Far away

POV Марины:       Я проснулась, и поняла, что горло больше не ссаднит. И голова не болит. Суставы не крутит и тело не горит! Круто! Наверное это все из-за того самого чая. Я сняла пижаму, переоделась в платье и пошла вниз, чтобы поблагодарить Северуса, но его не было. Зато на столе лежала записка, в которой он предупредил, что ушел на прогулку. Когда он ее оставил, было не ясно, оставалось только ждать. Я поставила лежащую рядом кассету в магнитофон и немного покружила по комнате под музыку. Взгляд упал на журнал, который в те судьбоносные выходные так и не удалось прочитать, и я решила это исправить. Сосредоточиться на тексте не получалось, в памяти всплывали прикосновения рук Северуса, несущих меня на кровать. Я несколько раз безуспешно пыталась вернуться к чтению, когда услышала шаги на крыльце.       Дверь открылась, на пороге появился Сев с корзинкой полной какой-то зелени в руках. Я поднялась, чтобы обнять, и когда вдохнула его запах, смешанный с ароматом теплого весеннего вечера, то поняла, что больше всего на свете хочу его. Он попытался перехватить инициативу и усадить меня на стол, но я уже решила, что будет по-моему. Толкнув его на диван, я устроилась на его бедрах и начала медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Как же хорошо...       Когда Северус кончил, я еще переводила дух. Плечи свело, и мне захотелось захотелось постоять под горячим душем, вместе. Я встала и потащила его в ванну.       Стоя под теплыми струями и нежно намыливая мужчину, я спросила: — Ну что, во сколько завтра поедем? — Мы не поедем. — Почему? Ты же говорил что надо. Так обрадовался когда узнал. — Да, а потом я вспомнил, что палочка — это удовольствие не из дешевых, — ответил он мне, скользя мыльными ладонями по моей спине. — А нелегальная палочка тем более. — Хм-м-м... А за сколько ты покупал свою? — Мне купили ее перед школой, когда мне было одиннадцать. Она стоила примерно двадцать галеонов, точно не помню. — Гале... — По гоблинскому курсу сейчас около пяти фунтов.       Я прикинула. Его палочка стоит около сотни фунтов, это значит... почти пять тысяч! Многовато. Но у меня они были. Мне повезло, что завод, на котором я тружусь, перестал быть государственным еще шесть лет назад, по крайней мере, сотрудников нашей лаборатории старались не обижать деньгами. — У меня есть деньги на палочку, мы можем ее купить. - сказала я, вспенивая шампунь на длинных черных волосах Северуса. — Не мы, а ты, — буркнул он из под мыльной шапки. — Ну, значит, это будет подарок. — Слишком дорогой подарок. — Нормальный! — я уже начала закипать. — Почему ты просто не можешь принять помощь? Ты же ничего не знаешь, эти деньги могут в любой момент исчезнуть и я хочу вложить их в то что важно! — Я и так живу с тобой как какой-то... Какой-то... — он не мог подобрать слов, задохнувшись от возмущения. Крылья его тонкого крючковатого носа трепетали, а глаза метали молнии. — Я что, по-твоему, похож на того, кто нуждается в благотворительности?!       Таким я его еще не видела. Губы сжаты, брови сдвинуты, взгляд презрительно сощуренных глаз отдает холодом. Я поежилась, но решила не сдаваться. — А если я скажу да, то что? — с вызовом взглянула на него. Мужчину не проняло. — Содержанца из меня решила сделать? — медленно, тихим свистящим шепотом, сказал он, и приблизив вплотную лицо к моему, рявкнул. — Не смей!       Схватил с крючка полотенце и вылетел из ванны, хлопнув дверью. Я стояла как громом пораженная. Я не ожидала увидеть его таким, но поняла одно — этот вопрос его очень сильно задевает. Машинально вытерлась и, закутавшись в халат, устроилась на диване, поджав колени к груди. Северуса ожидаемо нигде не было. Я подскочила от неожиданного звука и в неверии уставилась на открывающуюся дверь. В комнату ввалилась нагруженная под завязку, пыхтящая Софа. — Здорово, мать, чего это у тебя все открыто на ночь глядя? Домашний не отвечает у тебя, дверь никто не открывает, на работе сказали, ты в отпуске, я сразу поняла, что ты в своей глуши киснешь, - сгрузила она сумки на разделочный стол и повернулась ко мне. - Что с лицом? Хмырь который только-что вылетел у тебя со двора, открыв ногой калитку в другую сторону, тут как-то замешан?       Если до этого я еще крепилась, то услышав про "хмыря", я бесславно разревелась. — У-у-у... — протянула Софа, выуживая из пакета бутылку красного вина и доставая из шкафчика стаканы и села рядом. — Рассказывай.       Я и рассказала все. Ну, почти все. Кроме тайны Северуса о магии. Подруга смотрела на меня подозрительно, но ничего не сказала. Я не могу ей врать, она сразу понимает, когда я что-то недоговариваю. Вообще София Гутман уникальный человек. Я бы с ней не то, что в разведку, к черту в пасть бы пошла. Мы знакомы уже четверть века, дружим, как говорится, с горшка. Когда отца перевели служить сюда, меня распределили в детский сад, где мы и подрались в первый же день из-за совочка. Потом пошли в одну школу, после с ней за компанию я вопреки желанию отца поступила в мед.       