Грей. Продолжение

Мы здесь. Помещение представляет собой переделанный склад с кирпичными стенами, темным деревянным полом и белыми потолками. Сейчас модно делать подобные выставки в таких помещениях, по крайней мере, это выглядит претенциозно. Ана нехотя признала, что улица – это не то место, для того, чтобы выяснять наши отношения, за что я ей очень благодарен. Теперь я могу немного расслабиться, зная, что хотя бы сейчас, пока мы здесь, она не будет провоцировать меня на эмоции. Здесь много посетителей. Они ходят по залу, разглядывают фотографии и потягивают дешевое вино, тихо обсуждая работы фотографа. Радует, что мы здесь будем не долго, эта выставка для меня всего лишь повод встретиться с Аной и сделать все возможное, для того, чтобы вернуть ее назад. Но больше всего, я хочу отвезти Ану в кафе, и, как следует, накормить, прежде чем мы сможем серьезно поговорить о нашем будущем. Затем нас ожидает долгая дорога домой на машине, за нами заедет Тейлор. Поэтому, она от меня никуда не убежит, и ей придется меня выслушать. Хорошо, что в автомобилях придумали автоблокировку дверей. Двери моих автомобилей всегда заблокированы, она используется в качестве антиугонной системы. Мне нравятся такие меры предосторожности, когда водитель сам решает, когда может выпустить своих пассажиров, сперва убедившись, что их безопасности ничего не угрожает. Из моих мыслей меня вырывает женский голос. – Добрый вечер, милости просим на вернисаж Хосе Родригеса. Нас приветствует молодая женщина в черном. У нее очень короткие каштановые волосы, ярко-красная помада, в ушах крупные серьги. Она мельком смотрит на Ану, потом гораздо дольше, чем это необходимо, на меня. Детка, ты не в моем вкусе, моя цель эта восхитительная дама, которую я сопровождаю. Увы и ах. Ее взгляд возвращается к Ане – и она часто моргает. Такое ощущение, что она не верит своим глазам. Ана заметила, что эта девушка откровенно пожирала меня глазами. Выражение ее лица заставило меня улыбнуться. Это одно из тех выражений, которые я люблю – она удивлена, и это удивление смешано … с чем? с ревностью? По крайней мере, я на это надеюсь, если Ана меня ревнует, значит, я ей не безразличен. Эта мысль греет мне душу. – А, это ты, Ана. Мы хотим, чтобы ты тоже поучаствовала во всем этом… Растянув губы в улыбке, она вручает ей брошюру и направляет к столу, заставленному напитками и закусками. – Ого, так они знакомы? – Ты ее знаешь? Она отрицательно качает головой, озадаченная не меньше меня. У нее между бровей образовалась галочка. Мне всегда хотелось убрать ее поцелуем. Я пожал плечами. Это Портленд, видимо здесь все друг друга знают. Я решил поменять тему и предложил ей выпить. — Что ты будешь пить? — Пожалуй, бокал белого вина. — Не уверен, что это хорошая идея на голодный желудок, но я воздержусь от комментариев, не хочу начинать очередную ссору. Без сомнения вино, которое здесь предлагают, отвратительно, но я покорно пошел в бар. Только я направился к столу, как услышал, что Ану громко кто-то позвал. Черт побери, это был гребаный фотограф, который в добавок ко всему прилично одет. На нем черный костюм. Должен признать, что этот сукин сын очень хорошо выглядит... а еще, он стоит и обнимает мою девушку!!! Убери от нее свои лапы!!! Я не слышу о чем они говорят, но он точно что-то у нее спросил. В ответ на его вопрос она закрыла глаза, и, в один ужасный момент, я подумал, что она сейчас разрыдается. Однако она выглядела сдержанной, в то время, как он держал ее на расстоянии вытянутой руки, оценивая ее состояние. Дерьмо – да, она выглядела так, словно была несчастна по моей вине. Она, кажется, пыталась успокоить его. Я стою и беспомощно смотрю на всю эту картину. Он так на нее