по Путнику

      Он тихо ступал по сухой тропинке, следуя вдоль леса. Дождей не было уже месяц. Он был непривычен к сухой погоде, на родине вода лилась с небес, не делая перерывов больше чем на неделю. Ему было не по себе, но зато, вроде, простуда отпустила, и он мог наконец спокойно дышать.       Осень, по видимому, кончалась. Всё высохло, трава окончательно пожелтела, листва опала, земля затвердела и приготовилось к зимовке. Путник не знал, чего ожидать от здешней зимы. К холодам он был ещё менее привычен, чем к отсутствию воды.       Вдалеке показался невысоконький, определённо рукотворный, забор, или даже изгородь. Поселение? Домов не видать. Путник поправил кинжал, чтоб удобней было обнажить его, завернулся в серый плащ и стал медленно, почти ползком, приближаться к забору.       Домов он так и не нашёл. Те, кто там был, уже давно считают своим пристанищем землю. Невысокая деревянная изгородь окружала скромное тихое кладбище. Три - четыре десятка могил, покосившиеся старые кресты и небольшие надгробные камни. Обыкновенное кладбище небольшого посёлка. Путник вздохнул и расправил плащ. Мёртвые хороши тем, что не задают лишних вопросов, или, правильнее сказать, не задают вообще никаких вопросов. Даже если они ходят, их желания и мотивации однозначны и очевидны, в отличии от живых...       Солнце клонилось к закату, но путник решил передохнуть, прежде, чем двинутся дальше. Он присел напротив одной из могил. Она казалась заброшенной. Никаких надписей, табличек. Просто горка земли с покосившимся деревянным крестом и парой самонасеявшихся ромашек. Так заканчивают свой жизненный путь простые люди. Например, крестьяне.       Тот, кто сейчас лежал перед путником, на глубине пары метров, вряд ли чего в жизни достиг. Его никто не помнит, иначе б могила не была в таком запустении. Он родился землепашцем, жил землепашцем, и землепашцем же умер. Хорошо, если у него была любящая жена и орава детишек, а то могло и этого не быть. Его жизнь, в общем-то, была скучна и не привлекательна. Зато спокойна, и чуть более безопасна, чем у кого-либо другого. Кому понадобится ограбить и убить бедного крестьянина? А стены посёлка хранят от внешнего зла. Вообще говоря, он жил, кормил себя, семью, да и весь посёлок. И если у него, всё же, была жена и дети, то его не в чем упрекнуть.       Чуть левее "образцового крестьянина" лежал купец, и в этом не было ни малейшего сомнения. Богатый, по меркам деревни, надгробный камень, в форме обелиска, увенчанный изящным крестиком. Вокруг земляной горки импровизированный забор из тёсанных камней. На могиле - цветы, тюльпаны и ещё что-то, названия чему путник не знал.       Богатый селянин. Наверняка разбогател занимаясь торговлей. В народе говорят: "богатство начинается с одной монеты". Таких как он обычно обвиняют в жадности, и обычно весьма заслуженно. Скорее всего, он торговал всем, чем мог, спекулировал, экономил на качестве товара. Без задних мыслей эксплуатировал человеческую слабость и недальновидность, продавая втридорога товары первой необходимости. Что бы не говорили "праведные" толстосумы, приобретение богатства требует от человека определённого склада ума и моральных ценностей, иначе всю жизнь будешь средненьким торговцем цветами.       Усопший же наверняка был богат и счастлив этим, но меж тем имел множество врагов и недоброжелателей. Скорее всего, он был трусоват и предпочитал орудовать взятками и подкупом. Он очень ценил свою богатую жизнь, и больше всего на свете боялся её потерять.       Хотя, при всём при этом, большие деньги открывали ему большие возможности. Как для приумножения своих благ, так и для, в общем-то, добрых дел. Он вполне мог, например, жертвовать небольшую часть своих доходом на нужды храма, тем самым, оказывая куда больше фактической помощи, чем крестьянин-альтруист.       