Звери

Если что, прошу прощения за НЦу. Кажется, я разучилась их писать Когда Реук вышел из бара, все ещё спали. Был полдень, выходной день. Но готовку еще никто не отменял, поэтому макнэ в одиночестве отправился за продуктами. Ближайший супермаркет почти пустовал, за исключением пары продавцов и одинокого покупателя. Пройдясь вдоль стеллажей с продуктами, Реук наполнил тележку всем необходимым и теперь стоял в кондитерском отделе, выбирая, чем побаловать себя и хенов. Когда парень, наконец, определился с выбором и потянулся за упаковкой пирожных, его окликнули. Тут же обернувшись, Реук увидел лучезарно улыбающегося Кибома. - Реук-ши, здравствуй! Парень подошел ближе, хлопая макнэ по плечу. - Кибом? - Давно не виделись, как ты? - Все нормально. Ты куда пропал? - Извини, совсем нет времени, чтобы заглянуть к вам в бар. А по работе пока не нужно, Смотрители не имеют к вам претензий. – Парень снова улыбается и берет с полки те же пирожные, что и Реук. - По работе? Но у нас же новый Смотритель. - О чем ты, Реук-ши? Я ваш Смотритель. Вукки оглушен, его будто окатили ведром с ледяной водой. Он удивленно смотрит на Кибома, ещё раз прокручивая его слова в голове. - Но к нам приходил другой парень и говорил, что он теперь наш Смотритель. Кибом заметно напрягся, пристально всматриваясь в лицо Реук, будто ища подвоха. - Как он представился? - Ли Сонмин. - Ты уверен? – Лицо Смотрителя помрачнело, и он медленно заговорил. – Ли Сонмин никак не может быть Смотрителем, ведь он правая рука Эвила. Перед глазами Реука тут же всплыл образ милого блондина, что просто въелся своей заботой в мозг парнишки. - Не верю. Ноги подкосились, и Реук упал на пол, опрокидывая тележку с продуктами. По полу веселыми рыжими мячиками поскакали мандарины. Дежавю. В глазах предательски защипало. *** - Чо Кюхен, кто ты? Йесон лежал на своей постели, подложив руки под голову. Уже больше часа он анализировал поступки этого парня, пытаясь выяснить истинные его цели. Но они казались какими-то нелогичными и сбивали с толку. К тому же это имя казалось смутно знакомым. Оно, дразнясь, крутилось где-то на задворках памяти, и, стоило к нему потянуться, как игриво махало ручкой и ускользало. Внезапные появления медноволосого выглядели так, будто он следил за Йесоном, знал, куда и во сколько тот пойдет. Не многочленные слова, этот парень явно знал очень много даже для обычного члена банды. И этот случай сегодня в клубе. Как Генри связан с Кюхеном? Что он такого сказал, что последний, второй раз за все их встречи с Йе, позволил эмоциям отразиться на лице. Йесон глубоко вздохнул. Официанта нужно было выводить на чистую воду, но для начала нужно было обезопасить Донхэ. О да, Йесон знал, что сейчас рыбка живет с китайцем под одной крышей, и это его напрягало. Нужно поговорить с Донхэ лично. Поэтому брюнет встает с кровати, быстро одевается и покидает бар. Стоя на тротуаре, он поправляет кепку и видит вдалеке Реука, который наверняка направлялся в магазин. Смотря в спину младшего, Йесон делает шаг и идет в противоположную сторону. *** Итуку жарко, в комнате слишком душно и витает стойкий запах перегара. Головная боль не дает парню поспать ещё, поэтому он с тихим стоном открывает глаза. Некоторое время все предстает мутным, но зрение быстро приходит в норму, открывая Итуку то, что он видеть совсем не ожидал. Часть его тела ноет от неудобной позы для сна, а голова вздымается от вовсе не его дыхания. Протерев глаза, Чонсу видит в паре сантиметров