Звери

Любимое время суток Донхэ? Безусловно, вечер. И именно та его часть, когда сумерки окутали улицу с уже меньшим количеством людей, ведь уже кто-то давно добрался до дома, а кто-то после работы зашел в кафе/бар пропустить по чашечке кофе/бокалу пива. Но сейчас ранний вечер, и люди только готовятся покинуть свои рабочие места, а Донхэ – постель. Открыв глаза, парень сразу же понял, что уже не будет как раньше. Он уже не тот. За одну ночь он испытал больше, чем за всю жизнь и не выдержал. Сломался. Одна ночь заставила его повзрослеть, если это можно так назвать, зачерстветь. Оглядываясь назад, Донхэ понимает, как был наивен и доверчив, совсем ребенок. Теперь, как будто со стороны, парень видит все картинки из прошлого: хёны обращаются с ним, как со шкодливым ребенком, местами даже сюсюкаются. Но этого больше не будет. Генри будто глаза ему открыл на происходящее, пусть это и было больно, зато лучше уж так, чем и дальше жить в неведении. Донхэ сладко зевнул, ворочая головой на груди спящего китайца. Тело с непривычки ломило, преимущественно поясницу, задница неприятно ныла. Но, в целом, Донхэ не жалеет о том, что Генри был первым его мужчиной. Хотя раньше он и подумать не мог, что в его постели побывает ещё кто-то, кроме девушек. - Проснулся? Генри часто моргает сонными глазами, сцепляя пальцы в замок на талии Донхэ. - В отличие от тебя, да. Кривая ухмылка впервые коснулась тонких губ Фиши, и он, к удивлению и удовольствию Генри, потянулся за утренним поцелуем. - Сегодня зажжем? - Ты же ди-джей, - позволил себе зевнуть китаец, заражая зевотой рыбку. - Раньше это тебя не волновало. - Меня-то и сейчас не особенно волнует, просто, думаю, Босс будет не доволен. - Ну, я же у них ребенок, - как-то с горечью проговорил Донхэ, но потом голос его звучал ровно, - а как говорят: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы семья не вешалась». И Донхэ задорно улыбается, выпутываясь из объятий Генри, он проходит к шкафу, виляя голой задницей. Исходя из слов, что ему шептал на ухо китаец, тело у него шикарное. Так зачем скрывать это? - Тебе помочь? Лау со спины приобнимает Фиши, выуживая из шкафа какую-то футболку. Донхэ придирчиво осматривает её и откидывает в сторону. - Это тебе нужно помочь, твой член упирается мне в зад, - хмыкнул Фиши. Он, наконец, определился и достал красные штаны, что одевал лишь единожды, и вязаную кофту без рукавов, но с капюшоном и глубоким вырезом. - Так помоги, - улыбнулся Генри, прихватывая зубами чужую мочку уха. - Нет, уж как-нибудь давай сам. Быстро одевшись, Донхэ молча покинул комнату. - Кажется, я создал монстра, - вздохнул китаец. – Какой я молодец! *** - Хёки, ты спишь? Итук заглянул в комнату, в которой царила кромешная темнота, плотная ткань штор совсем не пропускала свет. И в ответ – лишь тишина. - Ынхёк? – ещё раз позвал лидер и прошел в комнату, оставив дверь приоткрытой, чтобы не включать свет. В рассеянном мраке Чонсу разглядел парня, лежащего на кровати. Блондин стеклянными глазами уставился на потолок, а бледная кожа и потрескавшиеся губы делали его ещё сильнее схожим с куклой – мертвой и холодной. - Хён, больно, - на грани слышимости прошептал Хекджэ, прикрывая уставшие глаза. Итук присел на край кровати, поглаживая парня по голове. - Потерпи, милый. Сейчас схожу за обезболивающим, а после тебе нужно поесть. - Я не хочу. - Тебе нужно набраться сил. - Зачем? - Чтобы быстрее все зажило, - как маленькому втолковывал Итук. - Не хочу, - безжизненным голосом прерывает