Far away

POV Северуса:       Она смешная. Наблюдать за ее смущением, когда я рассказал ей про традиции ритуалов крови, было очень забавно. Я не знал, как еще подвести разговор в нужное мне русло. Просто так с налета спросить казалось мне неправильным. Аппарировать в Париж, встать на одно колено и сделать предложение? От подобной сцены, возникшей даже в мыслях, стало не по себе. Пусть такими сопливыми вещами занимаются такие, как Локхарт. Хотя он-то, наверное, просто подошел бы и уволок первую понравившуюся ведьму, сверкая при этом белоснежными зубами. Мне бы хоть каплю его самоуверенности! Нет, все должно быть по-другому. Как-то проще, легче... — Но мы же не женаты? "Да! Есть! Оно! Давай!" — А если бы я предложил? "Мудак. Тебе бы кто так предложил. Впрочем, один раз по морде сегодня ты уже получил."       Сердце пропустило, казалось, уже не один удар. Желудок предательски сжался. Было по-настоящему страшно. "Да ладно, даже если она не согласится, ничего ведь не изменится, верно?" - напрасно пытался успокоить себя. А сам понимал, что еще как изменится. Я привык не доверять. Оброс толстой коркой. А потом появилась она, и, смеясь, сняла ее с меня, оставив беззащитным перед всем тем новым, что случилось за этот короткий месяц. Да я и сам был рад ее сбросить - слишком уж тяжелой она стала. И сейчас одно только слово было мне судьей и от того, каким оно будет, зависит, что станется с моей жизнью дальше.       Она выглядела растерянной, похоже не ожидала такого поворота. Я ждал. — А не боишься, что я соглашусь? — она пыталась скрыть растерянность под бравадой словесной пикировки, а мое сердце, радостно подпрыгнув, забилось вновь с утроенной силой.       Все еще не веря в то, что это происходит на самом деле, я достал из кармана коробочку с кольцом. "Будь,что будет!".       До этого момента Марина, похоже, не думала, что я всерьез. Ее глаза расширились, губы сделали удивленное "О". Я открыл крышку. — Так ты согласна? — Я... Северус... "О, Мерлин! Почему опять этот ком в горле!" — То есть да, я... — она ошарашенно смотрела в сторону, потом перевела взгляд на меня. Ее зрачки были расширены настолько, что коньячной радужки почти не было видно. В них читалась тихая решимость. — Да!       Я взял ее левую руку и аккуратно надел кольцо. Все это время она смотрела, не моргая, то на свой палец, то на мое лицо. Я поднял Марину и, покружив по комнате, понес наверх. "Ничего не тяжелая, что бы ты там не говорила."       Мне нравилось носить ее на руках. Я ни с кем никогда ничего подобного не делал, а это было приятно. Я вообще много чего не делал и не знал раньше, до встречи с ней.       Опустив ее на кровать, я стал медленно, целуя, избавлять ее от одежды, лишь единожды оторвавшись от губ, чтобы снять платье. Мерлин, кто придумал все эти петли и крючки? Даже двумя руками, не глядя, нащупать застежку у нее за спиной не представлялось возможным. Палочка осталсь внизу. Ничего,торопиться некуда.       Набравшись терпения, я наконец одержал победу, и кружевной бюстгальтер отправился вслед за платьем на пол. Через некоторое время я смог любоваться ее абсолютной наготой. Свет ночных фонарей, пробиваясь через приоткрытые жалюзи, раскрашивал ее тело тонкими полосками. Марина протянула руки к пуговицами на моей рубашке, но я остановил ее, перехватил одной рукой запястья и заведя их вверх за голову. Не время, сейчас хотелось не этого.       Еще раз поцеловав уже распухшие губы, я опустился вниз, невесомо прикасаясь к чувствительному месту за ухом, прикусывая нежную мочку. Она дернулась, как от тока, соски отвердели. Наблюдая за этим волшебным зрелищем, я едва сдерживался, но мне хотелось распробовать, лакомиться, а не утолять голод. Еще ниже, к ямочке между ключиц, потом к упругим полукружиям грудей. Целовать, кусать, зализывать, прихватывать губами и снова кусать, вырывая вздохи и стоны. Обвести языком напрягшиеся шоколадного цвета горошины, втянуть губами. Кричит, выгибается, подаваясь навстречу. Руки выдернула, вцепилась в простынь, сминая, да я уже и не держу. Гораздо приятнее, поймав ладонями под лопатки, зацеловывать горячую загорелую кожу, так завораживающе выглядящую в тусклом серебристом свете.       Тонкой цепочкой легких поцелуев по мягкому подрагивающему животу, скользнув языком во впадинку пупка, вырывая возбужденный вздох. Еще ниже, к узкой аккуратной дорожке темных волос, зарываясь носом и вдыхая тягучий, терпкий запах ее возбуждения. Невозможно больше терпеть. Развожу в стороны сжатые в напряжении колени и, прильнув губами к горячему источнику между ее ног, жадно собираю ту влагу, которую он в избытке дарит. От возбуждения уже кружится голова, но я еще не закончил. Видит Мерлин, как я давно этого хотел, но теперь, когда она согласилась стать моей...       Невозможно было остановиться, я исследовал языком каждую налившуюся кровью складочку, лаская носом, посасывая губами. Я слушал как откликается ее тело на ласки, ловил каждое изменение, с жадностью запоминал то, что вызвало наиболее бурную реакцию. Скользнул языком в горячую влажную тесноту, покружил. Как она отзывается! Я оторвался, заменив язык пальцами, чтобы посмотреть на нее: волосы разметались, щеки горят, глаза закрыты. Какая она красивая сейчас, когда комкает в кулачках простынь и ловит ртом воздух, в попытке отдышаться. Я невольно залюбовался.       Марина распахнула веки и умоляюще посмотрела на меня. Да, девочка моя, я понял, сейчас.. Наскоро раздевшись, я закинул ее стройные ноги себе на плечи и, подхватив под поясницу, вошел. Последние крупицы самообладания пришлось потратить на то, чтобы не кончить раньше времени. Вряд ли я был нежным, когда вколачивался в нее, до синяков стискивая лодыжки. Рина кричала, выгибаясь навстречу и подмахивая в такт. Я, будто со стороны, услышал свой протяжный хриплый стон и, обессилев,опустился на нее сверху. Говорить ничего не хотелось, и вскоре, после пары ленивых поцелуев нас накрыл крепкий послеоргазменный сон.