смотрел, как будто ему хотелось взять ее на руки и обнять. Думаю, он заметил, что она похудела. И он выглядел очень озабоченным и внимательным к моей девочке. Я хочу убить его. Разорвать на куски, чтоб места живого не осталось. Так, дыши глубоко Грей, контролируй себя. Отвали дружок, она моя! — Эти работы впечатляющие, вы так не думаете? — спросил меня изнеженный молодой человек. — Я еще не смотрел, — ответил я и повернулся к бармену: — Два бокала белого вина. Я снова повернулся в сторону Аны. Они минуту говорят, а потом Ана поворачивается и смотрит на меня. Мы пристально смотрим глаза в глаза. За несколько секунд, все вокруг перестало существовать, я не видел никого, кроме нее. Какая она красивая. Ее волосы спадают к груди, повторяя овал ее лица. Она, наверно, даже представления не имеет, насколько потрясающе сейчас выглядит. Наша связь так сильна, что ощущается на расстоянии, ее хоть трогай. Это как особая химическая реакция. У меня никогда ни с кем не было такой сильной связи. Флинн это называет Любовью. Возможно ли это вообще? Что такое любовь? Ты не знаешь о ней ничего Грей, потому что Элена как-то сказала тебе, что в вашем мире нет места любви, не так ли? Мальчишка задал ей вопрос, и она прервала наш зрительный контакт. Я нахмурился. Она ярко улыбнулась ему, когда он что-то сказал ей. Как бы я хотел, чтобы так она улыбалась мне… Затем он наклонился и поцеловал ее в щеку. Ублюдок. Я выхватил бокалы вина у бармена, проигнорировав молодого человека рядом со мной, который рассуждал о фотографии вообще или о каком-то таком дерьме, и быстрым шагом направился к ней. Фотограф отошел, а она, задумавшись, смотрела на одну из фотографий. Это был пейзаж «Озеро в Ванкувере»: ранний вечер, розоватые облака отражаются в тихой воде.. Она оглянулась на меня, ее глаза были оценивающими и беспокойными. Я подал ей бокал вина и сделал небольшой глоток. Господи, это было еще хуже, чем я себе представлял! Это было отвратительным, старым Алиготе. К моему большому удивлению, я был впечатлен работами фотографа. Должен признать, что он талантлив. Фотографии получились очень даже неплохими. Если бы это был кто-то другой, я мог бы даже рассмотреть возможность покупки пары из них. – Кристиан Грей? – ко мне подходит фотограф из «Портленд Принц». – Можно вас сфотографировать, сэр? – Конечно. – я притягиваю Ану ближе к себе, хочу, чтобы весь мир знал, что она моя. Фотограф смотрит на нас обоих и не может скрыть удивления. – Благодарю вас, мистер Грей. – он несколько раз щелкает затвором. – Мисс?.. – спрашивает он. – Ана Стил. – отвечает она. – Благодарю вас, мисс Стил. – фотограф торопливо удаляется. – Кейт искала в интернете твои фотографии с подружками, но ни одной не нашла. Поэтому, она предположила, что ты гей. Вот оно в чем дело! Помню, какое у нее было потрясение, когда она по бумажке прочитала этот вопрос, я не смог скрыть своей усмешки. – Теперь мне понятен твой нелепый вопрос. Нет, я никому не назначаю свидания, Анастейша, только тебе. Но ты и сама это знаешь. Я не знаю, КАК уже доказать ей, что для меня она очень важна, что кроме нее мне больше никто не нужен?! – Так, значит, ты нигде не появлялся со своими… – она нервно оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, – …Сабами? – Иногда появлялся. Но не назначал свидания. Это шопинг, понимаешь? – Только с тобой, Анастейша. – шепчу я. – Твой друг, похоже, больше любит снимать пейзажи, а не портреты, — сказал я, вспоминая, что именно его она позвала на мою фотосессию, для статьи Кейт. — Давай поглядим его работы. – Я протягиваю ей руку. Выставка, на самом деле, очень интересная. Очевидно, что мальчишка мастер своего дела. По картинам понятно, что он сосредоточился