Хёк. – Мне очень больно. - Сейчас, я быстро. Лидер встает с кровати и выходит из комнаты. А из глаз Хекджэ снова потекли слезы; хен так и не понял, что болят вовсе не сломанные кости. А после, когда было выпито лекарство, блондин погрузился в беспокойный мир снов. *** - Ну и что будешь теперь делать? Хичоль оторвался от губ Шивона и положил голову ему на плечо. Повисло молчание, звенящей тишиной царя в воздухе. Хичоль как-то тяжело вздохнул, наблюдая, как его пальцы скользят по торсу Шивона. Брюнет с удовольствием про себя отметил, что каждый раз, стоит провести подушечками пальцев под пупком, как кожа его любовника покрывается мурашками, а мышцы начинают сокращаться. - Выгонишь меня? А может ещё раз трахнешь? Или убьёшь?.. Пожалуй, последний вариант поднимет вашу репутацию до небес, а выше только Смотрители. Честно говоря, будь ты сейчас в моей постели, я бы так и поступил, хотя перед этим оттрахал как следует… Хичоль осекся, почувствовав, как его виска нежно касаются губы, а за плечи легко обнимают. - Может быть в другой раз, - лениво проговорил Шивон, - и выгоню, и трахну, и убью. Не сейчас. Хичоль лишь удивленно уставился на парня, и было открыл рот, как его грубо заткнули ладонью. - Не порть момент. Шивон, удостоверившись, что Хичоль не намерен больше говорить, убрал ладонь и прикрыл глаза. Эвил лишь фыркнул и закинул свою ногу на бедро Шивону, удобнее устраиваясь в его объятиях. Открыв глаза, Хичоль понял, что задремал. Ко всему прочему, Шивона рядом не было. - Пф, как это предсказуемо. - Что именно? Хи приподнялся на локтях и обнаружил парня, стоящего в дверях. Тот уже привел себя в порядок и нацепил деловой костюм. - Твой костюм. Хичоль нагло врал, но у него ощутимо отлегло от сердца. Хичоль, к своему стыду, испугался, что Шивон всё-таки решил избавиться от него, но ещё больше была неприятна мысль, что он просто ушёл, как все те, что кидали его, не удосужившись даже попрощаться. Шивон скептически выгнул бровь дугой, застегивая манжеты. Одного его взгляда хватило Хичолю, чтобы, не думая, соскочить с кровати и прильнуть всем телом к телу Шивона, терзая его губы яростным поцелуем. Сильные руки тут же обвили талию, лаская свои теплом обнаженную кожу, и скользнули на ягодицы, сминая их пальцами. Хичолю словно башню сорвало, и вот он скидывает с Шивона пиджак и негнущимися пальцами пытается развязать галстук. Но его останавливают. Шивон перехватывает его руки в запястьях и отводит в сторону, и сейчас он прекрасен: дыхание сбито, губы опухли и покраснели от укусов, а глаза блестят сильнее обычного. - Одевайся и уходи. Слова действуют как пощечина, отрезвляя Хичоля и заставляя гнев и обиду вскипеть где-то в груди. Он лишь резко вырывает свои руки из захвата и гордо идёт к постели, кончиками пальцев поддевая свою одежду с пола. Пара минут сборов в напряженной тишине давят на плечи и грудь, вытесняя эмоции, чтобы те комом застряли в горле. Все это время Шивон не сводит глаз с парня, будто подгоняя того одеваться быстрее. Напоследок, Хичоль кидает на своего парнера высокомерный взгляд и, соблазнительно виляя бедрами, выходит из комнаты. В тесном коридоре Хи тут же налетает на Фиши. - Здравствуй, Донхэ. Ладонью Хичоль скользнул по груди парня, открытой вырезом, чуть царапнув кожу, и улыбаясь уголком рта, молча пошёл на выход. *** - Здравствуй, Донхэ. От прикосновения к горячей коже почти ледяных пальцев, парень покрывается мурашками и застывает. Но ладонь тут же пропадает, оставляя лёгкое жжение после