Far away

POV Марины:       В себя я пришла достаточно быстро — надо отдать должное зельям. Теперь меня ничего не беспокоило, кроме того, что Северус частенько что-то писал с задумчивым видом и не спешил мне это показывать. Когда я в очередной раз услышала сквозь утреннюю дрему, как карандаш скрипит по бумаге, то решила не выдавать свое пробуждение. Вот Сев, отложив блокнот на столик, вышел, а я взяла записи. Имена. Листок был расчерчен на две части, один столбик был больше и подчистую исписан мужскими именами.       Я пробежала его глазами, и с сожалением признала, что достаточно стремными мужскими именами. Ну вот, далеко за примером ходить не надо: Септимус. Я хмыкнула, представив себе жизнь простого мальчишки с таким именем. Причем даже если мы будем жить не здесь — это все равно слишком. Нет, моего сына назовут так только через мой же труп.       Во второй графе сиротливо пристроилось одно женское — Эйлин. Северус зашел в комнату и застал меня с блокнотом в руках. Поймав мой недоуменный взгляд он нахмурился: — Что? — Что это за порнография? — я потрясла записями. — А что не так? — А что тут может быть так? Октавиус, Игнотиус, Септимус, — я скептически хмыкнула и покачала головой, — прости господи… — Ну это пока черновик, я еще не выбрал имя для мальчика.       Он вскинул руки в жесте призывающем остановить истерику, но меня уже понесло: — Зато для девочки, я смотрю, уже выбрал! Даже сомнений не возникло! — Тише! — прошептал он, косясь на соседнюю комнату, где спали близнецы. — Чем плохо «Эйлин»? — Всем хорошо, — прошипела я, — кроме того, что мою дочь должны звать Наталья!       Мы упирались с ним лбами по этому поводу битую неделю, а бедняги так и оставались неназванными. Мы даже милостиво предложили выбор самой малышке, склонившись над кроваткой и одновременно протянув ей пальцы. Было решено: кого она схватит, тот и победил. Девочка накуксилась, сжала кулачки и, ударив нас по рукам, разревелась. Стало понятно, что помощи в принятии решения от нее ждать не придется.       Северус сдаваться не хотел категорически. Я тоже не собиралась отступать и продумала почти преступную комбинацию: одним утром, когда к нам пришла Софа с Сириусом, я, обрисовав им ситуацию, попросила помощи. В итоге покой мужа, отправленного на свидание с Морфеем подлым заклинанием в спину, остался сторожить Блэк, за детьми я назначила приглядывать Соню, а сама схватила документы и прыгнула за руль.       Если сначала я не испытывала никаких угрызений совести по поводу моего поступка, то сидя в очереди в муниципалитете меня стали терзать сомнения. Мне даже показалось, что на ухо, как в плохой комедии, нашептывают поочередно, то демон, то ангел. Первый упирает на то, что это я мучилась и рожала их, значит и могу поступать как хочу, а второй взывал к задремавшей совести и вздыхал на манер «как же так». Они мне порядком надоели, и, когда подошла моя очередь, я с ужасом осознала одну вещь. Бедный мой мальчик! Пока мы с Северусом показывали характеры друг другу, то совершенно забыли про него. Я едва не расплакалась от бессилья, но быстро постаралась взять себя в руки. И, когда уставшая тетенька со следами химии на голове пододвинула ко мне два бланка, я уже знала, что там напишу.

***

      Вернувшись домой, я застала шепотом кроющих друг друга по матери Северуса и Сириуса, причем последний, судя по виду, был бит по морде и даже не думал защищаться. Увидев меня, муж вскочил и, забыв про предосторожности, закричал: — Ты! Как ты могла! Вот так вот, за спиной…       Наверху заплакали двойняшки. Вниз сбежала разгневанная Софа. — Тише! Я же просила, блин, тише! — несмотря на шепот, она звучала угрожающе. Спорить с ней такой желания не было даже у обиженного отца. Я протянула ему два болотно-зеленых гознаковских листа и пошла кормить детей.

***

      Маленькая Эйлин уже сопела в кроватке, сытая и переодетая, когда я держала на руках сына. Сев, осторожно ступая, набросил на нас купол тишины. — Я думал, ты поступишь по-своему, — сказал он, качнув головой в сторону дочери. — А я и хотела, а потом вспомнила, что мы кое-перед кем виноваты, — я передала ему мальчика. — Мы совсем про него забыли. — И ты решила… — А почему бы нет? — пожала я плечами. — По моему, звучит. В честь бабушек. — Нейтан Снейп. Нейт, — он пригладил вихор мягких черных волосков. — Да, красиво. «И никаких Октавиусов» — глядя на эту идиллию, подумалось мне.