на съемке пейзажей. Мы тихо прогуливаемся вдоль картин. У каждой на время останавливаемся. Люди, которые проходят мимо нас, смотрят на Ану, кивают ей. Я не ожидал, что будет столько внимания к моей девушке, да она наверно и сама не ожидала. Но когда мы поворачиваем за угол, я понимаю причину прикованных к ней взглядов. Я испытал настоящий шок. Ана тоже удивлена не меньше моего. На дальней стене расположены семь огромных портретов – и на них Анастейша... Они потрясающие... Она смотрит с портретов в зал. Ана выглядит на них сногсшибательно. На одном она надувает губы, как же сексуально она это делает, на соседнем улыбается, дальше смеется, хмурится, удивляется, и грустит. Все снято на предельном приближении в черно-белых тонах. Мальчишка знает ее очень хорошо. Эти фотографии показывают, что он изучал ее пристально в течение длительного времени. Ему удалось поймать ее великолепную улыбку, и я думаю, что этот портрет будет моим любимым, хотя трудно выделить один из них. Там, где она дулась, он смог запечатлеть ее сексуальность. Фото, где она хмурится, заставляет меня внутренне рассмеяться, потому что на этом портрете она выглядит настолько Аной. Ее прекрасные глаза потрясающе выглядят на фото, где она серьезная, даже несмотря на черно-белую картинку. Я все еще ненавижу его, но сейчас, я невольно проникся уважением к его таланту. — Похоже, я не один такой, — бормочу я. Мальчик явно целиком и полностью очарован Аной. Я считал его полной мразью, которая просто хочет получить ее в свои лапы, но теперь я понимаю, что его чувства очень глубоки. Эти портреты были поклонением ей. Он боготворил ее. Он серьезно относится к ней, и был реальным претендентом на ее чувства! Полюбоваться на фото Аны собралось много желающих, поэтому я, не раздумывая, направился прямиком к стойке регистрации, прежде чем кто-либо еще предпримет такие же шаги. — Я хочу купить фотографии, где изображена мисс Стил, — пока я ждал ответа от женщины за стойкой, подумал, что у нее агрессивно короткая стрижка. Я не люблю очень короткие волосы у женщин. У всех моих женщин были длинные волосы. И зачем она накрасила губы красной помадой? Из-за этого цвета ее рот выглядит как свисток. Она кокетливо похлопала ресницами, а я невольно улыбнулся, но не ей, а своим мыслям. — Какой портрет вы выбрали? — спрашивает она, явно прибывая в небольшом шоке, ведь выставка открылась несколько минут назад, и она явно не ожидала так быстро получить первого покупателя. — Я хотел бы приобрести все семь портретов. — Разве вам не интересно сколько они стоят? – спрашивает она, шокировано глядя на меня. Очевидно, она понятия не имеет, кто я такой. — Мне все равно сколько они стоят. Они все должны быть моими. И чем быстрее, тем лучше. — У Мистера Родригеса должны быть цифровые оригиналы, поэтому, думаю, у нас не должно возникнуть никаких проблем со скоростью заказа, — заговорщически подмигивает мне она. — Нет, меня это не устраивает, я хочу подписать с ним соглашение о том, что никакие другие копии не будут показаны или проданы в любом другом месте. Они должны быть единственными в своем роде. — я не хочу, чтобы некоторые компании использовали фото Аны для своей рекламной кампании. — Я... эээ... не знаю... думаю, что это возможно... но за это нужно будет доплатить, — говорит она, почуяв, что на этом можно сделать дополнительные деньги. Независимо от ее цели, я не могу позволить кому-то еще владеть ее фотографиями. Мне просто невыносима мысль, что кто-то еще будет пожирать глазами то, что принадлежит мне. Хорошо, что на них изображено только ее лицо, не тело. Иначе, они бы уже здесь не висели. Но все равно, они невероятно раскрывают ее для меня с другой стороны. Мальчик проделал