от своего носа пупок… Минутный ступор, и парень резко вскакивает в постели. На второй половине кровати мирно посапывает полуобнаженный Канин, чей живот Туки использовал вместо подушки. - Какого черта?! Щеки вспыхивают от негодования, а память услужливо подкидывает сцены прошлой ночи. После закрытия бара Итук ещё некоторое время сидел за стойкой с Тэ, Юно и Канином. Чертов Канин. Этот «волчара» взял Итука на «слабо», из-за чего уже спустя некоторое время оба парня заливались алкоголем. Сколько же они выпили? И, по настоянию Канина, пили водку. Так как в памяти дальше зиял пробел, Итук понял, что проиграл и отключился прямо за барной стойкой. Теперь назревает ещё один вопрос: не воспользовался ли Енун состоянием старшего в своих корыстных целях? - Не воспользовался, - хриплый голос вывел Итука из размышлений. – После такого количества спиртного у меня просто не встал бы. Да и заниматься сексом с бесчувственной тушкой совсем не в моих правилах. - Что? – Итук удивленно-возмущенно уставился на только что проснувшегося Канина. - Ты думал вслух. И этим, кстати, разбудил меня! - Радует, что у тебя совесть есть.Хотя, какого хрена ты спал в моей постели?! Мог бы лечь где-нибудь в другом месте. - Эй, я был лишь чуть трезвее тебя, поэтому, где упал, там и уснул. А упал я вместе с твоей бессознательной тушкой. Так что, ты ещё спасибо должен сказать, что не оставил тебя дрыхнуть прямо за барной стойкой. - Спасибо, - пробурчал Итук, пытаясь привести свои волосы в порядок. - И поцелуй. - Что?! - Поцелуй в знак благодарности. - Иди к черту, Ким Енун! - Вот так всегда, - вздохнул «Волк», почесывая живот. – Кушать хочется. *** Язык скользил вслед за капелькой пота, скатывающейся по позвоночнику. Руки оглаживали бока, сжимали бедра, сминали ягодицы. Хичоль тихо застонал, чувствуя горячий язык, порхающий по входу, нажимающий на плотное колечко мышц. Уткнувшись лбом в подушку, Эвил приглушенно замычал, сильнее выгибаясь в спине, чувствуя, как его начинают трахать языком. - О боже, хватит медлить! Хичоль всегда был нетерпелив и предпочитал опускать долгие прелюдии, чтобы скорее перейти к самому сексу. Но, не дождавшись отклика, парень раздраженно фыркнул. Развернувшись лицом к Шивону, грубым толчком в плечо, Хи заставил его лечь на постель. - Я не люблю, когда меня игнорируют. Шивон заметил хищный блеск в глазах любовника, и когда тот с мокрым причмокиванием стал заглатывать член Чхве, не смог сдержать низкого стона. Мстительный Хичоль сосал так, как если бы делал минет сам себе: он дразнил головку языком, цеплял зубами нежную кожу, втягивал щеки и рукой сжимал яички. И когда Шивон готов был кончить, перевязал основание ствола лентой. Под недовольные возгласы «пострадавшего», Эвил лишь ухмыльнулся и стал насаживаться на парня. Да, Хичоль был мастером секса, поэтому то, что он творил своими бедрами, как сжимал мышцы ануса, заставляло Шивона тихо скулить от болезненного удовольствия. Но, даже кончив, Хичоль не собирался внимать мольбам парня и лишь сменил позу, продолжая бешеную скачку, рукой снова возбуждая себя. - Гребанный эгоист! Шивон не выдерживает пытки и опрокидывает возмущающегося парня на постель, развязывая ненавистную ленту. Хичоль был готов взвыть от восторга, когда его выгнули в немыслимой позе, жестко втрахивая в постель. В комнате давно перестало хватать воздуха, тот какой-то вязкой жидкостью проникал в легкие, впитывался кожей. В нем легко растворялись громкие стоны в такт бьющейся о стенку