Ее отец, умный добрый дядька, заведующий государственной аптекой в центре города, как только появилась возможность, открыл свою собственную, после окончания подключив Софу к семейному делу еще во время учебы в институте. Сейчас она практически самостоятельно управляется со своим предприятием, отправив папу на заслуженную пенсию. Ее по жизни отличала стальная хватка и вольфрамовое упорство. Она всегда могла выделить главную суть из любого бреда и вот сейчас, дослушав меня, выдала: — Вот поэтому от тебя мужики и сбегают. Не потому, что у тебя жопа толстая, а потому, что ты рот закрыть не умеешь, когда надо. Странно, что тебя твой отец не научил слушаться, с его-то характером, ты должна быть шелковая и покладистая.       Жестко, но справедливо. В стиле Сони. Но я же не я, если не стану огрызаться. — Ты знаешь, как он меня воспитывал! Всю жизнь пытался сделать из меня пацана! И вообще, кто бы говорил, сама-то ты не особо любишь подчиняться! И тоже одна.       Софа пожала плечами: — Так меня в отличие от тебя все устраивает. Я никому ничего не должна, и ни от кого ничего не требую. Нравится — окей, не нравится — разбежались. Это ты тут сопли на кулак сидишь наматываешь. — И что мне теперь делать? — А что тут теперь поделаешь? Если ему правда некуда идти, то может быть и вернется. А вообще, скажу я тебе, эта вся история мутная какая-то. А если его ищут бандиты? Вдруг его подстрелили? Иностранец какой-то, откуда взялся фиг знает. Как всегда, Рин, кто нашел себе геморрой? Ты нашла себе геморрой!       Мы молча сидели рядом, прихлебывая вино. Я постепенно начала успокаиваться. Дверь в прихожей скрипнула, и вскоре в комнате появился Северус. Подруга, заметив его, ощутимо напряглась и разглядывала, словно сканируя. Он тоже неотрывно смотрел на нее, кажется, пребывая в шоке. Соня повернулась ко мне: — Dieser?* — сквозь зубы процедила она. Я кивнула. Повернувшись обратно к Северусу, она небрежно сказала по-английски: — Раз уж вернулся, поднавали прохлады, жарковато становится.       Помедлив пару секунд, Северус с каменным выражением лица медленно достал палочку и по комнате прошелся прохладный ветерок. — Ты вообще знаешь хоть, кто он такой? — это уже ко мне. Пришлось сознаваться: — Знаю.       Софа в изумлении уставилась на меня: — И ты молчала! Почему ты ничего не рассказала?! — крыть было нечем. Вспомнив, что лучшая защита - это нападение, я пошла в наступление. — Это вопрос десятый, ты сама понимаешь, что о таком не говорят. Меня волнует другое — ты-то как поняла, что он маг? — Да от него же этой самой магией за версту фонит!       Я взглянула на Северуса и ничего подобного не заметила. — И как ты это видишь? — на смену расстройству приходило глухое раздражение. Я ощущала себя в этой ситуации абсолютной дурой, и мне это решительно не нравилось. — Она сквиб, — подал голос Сев. — Это что еще за хрень?! — Я могу видеть и чувствовать магию, вижу магические места и все, что скрыто от неволшебников. Но сама колдовать не могу, нет дара, — объяснила подруга. — А-а-а? — непонимающе замотала головой я — ясности их слова не добавили. — Мой папа — маг, но его родители не маги. Моя мама — обычная женщина. Из-за этого я и не могу делать волшебство. — голос Сони звучал пугающе спокойно. — И я узнаю об этом только сейчас?! — взвилась я. — Процитирую тебя: о таком не говорят. — Даже мне? — Прости, — пожала она плечами.       Весь привычный мир перевернулся. Что еще окажется не тем, за что я его принимала? Что дальше? Подруга, тем временем, вновь обратила внимание на Северуса. — Так. А теперь сядь и рассказывай все по нормальному, — тоном не терпящим возражений сказала она.       Он, поняв, что спорить не стоит, послушался и в кратком содержании продублировал свою историю, теперь уже для Сони. — Даааа, дела. Но Рина права, палочку надо купить.       Северус попытался что-то возразить, но был остановлен жестом руки. — Ты сказал, что умеешь варить зелья. Я готова сделать заказ. К тому же, ты должен разбираться в травах. Та корзинка, что тут стоит это подтверждает. Если мы сойдемся в цене, ты можешь стать поставщиком разных фитосборов для моей аптеки. Развесь, кстати, пока не завяли.       Северус ушел в прихожую, прихватив пучки, а мы с Соней встретились глазами: — Вердикт? — ее мнению я доверяла. — Ну что сказать: страшный, носатый, тощий, характер, судя по всему, адовый. Но глаза умные. К употреблению годен.       Она поставила стакан на стол и, со словами «Разбирайтесь тут сами», пошла наверх.

