Far away

POV Марины:       Когда за Северусом закрылась дверь, я не ощущала ничего, кроме глухой злости. Отчего я была уверена, что он чем-то лучше? Капельница закончилась и я вытащила иголку из вены. Стоило мне встать, как голова закружилась и ноги едва не подвели меня. Схватилась за спинку кровати и дотянулась до сумки, чтобы среди вещей найти пижаму. Надо переодеться, хоть и сил нет. Браслеты, надетые Севом на руку, стали из горячих еле-теплыми и вызывали только раздражение. Я хотела снять их, но слишком сильно дернула и они порвались, зацепившись за кольцо. Аметистовые бусины запрыгали и раскатились по полу.       Провожая их взглядом, я ощутила, как злость сменяется апатией, а уже она тоской. Что я сделала не так? Не покидало ощущение неправильности происходящего. Пустая палата, снующие люди в коридоре, а я одна. Совсем одна. Только я и двое детей внутри. А они-волшебники. А я нет. Безумно захотелось увидеть Северуса, он знает, что делать, он все знает, он бы помог. А что, если он решил, будто я не хочу этих детей? Или не хочу быть с ним... Комок подступил к горлу и сдерживаться я не стала: устроившись на боку и поджав колени к груди я заснула, всхлипывая.       От звонкого хлопка, раздавшегося среди ночи, я подскочила на постели. И, видимо, не я одна: в коридоре зажегся свет, захлопали двери. Через четверть часа звуки стихли, а я все еще озиралась по сторонам. Только одно на моей памяти могло послужить причиной такого хлопка. И то, что никого не было видно, настораживало. — Кто здесь? — Это я, — послышался шепот и в воздухе показалась голова Северуса. — Муффлиато! Рин, я...       Он не успел договорить. Должно быть, ему под ноги попался один из шариков, потому что не дойдя до моей кровати Сев рухнул на пол, оглашая комнату отменной бранью. Я сползла с постели. — Ты как? — спросила я, нащупывая невидимую материю и стаскивая с него. — Жив, — поднялся он, потирая ушибленную поясницу. — Что за ерунда? — Амулеты порвались... — Кстати, — хлопнул он себя по лбу, наколдовал огонек и достал из кармана ворох украшений. Сев развешивал их по мне, как гирлянды по елке, а после выжидательно посмотрел на меня. — Лучше? — Да. Откуда ты их... — Оттуда же, откуда и эти. Репаро! — он поймал собравшиеся воедино вновь нанизанные на нить бусины и надел на себя. Подвинулся ближе и стиснул меня в объятиях. — Прости меня, я просто беспокоился за тебя, я не хотел, чтобы тебе было тяжело. Когда я зашел сюда и увидел, что ты едва жива, я... Я не хочу делать тебя несчастной, но и допустить, чтобы ты чувствовала себя плохо, тоже не могу. В конце концов, это все из-за меня...       Он положил ладонь мне на живот. — Я все-таки считаю, что конкретно в этом виноваты мы оба, — я накрыла его руку своей. Северус улыбнулся и поцеловал меня. Я уловила легкий привкус вина и, отстранившись, вопросительно взглянула на него. — Что? Посидели с Софией, поговорили...       Я ощутила, что в глубине души колыхнулась надежно припрятанная там ревность. — Только ли поговорили? — двух скандалов для одного дня было многовато, но мне это казалось слишком подозрительным, чтобы промолчать.       Сев пристально посмотрел мне в глаза, после чего спросил: — Кому ты не доверяешь: мне или ей?       Этот вопрос смутил меня, ожидавшую смазанных оправданий, поэтому я не нашла ничего лучше, чем проблеять под его испытующим взглядом: — Да я вам обоим доверяю, но... — Но в чем тогда проблема?       Не зная что ответить, я отвела глаза в сторону, а он продолжал: — Я же уже говорил, что кроме тебя мне не интересна ни одна женщина. Я готов повторять это так часто, как тебе будет необходимо, но мне не хочется верить, что я настолько смешон в твоих глазах, что ты не дашь за мое слово и ломанного кната, — он прижался лбом к моему. — Я люблю тебя, у нас будет семья. Я обещаю никогда не давить на тебя и не делать тебе больно, но и ты пообещай, пожалуйста, не ревновать меня без повода. А повода я, клянусь, тебе не дам.       Я второй раз за день разревелась и закивала, соглашаясь. Он поцеловал меня в нос и прижал к себе, гладя по волосам: — Если ты не хочешь, чтобы мы с ней общались больше, чем "здравствуй-досвидания", то я сделаю по-твоему. Но это будет глупо: вы с ней как семья. И мы с тобой будем семьей. Я подумал, что это будет неплохо, если у наших детей будет такая тетя Софи. А ты?       