ногтей, а следом и её обладатель. Фиши только и остается, что в растерянности ощупывать грудь, то место, к которому прикасался незнакомец. Незнакомец… Но ведь тот назвал его по имени?! Донхэ поднимает растерянный взгляд, чтобы спросить у Шивона, кто это был. Но ответом ему были потемневшие глаза, напряженная спина и ткань брюк, натянутая в области паха. - О боже, - закатил глаза Донхэ и, круто развернувшись на пятках, направился в бар. - Эй, отнеси это Хёку! Реук довольно-таки грубо впихнул в руки Донхэ поднос с едой. - Что? - Неси, неси! Фиши вопросительно посмотрел на Йесона, но хен был погружен в чтение манги. В очередной раз закатив глаза, Донхэ поплелся обратно на жилой этаж. Реук удивленно посмотрел вслед удаляющемуся парню и даже перестал делать сандвичи. - Чонун, - позвал макнэ. - М? - Донхэ странный. - М. - Эй! Оторвись ты уже от манги! - Ммм… В брюнета полетело полотенце, повисшее теперь на его волосах. - Разве что-то случилось сверхъестественное? – спросил Чонун. - Да, рыбка даже препираться не стал, когда я заставил его нести Хёку еду. Лицо Йесона исказилось наигранным ужасом, но уже спустя секунду он снова читал мангу. - Дурак, - пробубнил Вукки. А полотенце так и осталось на голове старшего. Донхэ, не церемонясь, пнул дверь ногой, ведь его руки были заняты подносом. - И обязательно сидеть в темноте? – недовольно пробурчал Донхэ. – Я же ничего не вижу! - Что тебе надо? Фиши даже сначала опешил от такой грубости и растерялся, но тут же взял себя в руки. - Реук просил отнести тебе ужин. - Я не хочу есть. - Твои проблемы, я лишь выполнил просьбу. Донхэ наконец-то нашарил выключатель, кое-как удерживая на одной руке поднос. Яркий свет ударил по глазам, заставляя на время зажмуриться. Когда же зрение вновь вернулось, Донхэ перевел взгляд на Хёка, и поднос безжалостно полетел на пол. На кровати, сбив одеяло к ногам, полулежал Ынхёк с белым, даже белее, чем его волосы, лицом. Пухлые губы ярко алого цвета из-за многочисленных трещин и воспалений. Всё тело покрыто ужасными синяками, а бинты растерзанными полосами сбились с положенных мест. А самое главное, что ужаснуло Донхэ – это красные опухшие глаза с большими тенями под ними, что сжигали своей болью и злобой. - Уйди из моей комнаты, - почти выплюнул Хекджэ, отворачивая лицо, чтобы не смотреть на Донхэ. А тот вновь маленьким ребенком в шоке смотрел на любимого хёна, который почему-то прогоняет его из комнаты. - Хёки, - голос Донхэ дрогнул, но мысленные пощечины за слабость привели голос в нормальное состояние. – Из-за тебя все труды Вукки оказались на полу. - Уйди! - Так не хочешь есть? - Я сказал, проваливай! Ынхёк сорвался на крик, кидая в парня телефоном. Донхэ даже не успел уклониться, поэтому мобильник больно мазнул по скуле, вылетая в коридор. - Что с тобой Ынхёк? – От боли лицо Донхэ исказила гримаса. – У тебя бешенство? Фиши видел, как из глаз Хекджэ брызнули слёзы, но, стиснув зубы, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Неприятный ком подступал к горлу, воздуха стало мало, а в уголках глаз стала скапливаться противная влага. Как рыба, хватая воздух ртом, Донхэ сполз спиной по двери, запуская пальцы в волосы. С той стороны отчетливо послышался глухой грохот и яростные крики, граничащие с истерическим плачем. Что это? Почему вдруг так все получилось, вот ни с того, ни с сего? Что вообще происходит?! - Объясните мне кто-нибудь?! – тихо всхлипывает Донхэ, обнимая свои колени и давая волю ребенку, от которого он так хотел избавиться.