживанию работы службы криминальной милиции ОВД «Пятницкий», а Ирина Зимина обдумывала план по спасению своего отдела, в квартире Сергея Глухарёва, где уже давно зажегся свет из-за наступившей на улице темноты, царила совершенно непривычная атмосфера. По комнатам разносились голоса героев советских мультфильмов, из кухни пахло манной кашей, а на полу, вдоль стены, были рассажены игрушки. Развязав фартук, Сергей кинул его на спинку стула и, убрав со стола альбом и карандаши, поставил пустую тарелку. - Машунь! – крикнул он. – Ужинать иди. В комнате замолк телевизор и на кухне тут же появилась Маша Зотова, в обнимку с плюшевым медведем. - Дядя Сережа, а когда мама вернется? – спросила девочка, забираясь на стул. Глухарёв вздохнул. Уже не первый раз ребенок задавал ему этот вопрос, но каждый раз майор старался уйти от ответа, поскольку совершенно не знал, что сказать. Они честно пытались сделать что-то, помочь Насте Свиридовой, как когда-то раньше, но сейчас это было сделать совершенно невозможно, поскольку доказательства ее вины были собраны, приговор вынесен. Пытались поговорить с ней, но в тюрьме получили от ворот поворот. Больше туда не совались, поняв, что к осужденной Свиридовой их не пускают не просто так. А единственный человек, который мог решить эту проблему, сейчас находился в реанимации, не приходя в себя уже которую неделю. - Дядя Сережа? – детский голос вывел Глухарёва из раздумий. – Кто-то в дверь звонит. Он нахмурился, понимая, что простоял погруженный в свои мысли не одну минуту, поскольку в коридоре действительно раздавался настойчивый звонок в дверь. Поставив на плиту кастрюлю с кашей, которую все это время он держал в руках, Сергей кинул на девочку обеспокоенный взгляд и направился к двери, тихо ступая ногами по половицам. Рука медленно потянулась к кобуре, висящей на вешалке под плащом, доставая оттуда пистолет. Спрятав оружие за спину, Сергей предусмотрительно взглянул в дверной «глазок», но тут же облегченно выдохнул, закатив глаза и быстро пряча пистолет обратно. - Мам, ты как здесь? – открыв дверь, удивленно произнес Сергей, впуская свою мать в квартиру. – Привет, - он поцеловал ее в щеку, принимая плащ и вешая его на вешалку. - Да вот была неподалеку, решила зайти, - улыбнулась женщина, глядя на сына. – Звоню, звоню, а ты не открываешь. Я уж подумала, что… Но договорить она не успела, поскольку Маша, уставшая ждать, когда ее накормят ужином, вышла в коридор, все так же крепко обнимая своего мишку. - Сережа, это кто? – удивленно вскинув брови, поинтересовалась Наталья. - Маруся. - Откуда она взялась? – продолжала спрашивать мать. - Мам, ну откуда все дети берутся? – слегка скривился Глухарёв и направился в кухню, заводя туда ребенка. - И давно она у тебя живет? – не унималась мать, понимая, что появление девочки в доме ее сына неспроста. Вздохнув, понимая, что мать просто так не отстанет от него, Сергей обратился к Маше: - Машунь, на вот… - он протянул ей тарелку, в которую насыпал кашу. – Поешь в комнате. Хорошо? Девочка лишь кивнула, прекрасно понимая, что взрослым нужно поговорить, и, забрав тарелку и ложку, ушла, закрыв за собой дверь. - Сережа, скажи честно: это твой ребенок? – не выдержала Наталья. - Да нет, мам, ты что! – усмехнулся Глухарёв. – Просто у знакомой проблемы, вот она и попросила за девочкой присмотреть. - Что ж это за мать-то такая, которая чужому человеку собственного ребенка отдает? – удивленно вскинула брови женщина, присаживаясь на стул. - У нее большие проблемы, мам. По-другому было нельзя. - А кто с ней сидит, когда ты на работе? - Ну, соседка присматривает. Маринка иногда заходит. - И как долго эта девочка пробудет здесь? - Не знаю. Может неделю, может две, а может и месяц. В общем, сколько потребуется. Странный ответ и тон сына насторожил женщину. Прищурившись, она пристально взглянула на Сергея и спросила: - Сережа, где ее мать? - Мам! – поморщился тот. - Сережа, я же за тебя волнуюсь! - Если я скажу, ты перестанешь вопросы задавать? - Сережа… Вздохнув, Глухарёв присел на стул и, потерев по лысине, сказал: - Ее мать сидит в тюрьме. Она моя бывшая коллега и ее подставили. Поэтому девочка будет здесь до тех пор, пока мы не решим проблему. Удивлению не было предела, а беспокойство за сына немного отступило на второй план, поскольку Наталья не знала само главного во всей этой истории. Теперь все беспокойство и жалость переключились на девочку, которая сейчас сидела в комнате, уплетая кашу за обе щеки и ругала своего медведя, который отказывался от вкусного ужина. - Ой, Сережа, Сережа! – покачала головой мать, после долгого молчания. – Чем ты ее хоть кормишь? - Кашей, - пожал плечами тот, демонстрируя кастрюльку. - Сережа. - Ну, мам. - Ну что «мам»? Ребенку нужны овощи, фрукты, мясо, рыба, - она поднялась и, пройдя к холодильнику, заглянула внутрь. – А у тебя в холодильнике одни сосиски. А ну-ка, давай быстренько в магазин. Глухарёв вздохнул в очередной раз, понимая, что с матерью спорить бесполезно и направился в прихожую, собираясь сходить в магазин. Но звонок мобильного телефона поменял все его планы. - Сереж, надо что-то делать, - без всякого приветствия послышался голос Ирины. – Зверев и Зотов слишком яро занялись поисками ребенка. Карпова и мать его проверяли. Чувствует мое сердце, что и до нас доберутся… - Черт, - выругался Сергей. – Ладно, Ир, я что-нибудь придумаю. Перебросившись еще парой фраз с Зиминой, Глухарёв убрал мобильный в карман и вернулся на кухню. Разместившись за столом и совершенно забыв о том, что собирался в магазин, Сергей замер, уставившись в одну точку. Так он просидел несколько минут, совершенно не слыша ничего, что говорит ему мать, обеспокоенная странным состоянием сына. Неожиданно он очнулся, поскольку в голову пришла единственная мысль, которая смогла бы избавить его от собственных проблем, сдержать обещание данное Свиридовой, и помочь Маше не попасть в руки тех, кто был так занят ее поисками. - Мам, - сказал он, подняв взгляд на мать. – Я сейчас кое о чем тебя попрошу. Только ты пообещай, что не будешь задавать лишних вопросов. Ладно? - Хорошо, - пожала плечами Наталья, которая совершенно не понимала, что происходит с ее сыном. - У Маруськиной матери большие проблемы. Очень большие. А саму девочку ищут. Поэтому ее нужно спрятать как можно дальше от Москвы. У вас же дача под Ярославлем есть. Заберите Машку, пока здесь все не уляжется. Оперов с вами отправим. Мам? Сейчас Сергей был не уверен ни в чем. Он знал лишь одно, что в соседней области Машу Зотову искать никто даже не подумает. И дача матери с ее мужем была единственным вариантом, чтобы надежно спрятать ребенка. И через два часа Наталья вместе с Машей и Денисом Антошиным, который должен был беспрепятственно провезти их через посты ДПС, выезжали из Москвы, в сопровождении машины с двумя оперативниками. А Сергей, скрипя сердцем, остался дома, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы поскорее покончить со всем, что снова навалилось на их головы.