потрясающую работу. И меня, все таки, напрягают все эти люди, которые разглядывают мою девушку. — Я хочу, чтобы их убрали. — Нет, я сожалею, но мы не можем этого сделать. Эта выставка демонстрирует талант Хосе. Как только выставка закончится, вы можете сразу их забрать. — я хотел возразить, но понимаю, что если буду ругаться с ней, они могут отказать мне в продаже. Так что придется довольствоваться нашим договором, что фотографии будут сразу отправлены мне в единственном экземпляре, как только выставка закончится. Изобразив вежливую улыбку, я направился обратно к Анастейше. Вот черт, я оставил ее на мгновение, а волки уже сбежались. Высокий, молодой блондин пускал рядом с ней свои слюни. Я подошел к Ане сзади, и взял ее за локоть, показывая этому блондину, что она моя. — Ты счастливчик, — ухмыльнулся он мне. Тупой мудак. Отвали от моей девочки. — Конечно, счастливчик, — бормочу я. Беру Ану за руку и увожу подальше от него. — Ты купил один из портретов? — Один? — Ты купил не один, а больше? — почему ее это так удивляет? — Я приобрел все, Анастейша. Я не хочу, чтобы всякие там типы таращились на тебя, если купят эти снимки и повесят их у себя дома. — они должны быть только для моих глаз. — Ты предпочитаешь делать это сам? — она дразнит меня? — Честно говоря, да. — Извращенец. — Я опешил от такой оценки, но, должен признать, она попала, как всегда, в точку. — Ничего не могу возразить против такой оценки, Анастейша. – Черт, она сейчас такая привлекательная и забавная. – Мы потом еще поговорим с тобой об этом, но я обещаю полную конфиденциальность, я же подписала договор о неразглашении, – сказала гордо она. Почему она всегда к этому возвращается? Как бы я хотел поставить ее сейчас на место! Предпочтительно подо мной. Ее дерзость не знает границ! — И о том, что я сделал бы с твоим милым, дерзким ротиком, — еле слышно бормочу я. Она ахает в притворном ужасе, хорошо понимая, что я имею в виду. Я решил посмотреть еще раз на ее фотографии. Я не могу оторвать глаз от них. — На этих фото ты такая непринужденная. Я нечасто вижу тебя такой. — эти фотографии показывают другую сторону Аны, которая была счастливой, беззаботной и расслабленной. Со мной она редко такой бывает, и это заставляет меня чувствовать себя виноватым. Я поворачиваюсь к ней и мысленно ее прошу посмотреть на меня. Я хочу знать, о чем она думает. Наклонившись вперед, я поднял ее руку вверх, и ее дыхание замерло, как только мои пальцы вступили в контакт с ее кожей. Снова этот звук... Я почувствовал это в своем паху. — Я хочу, чтобы ты со мной была такой же непринужденной, — шепчу я. — Если ты хочешь этого, тогда перестань меня пугать, — огрызается она. — А ты научись общаться и говорить мне, что ты чувствуешь. Поверить не могу, что мы сейчас здесь выясняем отношения. Нам срочно нужно уединиться и серьезно, без свидетелей, поговорить. Иначе такие разговоры, как сейчас, ни к чему хорошему не приведут. Она смотрит мне в глаза и устало говорит: — Кристиан, ты хочешь видеть меня своей покорной рабыней, Сабой. Вот в чем проблема. Вот определение прилагательного «Сабмиссивная» — ты как-то прислал мне его по почте. — она замолкает, припоминая дословно мое послание. – Кажется, синонимами были, цитирую: «мягкая, покладистая, податливая, уступчивая, сговорчивая, пассивная, послушная, смиренная, терпеливая, кроткая, безвольная, робкая…». Я не должна поднимать на тебя глаза. Не должна говорить без твоего разрешения. Чего же ты ожидал? — с сарказмом спрашивает она. — Я вообще не понимаю, чего ты хочешь. То тебе не нравится, что я спорю с тобой, то ты хвалишь мой «дерзкий ротик». Ты ждешь от меня повиновения, чтобы при непослушании меня можно было наказать. Я просто не