Грей. Продолжение

Я выволакиваю ее из здания. На улице быстро осматриваюсь вокруг, пытаясь найти какое-нибудь уединенное место. Втаскиваю ее в переулок и толкаю изо всех сил к стене. Обхватываю ладонями ее лицо, чтобы заставить посмотреть мне в глаза. Ее дыхание участилось, зрачки потемнели. Эта девочка сводит меня с ума... моя девочка. Я не могу больше себя контролировать... Не хочу... Наши губы слились в яростном поцелуе. Это не сладкий и нежный поцелуй, который я представлял себе на нашем свидании, с помощью которого мы могли бы возобновить наши отношения. Это отчаянный, голодный поцелуй, наполненный тоской и страстью. Я крепко держу ее в своих объятьях, напоминая ей, что она моя и только моя! Она принадлежит мне! Я не отпущу ее. Не смогу… Желание воспламеняется в моем теле подобно пожару в сухом лесу из-за брошенной спички. Чувствую, как плавятся мои мозги, я уже ничего не соображаю. Ана не оттолкнула меня. Она ответила мне таким же страстным поцелуем. Наши языки сплетаются, а зубы сталкиваются в порыве страсти. Я чувствую, как она зарылась пальцами в моих волосах, тянула их изо всех сил, притягивая меня ближе к себе. Я люблю, когда она так делает, это так первобытно и возбуждающе. Я хочу раствориться в ней. Я так давно этого хотел… Я так скучал по ней! Ее желание одурманивает — это заставляет меня непроизвольно стонать, признавая чистую, отчаянную потребность в ней. Я лихорадочно прохожусь рукой вдоль ее платья, чтобы почувствовать изгиб ее бедер, линии ее потрясающих ног. Мое воображение уже нарисовало картинку, в которой я срываю с нее трусики, беру ее грубо и жестко, прижав к стене. Ее ноги сжаты плотно вокруг моей талии. Я чувствую ее возбуждение. Я хочу привязать ее к себе, хочу полностью обладать ею, создать неразрывную связь между нами. Сделать все, чтобы она не смогла снова уйти от меня. Но смутные, последние остатки разума проникают в мой перегретый мозг. Мы не можем заняться сексом здесь. Это очень плохая идея по многим причинам. Не так я хотел вернуть ее себе. Тяжело дыша, я прерываю наш поцелуй. Она тоже тяжело дышит, а ее глаза светятся желанием. Господи! Возьми себя в руки, Грей! Ты что творишь! — Ты. Моя! — Как тебе еще это внушить? Я просто в отчаянии — Ты. Моя! Я отрываюсь от нее, чтобы обрести хоть какой-то контроль над собой. Наклоняюсь и кладу руки на колени, чтобы отдышаться. Чувствую себя так, как будто пробежал марафонскую дистанцию. — Клянусь Богом, Ана! Она прислонилась к стене, пытаясь взять под контроль судорожную реакцию собственного тела, обрести равновесие. — Прости, – прошептала она. — Ты должна быть моей. Я понимаю, что ты колеблешься. Ты хочешь быть с фотографом, Ана? Он явно неравнодушен к тебе. Она виновато качает головой. — Нет. Он просто друг. — Всю мою сознательную жизнь я старался избегать крайних эмоций. А ты… ты вытаскиваешь из меня чувства, совершенно мне чуждые. Это очень… Тревожно… Я люблю все держать под контролем, Ана, а рядом с тобой это просто… — и до меня, наконец-то, доходит — невозможно. Ведь так и есть, я сам не свой, когда она рядом… Все нам пора уходить, пока я снова здесь на тебя не накинулся. Ох, детка… Что же ты со мной делаешь? — Ладно, пойдем. Нам нужно поговорить, а тебе — еще и поесть. — Этот весомый аргумент заставит меня унять в себе дикое желание. По дороге мы оба успели успокоиться. Я привел ее в небольшой ресторанчик "Ле Пикотин". Это, конечно, не мой формат, но выбора нет. Он был лучшим, из тех, что я смог разыскать в этом районе. Не могу сказать, что я впечатлен его интерьером... Он во многом напоминает мою игровую комнату, но в отзывах написано, что у них хорошая кухня. Вот и посмотрим, насколько она хороша. Радует, что нам предоставили столик в спокойном месте, чтобы мы могли поговорить без свидетелей... Сегодня вечером, я должен выяснить, хочет ли Ана вернуться ко мне, пустив свет обратно в мою жизнь, или оставит меня в вечном мраке? — У нас мало времени, — говорю я официанту. – Пожалуйста, два стейка из вырезки средней прожаренности, под соусом беарнез, если есть, картофель фри и свежие овощи на выбор шефа. И принесите винную карту. — Конечно, сэр. — я заметил, что пока я делал заказ, он стоял и улыбался моей девушке. Потом он быстро пришел в себя и удалился. Так, теперь с чего начать? — А если я не люблю стейк? Вот дерьмо… Сколько еще она будет надо мной издеваться? — Анастейша, опять ты за старое… — Кристиан, я не ребенок. — А ведешь себя как ребенок. — Я ребенок, потому что не люблю стейк? — обиженно говорит она. — Потому что нарочно заставляешь меня ревновать. Совершенно по-детски. Неужели тебе не жалко своего приятеля, когда ты так поступаешь? — она покраснела. И хорошо, пусть тебе будет стыдно, за то, что ты со мной вытворяла весь вечер, чуть до инфаркта меня не довела! Возвращается официант с винной картой. У меня возникла идея. Хорошо, раз ты так сопротивляешься, дам тебе возможность самой выбрать вино, хотя, я очень сомневаюсь в том, что ты в этом хорошо разбираешься. — Хочешь выбрать вино? Давай детка, удиви меня. — Выбери ты, — отвечает она, хмуро, но покорно. Вот это новость, покорная Ана… мне это нравится. Хорошая девочка. — Пожалуйста, два бокала «Баросса Вэлли Шираз». — Э-э… Мы подаем это вино только бутылкой, сэр. Дерьмо в квадрате… Как же все сложно — Тогда бутылку, — рычу я. Вообще не пойму в чем проблема, и почему он еще здесь. — Хорошо, сэр. — Иди уже отсюда… У меня и без тебя вечер с самого начала не задался. — Ты очень вздорный. Смотрю на нее в удивлении, учитывая все обстоятельства… — Интересно, с чего бы это? — с сарказмом отвечаю я, и тут же пожалел, что в таком тоне ответил. Не так я представлял себе наше свидание. — Ладно, может, лучше найдем верный тон для честного и откровенного обсуждения нашего будущего? — она смотрит мне в глаза и улыбается. Я поражен ее смелостью и она права. Я должен успокоиться, чувствую, как улыбаюсь ей в ответ. — Извини. — пробормотал я. — Извинения приняты. И я с удовольствием сообщаю тебе, что за время, прошедшее с нашего последнего совместного ужина, я не перешла на вегетарианство. — Какое к черту вегетарианство? Лишь бы ты от еды не перешла вообще! — Тогда ты в последний раз ела что-то существенное, так что, по-моему, это умозрительный факт, далекий от практической реальности. — Вот, опять это слово, «умозрительный». — как всегда внимательна. Но я готов держать удар, детка. — Да, умозрительный, не бесспорный. Она ничего не ответила мне, когда я сказал, что хочу вернуть ее. Чувствую, как паника подкрадывается к моему горлу. Я сделал глубокий вдох. Пора начинать разговор...