Far away

POV Северуса:       Я готовил завтрак, когда услышал крик. Примчавшись в спальню я увидел Марину, держащуюся за спинку кровати, у ее ног была лужица жидкости. Она испуганно смотрела на меня. — Я рожаю, — прошептала Рина одними губами. Я помог ей вернуться на постель и уже повернулся к двери, когда она схватила меня за руку: — Ты куда? — За целителем, я быст... — Не уходи-и-и! — Марина зажмурилась, открыла рот в немом крике и сжала мою кисть так, что потемнело в глазах. Да, это действительно началось, и да, я не могу ее оставить одну. Через полминуты она ослабила хватку, и я смог вытащить из кармана волшебную палочку и отправить патронуса Блэку. Надеюсь, он сейчас не посреди маггловской толпы. Хотя, если честно, мне наплевать.       Они с Софой заглянули в дверь спальни спустя пять минут, которые показались мне вечностью. — Вот вы где, ну и кто тут умирает, что такая срочность? — завел Сириус, прежде чем увидел Рину. — Оу... То есть даже наоборот. — Хватит языком чесать, скорее приведи целителя! — рявкнул я.       Блэк кивнул, аппарировал и через четверть часа вернулся держа под руки колдомедика средних лет и молодую медведьму. После всех расспросов они просто выставили всю нашу компанию вон, правда, София все-таки прорвалась обратно в комнату. — Может быть, ты уже перестанешь мельтешить? — в голосе Сириуса слышались нотки раздражения. — Сядь, а? — Заткнись, Блэк, на тебя бы посмотрел, если бы твоя жена рожала, — устало огрызнулся я. — Упаси Мерлин, — отозвался он. — Ты ужасы какие-то рассказываешь.       Все те часы, что Рина была наверху, я не находил себе места: мерял шагами комнату, бесился и раздражался на все. Просто сидеть и ждать было выше моих сил, поэтому я поставил на огонь котел и стал готовить восстанавливающий тоник, в конце концов, он наверняка понадобится. Сириус вначале скучал, раз за разом перечитывая газеты, потом, от нечего делать, напросился мне помогать. Он косячил по-страшному, постоянно портя что-нибудь, предоставляя мне повод за поводом, чтобы вызвериться на него. Когда я закончил гневно брызгать слюной, он похлопал меня по плечу и усмехнулся в усы: — Не благодари.       Сволочь.       Наконец, когда не с первой попытки, но тоник был готов и разлит по фиалам, рядом остужалась заживляющая мазь и, за каким-то чертом, перечное, женские крики наверху сменились детскими. Я, бросив нож, побежал туда, за мной ломанулся Блэк.       Приоткрыв дверь и заглянув в комнату, я увидел переводящую дух Марину с крохотным ребенком, лежащим у нее на груди. Медведьма поймала мой вопросительный взгляд и поспешила выпроводить меня: — Мальчик, здоровый. Сейчас второй ребенок появится, подождите!       Дверь захлопнулась, мне ничего не оставалось, как ждать. Я знал, что обычно интервал бывает около получаса, но прошло уже много больше, а девочка все не рождалась. Я неотрывно следил за циферблатом круглых настенных часов, когда дверь открылась, являя уставшего целителя. В проходе стояла Софья. Я подскочил на ноги, ожидая, что он скажет. Мужчина, в свою очередь, не стал ходить вокруг да около: — Возникли осложнения, а ваша супруга истощена и у нее уже почти не осталось сил. Может сложиться такая ситуация, что вам придется выбирать, за чью жизнь нам нужно бороться. Поэтому я спрашиваю вас: мать или ребенок?       Я непонимающе уставился на него и только и мог, что беспомощно открывать рот. Я не был готов к такому повороту. Да как к этому вообще можно быть готовым?! Получается, я должен сейчас решить, кому жить, а кому нет? Решить, в каком составе будет моя семья, о которой я еще год назад не мог и помыслить? — Что вы хотите, чтобы я вам сказал? — я, кажется, слышал свой голос со стороны — сухой, безжизненный, надтреснутый. Маги боятся дементоров как огня, но они не понимают, что самые страшные из них не носят черных балахонов, они стоят перед тобой в лимонных одеждах обычным вечером четверга и ждут, когда ты вынесешь приговор. — Соберитесь, вам нужно принять решение, — сделал он шаг навстречу мне. — Время дорого.       Я посмотрел на него, позволив себе помедлить еще немного, словно от этого могло что-то измениться, после чего тряхнул головой и тихо произнес, вложив в эту фразу всю свою уверенность, которой обладал: — Мать.       Если бы я не был так поглощён диалогом внутри себя, я, возможно, заметил бы, как София, с выражением лица, полным решимости, скрылась в комнате. Но этого не заметил никто, и, когда целитель обернулся, чтобы вернуться к Рине, дверь перед его носом захлопнулась, и по ее контуру пробежались искры запирающего заклятия. Он замолотил своими кулачищами по ней, но безрезультатно. — Ты что задумала! Машка, какого лешего ты творишь! Открой немедленно эту клятую дверь, не то я вышвырну тебя к чертовой матери, и тебя даже скот никто кастрировать не подпустит! — Нет! — из-за двери послышался тонкий надрывный девичий голосок с нотками истерики. — Ты не можешь так, слышишь! Она сумеет! Я ей помогу! — Да ты убьёшь ее, дура! — он осел на пол и схватился за голову. — Зачем я ее только с собой взял... Первые роды и сразу осложненные, многоплодные...       Мужик поднял на меня полный бессильного отчаяния взгляд. — А почему не сделать это, как его... Кесарево! А? — вспомнил Сириус. — Поздно уже, нужно было раньше, но до сих думали — сама родит, — покачал головой целитель, а потом вскинулся с надеждой. — Может дверь взорвем?       Две пары глаз выжидающе уставились на меня. А я что? Если честно, я даже испытал в глубине души малодушное облегчение. Рина успела заразить меня своим фатализмом, и если девчонка сказала, что приложит все силы, значит так тому и быть. К тому же, меня не оставляли подозрения, что ведьма не в одиночку приняла такое решение, значит Марина сочла это правильным. — Нет, не стоит, — ответил ему я и сошел вниз по лестнице, провожаемый удивленными взглядами.

***

      Когда, уже глубоко заполночь, закричал второй ребенок, и с двери спало заклятие, я аккуратно отворил ее и сел на постель рядом с Риной. Крохотная девочка, отстоявшая свое право на жизнь, активно доказывала, что мы не ошиблись, жадно присасываясь к материнской груди. Сама Марина выглядела, как привидение, но несмотря на это, слабо улыбалась, переводя взгляд с детей на меня и обратно.       Я легонько коснулся ее лба, убирая мокрую прядь. — Мы победили, — тихо сказала она, прикрывая глаза.