***

      Я тоже поднялась и пошла к мужчине. Он стоял спиной ко мне и подвешивал на веревку предпоследний пучок. Я подошла и обняла его, прижавшись щекой к спине. Вино немного придало мне смелости, но страх все равно накатывал, когда я вспоминала его холодный, отчужденный взгляд. Казалось, он сейчас сбросит мои руки и уйдет прочь. Я зажмурилась и почувствовала, как он распрямился, и его ладони накрыли мои. Положив подбородок на его плечо, я тихо прошептала: — Прости меня... Я ляпнула, не подумав, я не хотела тебя обидеть. Не знала что для тебя так важен этот вопрос. — Это ты меня прости. Я не должен был так реагировать, — он замолчал и погладил мои пальцы. — Я потом уже понял, когда прошелся и охладился немного, что ты не хотела меня обидеть, а тогда.. Просто, я не могу так, понимаешь? Я не привык, что может быть так просто и за этим не стоит ничего дурного. Знаешь, я со временем понял, что гораздо лучше, когда что-то кому то от меня надо взамен, чем когда тебе помогают из жалости. Я не могу смириться с мыслью, что ты все это делаешь, потому, что тебе меня жалко. Пожалуйста, скажи, что это не так. — Конечно не так. Мне жаль, что с тобой так получилось, но мне не жаль тебя. Тебя плохо получается жалеть. Ты сильный. И умный. И я тебя люблю.       Он дернулся. Я что, сказала это вслух?! Поздно теперь прикусывать язык. — Не произноси то, о чем можешь пожалеть. В тебе говорит выпивка.       Не надо так со мной! Он что, думает, я сейчас послушаюсь, возьму свои слова обратно и забудем? Не на ту напал! — Раз выпивка, предлагаю тебе ко мне присоединиться и пусть она в тебе тоже поговорит. Мне очень хочется узнать, что она скажет по поводу нас! — я развернулась, пошла в комнату и очень надеялась, что он идет следом. Иначе получилось бы более чем неловко. К счастью, так и было, Северус сел рядом со мной. Разлив остатки вина и протянув ему стакан, я сказала тост: — За нас! — За нас, — согласно кивнул он. — И что же ты думаешь о нас? — Не возьмусь обобщать, но за себя могу быть уверен: мне хорошо с тобой, давно так хорошо не было. Если хочешь честно, никогда. Ты же знаешь все. А вот что ты можешь сказать? — Ты меня хорошо слышал. — Тебя ли? Пойми меня правильно. Мы знакомы всего полторы недели, это если вести отсчет с той злополучной субботы, второго числа. И ты говоришь такие вещи. Просто пойми, я... — Не привык? — Да, черт возьми! — залпом прикончил стакан Северус. Я с тихим «чпок» открыла новую бутылку. — Как ты не поймешь, что все, что происходит со мной сейчас, все это мне в новинку! - Он начал распаляться. - Я никогда никому не говорил этих слов! Да и кому? Проституткам? И ни от кого никогда не слышал. Ты первая. Поставь себя на мое место, ты бы знала, что сказать?       Мне стало неловко. Северус наполнил наши не блещущие изяществом импровизированные бокалы, сел рядом и обнял за плечи. — Марина, послушай, ты очень дорога мне. Я ни с кем не был никогда так честен, как с тобой. Я ценю твою поддержку, внимание и ласку. Мне очень с тобой хорошо. Ты необыкновенная: красивая, умная, понимающая, ласковая, страстная... Пожалуйста, дай мне время. Я просто не умею. Но я научусь, если для тебя это правда важно.       Я почувствовала легкий поцелуй в висок и повернула голову в надежде встретиться с ним губами. Он с какой-то непонятной полуулыбкой смотрел в сторону, но его волнение опять выдавали уши, залившиеся краской. Я почувствовала себя хорошо и спокойно, как будто бы все проблемы уже позади. Уткнувшись носом ему в шею, я прикрыла глаза. Последнее, что я помню, то как он снова нес меня в спальню.