Врата

Знаете ли вы, что такое страх? Настоящий, животный страх, что жидким металлом разливается по артериям, доходя до каждого, самого мелкого капилляра? Что дает бешеную команду в мозг «Бежать! Срочно бежать!», но ты и пальцем пошевелить не можешь? А бежать и некуда. От самого себя не сбежишь, а если и удается, то этот путь ведет лишь к забвению и сумасшествию. Каждый раз, перерождаясь, ты испытываешь этот страх. Страх потерять самого себя, страх не справиться, раствориться во вроде бы чужой, но и собственной сущности. С этим страхом не свыкнуться, а так хотелось бы не обращать внимания и принимать как должное и совсем обычное явление, например кофе по утрам. Сонмин просыпается медленно, плавно выходя из состояния сна. В такие минуты дымчатой реальности его часто посещают подобного рода мысли. Лопатки сзади саднит больше, чем обычно и блондин вспоминает, что вчера, вылетая из огромного окна, все-таки задел крылом ветви раскидистого дуба, что растет около дома. Вставая, чтобы закрыть это самое окно, он находит подтверждение своим мыслям – несколько больших маховых перьев, окропленных алой жидкостью в хаотичном порядке лежат на полу, слегка подрагивая от утреннего ветерка. Задергивая шторы, Сонмин морщится от нового прилива болезненных ощущений и направляется в ванну. Осмотр себя в зеркале особо ничего не принес. Изодрана, хоть и сильно, только спина. Включив прохладную воду, парень блаженно встает под струи. Жидкость холодит кожу, позволяя прийти в себя и прояснить рассудок. Но ссадины сзади дают о себе знать, как только Мини наклоняется за гелем для душа. Сонмин шипит сквозь зубы и решает, что основательно мыться он сейчас не будет. Даже не стерев влагу с тела, Минни накидывает на себя шелковый халат и только потом выключает воду. Рукой стирает пар с зеркала, хотя, казалось бы, откуда – вода была отнюдь не горячей, парень грустно смотрит в глаза отражению. Пухлые губы, мокрая челка, прикрывающая не в цвет темные брови, прямой нос, чуть впалые щеки. Мелкие морщинки вокруг глаз – скорее усталость, нежели возраст. Темные, уже никакими средствами не убираемые синяки под глазами, казалось, въелись в кожу и их не убрать, проспи он хоть всю жизнь. И глаза. Уставшие, обреченные голубые глаза, что смотрят с мудростью старика. Нет, с мудростью существа, обреченного на вечность. Сонмин уже даже не удивляется смене цвета глаз – настроение именно такое, что хочется поджать ушки и хвост и скулить в углу. Мини проходит на кухню, по привычке вытаскивает маленькую табуретку, неуклюже встает на нее, словно еще сонный, и кончиками пальцев с верхней полки достает банку заранее перемолотого им же кофе. Конечно, намного легче было бы поставить банку ниже, или вообще на стол, но кто ищет легких путей? Да и этот каждодневный, маленький ритуал заставляет почувствовать себя хоть немного человеком. Обычным человеком, который каждое утро встает, делает себе кофе и спешит на работу. Но Сонмину спешить не надо, его работа на дому, а потому он может позволить себе такую роскошь, как сварить кофе в турке. Кофемашина у блондина тоже имелась, но давно покрылась пылью, если не заржавела за ненадобностью. Мини споласкивает старую, серебренную турку, что когда-то подарил ему отец на совершеннолетие. Протирает полотенцем, ставя прямо на плиту. Две ложки кофе, пол ложки сахара и на кончике ножа соль – Сонмин не любит слишком сладко. Заливает кипятком и включает конфорку. Два раза почти вскипает и можно снимать. Каждое движение привычно и уже рефлекторно. Кажется, парень сможет сварить кофе с закрытыми глазами. Аккуратно налив в изящную глиняную чашку, фарфор Мин не любит, стерев капельку черной жидкости, что грозилась скатиться по пологому краю кружки на стол, парень идет в гостиную. Садится в кресло, складывая ноги по-турецки, и делает первый глоток. Да, от кофе ему намного лучше и физически и душевно. Зрачки приобретают свойственный им кофейный оттенок, а затем и вовсе возвращаются к родному цвету – кофе с молоком. Спокойное, облачное и сейчас, наверное, даже отчасти приятное утро прерывает звонок в дверь. - Для почты поздно, для курьера рано, - Сонмин быстро стягивает халат и надевает первое, что попадется – белую майку и шорты в тон. Взъерошив все еще мокрые после утреннего душа волосы, парень проходит в коридор и, не посмотрев в глазок, открывает дверь. Перед ним, чуть смущаясь, стоят два парня. Один черный, с маленьким хвостиком на затылке, второй рыжий с невероятно милыми пухлыми щечками и почти такими же, как у самого Сонмина синяками под глазами. - Здравствуйте, - рыжий поклонился, - меня зовут Генри, а это – он указал на второго парня, - Кибом. Только что названый Кибом вдруг вытаращил свои и так не маленькие для корейца глаза и потрясенно смотрел куда-то сквозь Сонмина. Генри дернул его за манжет рукава, на что тот только ошеломленно промямлил: - Бля, Генри… Да он грифон.