Пиво и нервы: Растерянные детали

Если внушить одну и ту же иллюзию нескольким людям - так, чтобы они разделяли ее полностью, - для них она станет реальностью, уже не субъективной, а объективной. Общей для всех. Это будет реальность, где они окажутся вместе. Они вступят в общение и начнут обсуждать свою коллективную галлюцинацию, укрепляя ее каждой связанной с ней мыслью и сказанным про нее словом. Чем сильнее они убеждены в ее подлинности, тем прочнее и непоколебимее сделается их новый мир. (Виктор Пелевин. Смотритель. Орден желтого флага) Ни на следующий день, ни через день, и даже ни через три Рикки мне не отвечала. Я отчаянно написывал ей в фэйсбуке, а по телефону слушал длинные гудки. Странно, мир стал казаться каким-то ватным, ненастоящим. Я находился будто в прострации, на автомате ходил в университет, шутил с одногруппниками, приезжал домой, и снова писал и звонил. В голове больше не было ни обиды, ни злости, а лишь непонимание. Огромный такой кусок непонимания давит на участки мозга, отвечающие за эмоции. Я не чувствовал себя. Снова. Как же это надоело. В один из вечеров я встретился с Трюмпером. Мы немного погуляли, разговаривая ни о чем: универ, дом, дела. А затем я неожиданно, даже для самого себя, спросил у него: - Том, что я делал не так? Почему она так поступает со мной? Томас минуту помолчал, прикуривая сигарету. - Она тебя кинула, но просто ссыт говорить об этом. Это было довольно резко, довольно грубо, но как бы то ни было, это было похоже на правду. Но! Если это даже единственное объяснение тому, что происходит, я не хотел в это верить, поэтому усмехнулся. - Она не могла так поступить, Ребекка не такая, я уверен. Но Том даже не стал спорить. И это меня слегка напрягло. Так вязко и медленно проходили дни, в томительном ожидании неизвестно чего. Хотя почему же, известно: хотя бы ответа. Ответа на мой главный вопрос: Рикки, что происходит? И я не выдержал, написав ей в сети снова: Билл Каулитц: Ну да, никаких отношений не было, нет, и не может быть, только я раньше не догадался, а ты могла хотя бы написать, а не просто игнорировать. Ну, хороших выходных, что ли) 1 мая. 9:22 вечера. Прочитано. Не отвечено. Начинаю сходить с ума. Нет, мне не больно, теперь только пришла обида. Но непонимание никуда не делось. Описать свое состояние я могу фразой своего отца: как дерьмо в проруби. Плаваешь и ни туда, и ни сюда. Не ясно, что происходит и куда деваться. Что такое то? Дни тянулись отвратительно медленно, настолько, что мне казалось, однажды я моргну и люди замрут, потому что их движения уже не может зафиксировать глаз человека. Холодящее ощущение. На себе я пару раз ловил сочувствующие взгляды одногруппников. Они о чем-то явно догадывались, но я улыбался в ответ. 19 мая. Ночью, как и обычно, не спалось. Прошло уже очень много времени и я не выдержал. 2:02. Билл Каулитц: За что же ты меня так презираешь, что почти за три недели не смогла написать хотя бы два слова, сказать, чтобы я шёл нахуй, я вроде не дурак. Уснул я почти сразу, но с утра ответа не было. Первый раз за три недели ватного состояния, весь день я был на иголках. Я почему-то был уверен, что в этот раз она не оставит мои слова без ответа. Так оно и случилось. Вечером в 10:46 мне пришло оповещение на телефон. И даже не одно. Это было три отдельных сообщения. Ребекка Кристалман: Не послала, потому что не за что. И не презираю я тебя. Ребекка Кристалман: И прощения просить не стану, ибо это значит пожалею тебя. Жалость - унижение. Не хочу унижать тебя. Ребекка Кристалман: Вот такая я скотина. Внутри все горит. Просто адским пламенем. Очень хочется кому-нибудь уебать, напиться, разреветься, но начать я решил хотя бы с продолжения переписки. Билл Каулитц: Самое лучшее оправдание, молодец. Сохраняя каменное ебало даже с телефоном в руках, я почувствовал, как внутреннее пламя гаснет. И становится наоборот холодно. Ребекка Кристалман: Не оправдывалась. Чуток кольнуло внутри. От того, как она разговаривает со мной. Ведь я всей душой хотел ее счастья, ломал себя ради нее, и что я вижу? Билл Каулитц: Может тогда объяснишь мне что-нибудь? Ну так, хоть немного, типа: да, мне просто в штатах было скучно, а ты мне писал и вот так получилось? Подумал, психанул. Билл Каулитц: Не, вот так: мне просто хотелось, чтобы кто-то ждал. Ребекка Кристалман: Ну сам все объяснил, что я распинаться то буду. Боже, неужели ей настолько все равно. Как же она изменилась... Я в это абсолютно не верю. Может что-то случилось? Может я что-то не так сказал ей до приезда, где я накосячил? Почему же она просто не может объяснить мне этого. Наша переписка продлилась совсем недолго. Еще пара фраз, пара сообщений. Будто абсолютно равнодушных, незнакомых людей. Все это больно било в самое сердце. Но тут мне написала та самая ее подруга, и моя хорошая знакомая. Энн, наша бывшая одногруппница, с которой мы гуляли в единственную нашу встречу с Рикки. Она хотела увидеться, погулять. Ну я согласился, все равно нихера не понимал, что происходит. На следующий день после пар мы с этой девушкой встретились в центре и решили зайти поесть. Я пил кофе, потому что на удивление ничего в горло не лезло, хотя пожрать я люблю. За бытовыми разговорами последовал мой вопрос. Я не ждал честности, но слова слетели с языка без моего ведома. - Энн, почему Рикки так поступает со мной? Что случилось? Ты ведь знаешь ее. Что я сделал не так? Брюнетка с короткими волосами смачно откусила бургер и запила колой. Пауза продлилась около пяти минут. - Билл, мы с ней подруги, но и ты мой друг еще с универа, - начала она, - но я хочу, чтобы ты знал. Билл, она ебаное животное. Я молчал, сомкнув губы, вопросительно глядя в глаза девушки. - Помнишь, в субботу, еще только когда она приехала, сказала, что хочет побыть с родителями? - Осторожно спросила Энн. Я медленно кивнул, ожидая продолжения. - Так вот, она была на коттедже со своими друзьями и трахалась со своим бывшим. Ага, понятно, я спокоен. Сглотнул вязкую слюну во рту от волнения и потер холодные руки. Глаза защипало. Не, не, не, только не сейчас. Подавив в себе желание разреветься, я быстро закончил разговор с брюнеткой и уехал домой. Я не хочу это переваривать. Я не хочу это принимать. Мой мой отказывается от восприятия этой информации. Открываю дверь, вхожу домой, умываюсь, ем, ложусь спать. Этого не было. И не могло быть. Подождите. Не было чего?