Дело о пропавшем Колобке

Я стоял перед зеркалом в полутемной ванной и осматривал себя. Колото-резаные раны покрывали меня с ног до головы — куски стекла из разбитого окна при падении на землю впились в мою старую плоть. Я достал аптечку, отчаянно ища лейкопластырь — нужно было найти хотя бы парочку, заклеить поврежденное лицо и стараться не напугать мирных граждан. Табло электронных часов показывало 4:39. Я не спал уже третью ночь, и огромные синяки под глазами, опухшее лицо и замедленная координация говорили об этом. Я стал слишком стар. Я уже не был тем молодым парнем, с энтузиазмом расследовавшим очередное убийство. Нет, теперь каждое яркое событие заставляло меня волноваться, заставляло страдать бессонницей. Как и сейчас: внезапная пропажа Константина занимала весь мой мозг. Я вновь накинул свое пальто и шляпу, а затем нырнул в ноябрьскую пургу, которая не хотела прекращаться, а все росла и росла, обжигая своим холодом теплые людские тела. Уже через двадцать две минуты я был в полицейском участке, а еще через семь — держа сигарету в зажатых зубах, искал хоть какой-то материал по наркотику, упомянутому жалким Зайцем. Несколько часов я потратил, буквально переворачивая одну коробку за другой в поисках хоть какой-то зацепки, но все было тщетно. В полицейских рапортах не было информации, хоть как-то связанной с Мёдом. — Библиотека закрывается на обед, — внезапно раздалось где-то справа. Между заваленными стеллажами стоял Михаил Леман, грубый тип с русскими корнями где-то в третьем колене. Босс городских копов. — И тебе, Старик, следовало бы хоть иногда набивать свой желудок. Я потушил сигарету о потертый стол и достал новую коробку со стеллажа. — У меня нет на это времени… Босс подошел ближе, и вырвал коробку прямо у меня из рук. — Послушай, Старик, — сказал он несколько обеспокоенно. — Куда ты бежишь? Посмотри на себя: ты уже стар, и тебе уже не надо кому-то что-либо доказывать. Остановись, отдохни. Работа не волк, в лес не убежит… Меня вдруг переклинило. «Конечно!» — в мыслях воскликнул я, дернувшись с места и отбежав куда-то в сторону. Босс недоуменно посмотрел на мою реакцию и ринулся за мной. Я вновь достал коробку с документами, но в тот момент уже знал, что именно стоило искать. Только я хотел вывалить содержимое коробки на стол, как Леман хлопнул широкой ладонью по ней, и коробка упала мне прямо на ноги. — Старик, — сказал он уже довольно серьезно. — Библиотека закрыта на обед. Проваливай отсюда. Мне не импонировал спор с боссом, поэтому ничего не оставалось делать, как где-то убить время. Я вышел из полицейского участка и завернул за угол. На противоположной стороне улицы находилось бистро, где часто ошивались раздутые мелкие шавки в форме и с пончиками в руках. Я толкнул дверь, зазвонил колокольчик. Внимания на меня никто не обратил, я тихо сел за последний столик в самом углу, около пыльного окна. Где-то отдаленно я слышал тихий смех и голоса, но мои мысли были заняты другим… Волк. Уильям Грей. Правая рука загадочного босса мафии по кличке Медведь. Босса, держащего в руках все преступные группировки нашего города, главного и единственного поставщика белой смерти. О Медведе мы не услышим уже никогда — последний раз полиция касалась его дела, когда я пребывал еще новеньким стажером, лет тридцать пять назад, не меньше. Тогда у нас был шанс накрыть босса мафии с головой, но дело внезапно прикрыли. Я, воодушевленный еще подростковым максимализмом, пытался хоть что-то сделать, но, как и сейчас, Леман обрубил все на корню. Так и началась история нашего городка, за какие-то десятилетия погрязшего в пучинах грязи, разврата и смерти. Имя Волка тоже всплывало редко, но чаще, чем Медведя. В основном это были мелкие делишки с распространением очередной дозы наркотиков в районных школах или больницах. Но я знал, что это лишь малая часть. Заяц был обычным дилером, но я бы не удивился, узнав, что поставками в сам город заведовал Грей, и Забини находился у него под перьевым крылом. Уильям представлял собой мужчину среднего телосложения, фанатевшего от разноцветных костюмов стиля «диско» и черных ретро-очков, которые он носил, не снимая. Я видел улыбки многих людей, но его волчий оскал не забуду никогда. Он был похож на прихвостня дьявола, который, оскалившись, как змей-искуситель из библейских сказаний, предлагал свой очередной товар. Предлагал таким басистым, но до боли ехидным и слащавым голосом, что хотелось блевать каждый раз, когда он читал свои монологи в вечерних новостях. В таких репортажах он постоянно восхвалял фирму «K.B.» или «Kind Bear», говорил, что она работает на благо жителей и в будущем подарит счастье… А в эти моменты те самые жители города сидели перед телевизорами и плевали в экраны, проклиная тот день, когда фирма стала градообразующим предприятием. А те, кто пользовался услугами Зайца, при виде «Бога» молились и просили еще дозу. По истине ужас. Я стал слишком стар. Старым стал человек, который единственный из всех мог положить конец этой вакханалии. Который хотел это сделать. И время пришло. Спустя тридцать пять лет. Я оставил обед так и не тронутым, а пепельницу — наполненную окурками и покинул бистро.