кровати. Пошлые шлепки тел сопровождались хлюпаньем: даже кончив, Шивон не думал останавливаться, вдалбливаясь в задницу Хичоля, заполненную собственной спермой. В комнате раздался последний стон. Хичоль мысленно благодарил всех богов за такой крышесносный секс, и материл Шивона, залившего его спермой и оставившего кучу засосов и укусов. Кроме того ныла задница, а остальные мышцы просто вопили от возмущения, отказываясь двигать измученное тело, и лишь отдавались болью. - Нужно принять душ, - прохрипел Шивон, лежа на свободной половине кровати. - Ты, коняра, меня так отымел, что ближайшие дни я вообще ходить не смогу! Хичоль хотел сказать что-то ещё, но его подхватили на руки и понесли в душ. И лишь оказавшись под теплыми струями воды, чувствуя, как пенная мочалка осторожно скользит по коже, Эвил позволил себе довольную улыбку, затерявшуюся в ключицах Шивона. *** Йесон хмурится и натягивает кепку сильнее, пытаясь защитить чувствительные глаза от яркого солнца. Для вступающей в свои права осени, светило слишком щедро, поливая своим теплом. Йесон, не долго думая, пошел пешком, и теперь его маршрут почти повторяет тот, по которому сегодня ночью убегал Донхэ. Только Чонун не петлял в узких улочках, хотя пару раз останавливался у уличных торговцев, покупая какое-нибудь лакомство. Когда идти осталось совсем немного, Чонун остановился прямо по середине дороги. Немного постояв, он повернулся к дому, стоявшему чуть в стороне от дороги. - Ты долго будешь за мной следить? - А я все думал, когда же ты меня позовешь? Из тени того самого дома вышел Кюхен, как всегда на его лице красовалась каменная маска безразличия. Йесон даже не шелохнулся, когда парень оказался рядом, только глаза опасно сузились. - Куда направился? – Кюхен встал рядом с брюнетом и будто не он следил все это время. - К твоему другу, что работает у нас официантом. К Генри. - Не думаю, что это хорошая идея. - Это отличная идея. Йесон невозмутимо двинулся дальше, краем глаза замечая идущего рядом Кюхена. - Я, правда, думаю, что тебе не стоит туда соваться. По-крайней мере одному. - И почему же? Хочешь составить мне компанию? Тяжелая рука легла на плечо Йесона, заставляя того остановиться. Кюхен обогнул брюнета и встал ровно перед ним. - Ты знаешь, что китаец не имеет ко мне никакого отношения. А так же прекрасно осознаешь, что может тебя там подстерегать. Так зачем идешь туда? - За Донхэ. - За Донхэ, - Кюхен закатил глаза. – У тебя точно все в порядке с головой? Или крови давно не нюхал, дьявольский бармен? - Зато у тебя все в порядке, Кюхени. Йесон с удовольствием заметил, как дернулась щека младшего от этого обращения. Он ухмыльнулся и пошел дальше, оставляя младшего позади. Но Кюхен снова его нагнал и преградил дорогу. - Ну, что ещё скажешь? Чонун хмыкнул, но проглотил удивленный возглас, когда его губы накрыли чужие, требовательно целуя, пытаясь проникнуть языком. Чужая рука легка на затылок, не давая отстраниться. И хотя Йесон даже и не думал сопротивляться, но и на поцелуй тоже не отвечал. Когда Кюхен отстранился от него, глаза младшего лихорадочно блестели, а губы раскраснелись. Медные волосы пожаром пылали в свете солнечных лучей, которые грели светлую кожу. В этот момент Кюхен был чертовски соблазнителен, и Йесон даже мог зажать его в каком-нибудь переулке. Но, похоже, именно этого добивался этот мальчишка, а на уступки Чонун идти не собирался. - Если это всё, то я пошел. Бармен оставил Кюхена в одиночестве и продолжил свой путь.