Третья по счёту могила оказалась ещё занимательней. Казалось бы ничего особенного. Прямой, ровный деревянный крест. Возможно поставлен недавно. Ровненькая горка земли, густо заросшая ромашками и дикими вьюнками. Простые грубые камни, принесённые с обочины, выделяли границу насыпи. Вроде бы ничего необычного, но рядом с заросшей могилой лежал старый ржавый меч. Удивительно, что марадёры его не унесли. Впрочем, если он был ржавым с самого начала, на него никто мог и не польститься.       Это была могила война. Не стражника, не солдата, а именно война. Того, кто связал свою жизнь с этим гордым куском метала, что теперь ржавел рядом с усыпальницей своего хозяина. Это мог быть как бандит, наёмник, охотник за головами, так и простой путешественник, какой-нибудь самопровозглашённый "странствующий рыцарь". А может и настоящий рыцарь, как знать. Этим ребятам приписывали честь и отвагу, такой вполне мог ограничится скромной могилкой. Его жизнь была полна и насыщена: странствия, сражения, спасение прекрасный дам и невинных драконов. Сказки? Может и сказки. Может жизнь бросала его от кабака к кабаку, где он убивал и грабил. Устраивал налёты на купеческие караваны, воровал и насиловал прекрасных дам. Но на всё это ему нужна была решительность, и свободная, пускай местами и подгнившая, душа. И если честь с подвигами к бандиту не отнесёшь, то отваги ему, в любом случае, было не занимать. А если он, всё же, был поборником чести и морали, то многие люди с благодарностью вспоминают его имя, даже сейчас, возможно в эту минуту, благодарят его вечный дух за спасения их жизни и благополучие. Но ирония судьбы в том, что как бы его не благодарили, он сейчас лежит тут, в безымянной могиле, и остаётся глух к словам благодарности. Потому что все, кто берёт в руки меч, чтобы жить с ним, как правило, заканчивают жизнь одинаково: в бою с тем, кто окажется сильнее.       Вот и этот воин. Без сомнений он умер не от старости. Скорее всего, ему отрубили голову, или проткнули сердце. Такова цена, наверно... Как говорится, "тот, кто делает шаг, рискует подвернуть ногу".       Путник пересел к могиле предполагаемого война. Взял в руки меч. Когда-то это было грозное оружие, теперь же, совершенно бесполезное. Он с почтением вернул кусок ржавого металла обратно.       Как жить вернее? В какой из трёх могил можно было бы оказаться с гордостью? Путник встряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Всё трое мертвы. И как бы они не жили, конец всегда один. Разница, наверно, только в том, что осталось от каждого из них в этой жизни. Следующее поколение счастливых землепашцев? Куча денег, возможно в руках не зарабатывавшего их наследника? Или несчастная жена, если сама ещё живая, и легенда жизни, воспетая в балладах?.. Вроде бы ничто, но можно ли считать счастье других людей заслугой одного человека? Люди, которые остаются после нас, то, что они о нас помнят, то, что мы для них сделали, что изменило их жизни: вот, наверно, то, что остаётся от человека, то, чем отличается один труп от другого...       Путник смотрел на могилу воина и думал. А что, если наступят времена, когда такие как этот усопший уже будут не нужны? Или ещё хуже, они все погибнут, вымрут, просто из-за специфики своей работы и того, что некоторые называют честью? Что тогда останется? Что тогда будет оставаться от тех людей, которые будут жуть? Тех людей, которые скорее обманом выживут, чем с честью погибнут? Или погибать тогда и не придётся? Если весь мир будет безопасен, контролируем и свободные воины со своей честью никому не будут нужны?       Путник так и не смог дать себе ответы на эти вопросы. Наверно у него не хватало воображения, чтобы представить такую картину. Он смотрел на ромашки и вьюнки на могиле до тех пор пока совсем не стемнело. Луна и звёзды, как в старые добрые времена, вновь осветили его путь. Суждено ли человеку за свою жизнь найти ответы на все вопросы? Путник встал. Подумав немножко, он поклонился всем трём могилам и пошёл своей дорой, вдоль леса.       Скоро зима, нужно было найти пристанище...