Спохватившись, что мы до сих пор сидим на полу, Сев перенес меня на кровать. Сна не было ни в одном глазу, от кучи амулетов, надетых на меня шло приятное умиротворяющее тепло. Мы проболтали до самого утра и Северус аппарировал с началом обхода. POV Северуса:       Я аппарировал прямо в гостиную. София стояла у окна с чашкой кофе. Занавески были задернуты. Она кивнула мне на турку, чтобы я присоединялся. — Все-таки смотался. Не выдержала душа поэта. — Именно. А ты чего так рано на ногах? — Я недавно проснулась. Этот придурок разбудил, — она слегка отодвинула в строну занавеску. — За ворота сунуться не решился, просто стоял тут и орал на всю округу.       У калитки терся Блэк. Выглядел он уже не таким потасканным, успел навести лоск. Поразительная деликатность, странно, что он не вломился в дом. Видимо, тот нокаут пошел на пользу. Если бы я аппарировал в начало улицы, а не домой, мы бы встретились иначе. — Что он тут забыл? — Совесть, — фыркнула Софа. — Его подобрали, вылечили, накормили, не убили, а он является сюда и орет что-то про своего крестника. — Ладно, побудь тут, я схожу разберусь.       Он не разочаровал. Увидев меня, идущего к калитке он выхватил палочку и встал в стойку. Я отставать не собирался. — Какого хрена тебе здесь надо, Блэк? — Это я у тебя хотел спросить, Нюниус, что за херней ты запудрил мозги Гарри? Ты, вечно обиженный жизнью и природой урод, как ты можешь городить такое про Дамблдора? — он рванулся вперед, забыв о предосторожностях, толкнул дверь калитки и тут же упал в глубоком обмороке.       Я услышал сзади шаги Сони. — Ну и что теперь с ним делать?       Я взмахнул палочкой, левитируя тушку в дом. — Как сказала бы наша с тобой хорошая знакомая: «Давай привяжем»?       Девушка засмеялась.       Он пришел в сознание через полчаса и с неудовольствием обнаружил себя привязанным к стулу. Выпучив глаза, он пытался что-то орать, но ничего не вышло — Силенцио еще никогда не подводило. — До тебя, мудила, видимо не доходит, что в этом доме тебе рыпаться бесполезно. Впрочем, повторение — мать учения. Я сниму с тебя заклятие немоты, но хочу чтобы ты усек — если меня что-то не устроит, мне будет не западло его вернуть. Идет?       Он презрительно сжал губы, но кивнул. — Итак, я повторяю свой вопрос и хотел бы услышать на него внятный ответ: какого хрена тебе здесь надо? — Я пришел разобраться, что за ерунду ты наплел Гарри про какую-то игру Дамблдора. — Он тебе расказал? — Да, рассказал. Причем у меня сложилось впечатление, что он и вправду верит в эту поебень. Ты промыл ему мозги своими легилиментскими штучками? — Ты бы придержал язык, если не заметил — среди нас дама.       Блэк сверкнул глазами, но и вправду притих. — А что касается твоего вопроса, то это не твое собачье дело, какие вопросы мы обсуждали с Поттером. Тебя они не касаются. — Еще как, черт побери, касаются. Он мой крестник! — Он уже не ребенок, это раз. Во-вторых, где ты был, когда твоего крестника воспитывали и берегли чужие люди? Ах да, в Азкаба-а-ане. Двенадцать лет за преступление, которого не совершал. Если Дамблдор такой хороший, мудрый и справедливый, то почему он тогда, как глава Визенгамота вынес обвинительный приговор? — Потому что я признался, что это моя вина! Это все слышали! — А простейший допрос под Веритасерумом видимо настолько сложен, что его пришлось перенести во времени на дюжину лет, сразу провести было нельзя. Тебе в твою тупую мародерскую башку не пришло, что ему зачем-то это было надо? При живом законном опекуне отправить Поттера к тетке было бы проблематично, но если тот сидит за массовое убийство — это уже меняет дело.       Блэк с неприкрытой яростью смотрел на меня, шумно хватая воздух, но не перебивал. Этим надо было пользоваться: — И даже когда тебя реабилитировали, почему тебе не было позволено забрать Поттера к себе? Ты ведь, помнится, очень на этом настаивал. — Он сказал, что Гарри должен быть там, где его родная кровь, в том месте, которое он считает домом! — Да, только вот он на четверть Блэк и, сдается мне, гораздо охотнее бы считал домом особняк на Гриммо. Подумай над этим. И если это все, что ты хотел, то выметайся, у меня нет ни малейшего желания созерцать твою перекошенную рожу.       Я развязал его и вернул палочку. Он буквально вырвал ее у меня из рук и, задержав дольше обычного взгляд на Софии, аппарировал прочь.