Far away

POV Северуса:       На крыльце больницы раздраженно чиркала зажигалкой София. Наконец, ей это надоело и она отшвырнула ее в сторону: — Да какого хрена!       Я заслонил нас от посторонних глаз и зажег огонек на конце палочки. Она поблагодарила меня и пошла к автомобилю. — Ты всегда так много куришь?       Она горько усмехнулась: — Разве много? — и протянула мне пачку.       Вдохнув едкий дым и едва не закашлявшись, я откинулся на кресло. — Что мне делать? — я провел ладонью по лицу. — Я запутался. Ничерта не понимаю. — Вы дебилы, — ответила она, сверля меня своими серыми рентгеновскими глазами. — Хочешь знать, почему?       Я кивнул. — Все нормальные люди сначала знакомятся. По нормальному знакомятся, я имею ввиду. Потом начинают встречаться, притираются характерами, и если все окей, то женятся, а после уже дети. А у вас все через жопу. Я не говорю, что это плохо, нет. Но горя вы хапнете. К тому же, вы оба те еще «подарки», — она приоткрыла дверь авто. — Подожди меня, я сейчас.       Вскоре снова показавшись на крыльце, она подошла и заняла место за рулем. — Ты была у Рины? — Нет, я была у ее врача. Разузнала поточнее, что с ней и заодно выяснила что никто не выпустит нашу бунтарку раньше чем, через четыре дня. — Есть время... — Вопрос в том, как мы его проведем. Еще только понедельник, а я уже задолбалась. Ты свободен? — До пятницы — совершенно.       Она достала трубку и договорилась с кем-то о чем-то, я не слушал. Спустя час мы уже ехали по шоссе. — И все-таки, я не уверен, что мы правильно поступили, уезжая. Может, ей что-нибудь нужно? — Все, что нужно, я ей собрала. Ты разве не слышал? Тебе сказали — уходи. Ну вот и уходи. У нее будет время подумать, что делать дальше. Выбор непростой, и она должна прийти к нему сама. За ней там присмотрят, все будет хорошо. А если не очень хорошо, то это только подтолкнет ее к правильному решению.       В ее словах был резон. Но беспокойство не покидало меня. — А... — Господи, Северус, ты говоришь так, как будто бы для тебя расстояния представляют серьезную помеху! — Ну да, ты права. А что это вообще было? — я развернулся, чтобы лучше видеть ее. София вскинула брови. — Я не зря сказала про то, что у вас не как у людей все. Она говорит, что знает про тебя все, а ты про нее? Что ты знаешь про ее семью? — Ну, она рассказывала, что у нее достаточно строгий отец и... — Строгий, да, — прервала она меня. — Он не просто строгий. Со строгими, но справедливыми отцами не обрывают общение. Ты знал, что они уже девять лет не разговаривают, от слова совсем?       Я покачал головой. — Он настоящий домашний тиран, и если по отношению к дочери все было не так плохо, то их жизнь с ее матерью была в глазах Марины кошмаром. У бедной Натальи Алексеевны не было права голоса даже по малейшим пустякам. Она была талантливым педагогом, что называется от Бога, но он заставил ее сидеть дома. Из яркой жизнерадостной женщины она с каждым годом все сильнее превращалась в блеклую тень. Знаешь, как она расцветала, когда усаживала нас за кухонный стол, будто за парту, и занималась с нами? Наше знание языков — целиком ее заслуга. Теперь понимаешь? — Да, но у меня и в мыслях не было… Ты же сама видела — она на привидение похожа! — Но она-то не знает твоих мотивов. К тому же ты сказал одну фразу которая до жути похожа на его коронную. — Какую? — Если не ошибаюсь, ты выдал что-то вроде: «будет лучше бла-бла-бла». А ее отец всегда говорил: «Так будет лучше для всех». И сомнению эта аксиома, естественно, не подлежала. — Так тормози! Надо ей рассказать! — Стоять! — рявкнула она. — Никуда ты не пойдешь. Дай ей спокойно собраться с мыслями и раскинуть мозгами в тишине, и она сама все поймет, не глупая. Пусть подумает о своих чувствах и словах. Когда она вспылит — это туши свет. Рина должна понять, что когда она в сердцах говорит «уходи» — ты можешь и уйти, а не кинуться к ней унимать истерику. — Все равно, как-то паршиво себя чувствую, как будто бросил ее там.. — Вы вместе жить собираетесь. У вас будут дети. Ты ее знаешь сколько? Месяца два? А я.. — 25 лет, я помню, — буркнул я. — Вот именно. И поверь мне, чем раньше она усвоит, что ты тоже живой человек, а не набойка на каблук, тем проще вам будет жить. — Она никогда не относилась ко мне так, как ты говоришь. Наоборот.. — Ой, не идеализируй ее, прошу тебя. Она обычная, живая, со своими загонами. К тому же, достаточно долго была одна и не привыкла идти на компромиссы с кем-либо. Я уже говорила, что горя хапнешь?       В словах Софии было рациональное зерно, и я решил попробовать поступить так, как она советует: расслабился в кресле и позволил автомобилю везти нас за город.