знаю, куда тебя занесет, когда я буду с тобой. Боже правый, женщина, да тебя не остановить!!! Ты мне даже пять копеек вставить не даешь! — Что ж, мисс Стил, в логике вам, как всегда, не откажешь. — как можно спокойней сказал я. – Нам пора уходить. — Но ведь мы тут пробыли всего полчаса. — Ты посмотрела фотографии; ты поговорила с парнем. — Его зовут Хосе. — Ты поговорила с Хосе. Между прочим, когда я видел его в прошлый раз, ты была пьяная и он пытался засунуть свой язык в твой рот. — Он ни разу не ударил меня, — выплевывает она. — Это запрещенный удар, Анастейша, — шепчу я сердито. Но это правда, Грей. Он не развратный мудак, который получает удовольствие от того, что избивает ее своим любимым кожаным ремнем — Ты срочно должна что-то съесть. Ты вянешь на глазах. Найди парня и попрощайся с ним. — Пожалуйста, давай побудем здесь еще немного. Мы должны выбраться отсюда, чтобы поговорить, какого хрена она этого не понимает? — Нет. Иди. Немедленно. Попрощайся. - я изо всех сил старался не накричать на нее. Я узнал этот непоколебимый, вытянувшийся в линию ротик. Она была зла как черт, и, несмотря на все, через что я прошел за прошедшие несколько дней, сейчас я не уступлю этому дерьму. Мы уезжаем, даже если мне придется утащить ее отсюда против воли. Она бросила мне уничтожающий взгляд и повернулась на пятках так резко, что ее волосы взлетели и ударили меня по плечу. Она сердито последовала прочь к Хосе. Как только она отошла от меня, я изо всех сил попытался вернуть часть своего самообладания. Что я там говорил в начале этой выставки? Я смогу здесь расслабиться? Черта с два! Я хотел кричать на нее, пороть и трахать. Здесь. Сейчас. И не обязательно в таком порядке. Он снова засиял, увидев ее, словно она освещала всю его проклятую жизнь, и проигнорировал поклонниц женского пола, окруживших его. Он внимательно выслушал все, что она должна была сказать, будто ему было не все равно, затем он притянул ее за руки и заключил в свои медвежьи объятья. Я считаю про себя до десяти, сжимая кулаки, чтобы держать себя в узде. Дальше Ана обнимает парня за шею, и что-то ему отвечает, обнимая его еще крепче. Теперь мне все ясно, я не идиот. Я знаю, что она это делает исключительно для того, чтобы заставить меня ревновать. Сейчас она ведет себя как глупая, незрелая, маленькая девочка, но я ничего не могу с собой поделать. Ее план сработал. Каково это, когда она дергает тебя за веревочки? Я почувствовал укол зависти и ревности. Я ничего такого никогда не чувствовал. Как же я ему завидую... она может к нему прикасаться, и он, с удовольствием, позволяет ей это делать, в отличии от меня... Во мне все закипает, я действительно могу убить его, если не уйду сейчас же отсюда. Отвали от моей девушки. Она взъерошила своими руками его волосы и что-то прошептала ублюдку! Ну все, это предел!!! Прежде чем я осознал что делаю, я зашагал в их сторону, готовый разорвать его на куски. Я делаю глубокий вдох и подхожу к ним. Я чувствую, что чистая ненависть струится по моим жилам. К счастью, для него, он отпустил ее, как только я к ним подошел. — Не пропадай, Ана... О, мистер Грей, добрый вечер, — пробормотал мальчишка. — Мистер Родригес, я очень впечатлен. К сожалению, МЫ не можем здесь больше оставаться, так как должны вернуться в Сиэтл. Анастейша? — Я беру ее за руку. Это не просьба. Это приказ. — Пока, Хосе. Еще раз поздравляю, — она подарила ему быстрый поцелуй в щеку, и я не смог больше терпеть. Думаю, у меня будет сердечный приступ. Потребовался весь мой контроль, чтобы не перекинуть ее через плечо. Я провел ее через дверь, на улицу. Я чувствовал, как она натыкалась на меня, пытаясь поспевать, но мне было плевать… прямо сейчас… я просто хотел…