Новые приключения во времена Людовика XIII

Но что же происходило со второй нашей героиней, которую мы столь неосмотрительно оставили на дороге в Гасконь? Она благополучно следовала в Гасконь, к родственникам матери из рода де Тревилей. Настроение у юной графини было прекрасное. Крестьяне улыбались темноглазой, щедрой всаднице, спешившей по желтой дороге на юг Франции, а ее мимолетные спутники с затаенными вздохами смотрели ей вслед. Лувр, Великий кардинал, король Франции, политические интриги - все это растворилось, растаяло как последние льдинки в весенних водах, текущих среди зарослей мелких роз и жасмина. Ей оставалось дня четыре или пять пути, чтобы достигнуть Безье, где на благодатной горячей земле дяди, барона де Аксеруа, в уютной гостинице "У Гасконцев" она будет в безопасности. В замке дяди ей нельзя показываться, именно там, скорее всего, и будет ее искать кардинал Ришелье. А сейчас она благополучно затерялась среди живописного покрывала полей, лесов и городов Франции, и поэтому беззаботно смотрела по сторонам, мимолетно улыбалась спутникам, нюхала цветы, храбро цветущие у порогов гостиниц, нечего не боялась, беспечно верила в любовь и в радость! Изабелла беззаботно закинула руки за голову и улыбнулась своим мыслям, наблюдая, как пестрые бабочки резвятся над настурциями у новой изгороди трактира. Может быть, не следовало ей расхаживать так открыто, но этот весенний тихий вечер был так хорош и беззаботен! Как же соскучилась она по сонному спокойствию маленьких городков (а была она уже в Этампе!), молоку в крынках на ступенях домов, чистым звукам свирели, срезанной в ивах на берегу крошечных тихоходных речек, набитых доверху щуками и карасями, смеху толстых матрон на улице, смотрящих за детьми, самозабвенно играющими в палочки на песке, простым радостям провинции, чуждой интригам, неискренним словам, равнодушию и корысти, когда один день похож на другой, и в этом таиться особая прелесть и очарование! Как рада была Изабелла окунуться в беспечный мир своего детства, прошедшего на щедрой и горячей земле этой местности, до того, как она уехала учиться в суровый монастырь святой Урсулы! В трактире уже все постояльцы спустились к ужину. Мужчины играли в кости, женщины в темных походных костюмах, скромно сидели за столами в затемненных углах общей залы. Изабелла любила такое единство разных людей, звон глиняных горшков на кухне, запах булькающей на огне очага гороховой похлебки с салом, шумные споры гонцов, громкие теологические беседы монахов-проповедников, из которых можно было мало чего понять, неистовые речи свободных путешественников, из которых непонятно вообще ничего, - единство всех этих людей, на один вечер собранных вместе волею прихотливой судьбы. Графиню пленяла царившая здесь простая дружеская атмосфера. Изабелла с затаенной улыбкой расположения ко всем этим людям, ставших на один вечер ее попутчиками, вошла в трактир, когда ее внимание привлек испуганный визг ребенка. Из кухонной двери, почерневшей от времени и болтавшейся на одной ржавой петле, выскочил мальчишка-поваренок лет шести. Худенькое личико его распухло от слез. Хорошая оплеуха хозяина, нагнавшего его, отшвырнула мальчика на пол, прямо под ноги Изабеллы. Мальчик вжался ей в юбки. -Что вы делаете?- возмущенно воскликнула Изабелла.- Это же ребенок! -Ха! Это ребенок превратил ваш ужин в головешки, мадам! -Тем не менее, не трогайте его! -Мадам, я не желаю, чтобы такие благородные постояльцы, как вы, мадам, страдали от нерадивости этого негодника! Он будет сурово наказан, уверяю вас! -Я не дам вам бить ребенка! -Ваша светлость чересчур сентиментальны! - проворчал трактирщик. - Надо наказать негодника! -Нет! Изабелла, ища поддержки, оглянулась на мужчин, сидящих за столами. Все с интересом наблюдали за ней. -Так вы позволите мне наказать мальчишку, мадам? - спросил трактирщик. -Вы слышали, что вам сказали? - неожиданно вступил в разговор звучный и сильный голос. Говорил один из постояльцев. - Оставьте ребенка в покое. Трактирщик с готовностью отступил и поклонился. Поваренок поднял на Изабеллу глаза. Она опустилась перед ним на колени и улыбнулась. -Не бойся! - шепнула она. - Тебя больше не тронут! Обещаю! С улыбками глядели окружающие на прекрасную даму и чумазого мальчика, который доверчиво ловил ее взгляд. -И не плачь, дитя! - добавила Изабелла, погладив его по голове. - Держи денежку! Трактирщик подмигнул кому- то из постояльцев, и на его темном лице, сожженном вечным жаром очага, появилось скрытое одобрение и уважение к милосердной женской душе. Изабелла дождалась, пока мальчишка убежал, и повернулась к обладателю сильного голоса, чтоб выразить ему благодарность за поддержку. -Благодарю вас, сударь! - сказала она. Человек, заступившейся за ребенка, встал. Их взгляды встретились. Улыбка одеревенела у Изабеллы на устах, а сердце начало стучать неровно и оглушающе громко, как барабан, отдаваясь в ушах грохотом внезапно участившегося пульса. У окаменевшей Изабеллы не было сомнений, что за поваренка заступился дворянин и дворянин знатный, хотя одет он был в темный дорожный камзол без единого украшения. Отличал его высокий рост, царственная осанка и безукоризненное сложение крепко сбитого мужчины, закалившего себя в боях и скачках. Такое лицо, как у него, - правильной формы, с высокими скулами, твердо вылепленными губами, прямым классическим носом, с выражением строгим и спокойным - позволяло предположить неординарный ум человека, получившего, несомненно, превосходное образование, обладающего безукоризненной честностью и великодушием; перед юной Изабеллой был мужчина сдержанный и хладнокровный, добрый и храбрый. Пристальный взгляд черных, больших, непроницаемых, все время меняющихся глаз этого человека приковал все внимание Изабеллы. В его ясном взгляде ощущалось спокойствие и сила уверенного в себе человека; но при этом какое- то удивительное, необычное очарование струилось из них, привлекало, делало в чем- то очень близким и единственным. Как завороженная глядя в его глаза, Изабелла вдруг впервые в жизни с ужасом осознала, как слаба она со всей своей храбростью неподчинения перед кардиналом Ришелье, отцом, дядей Жозефом: всего лишь маленькая, женственная мятежница, решительная, но беззащитная девочка, глядя на которую можно только забавляться, как забавляются окружающие игрой котенка, но не принимают всерьез его шалости и кувырки! Этот незнакомый человек, молча, без улыбки смотрящий на нее, навел Изабеллу на неожиданную мысль, что и она нуждается в чьих-то защите, силе и мужестве! Иными словами, появление незнакомца было для Изабеллы как ожог, от которого болит кожа, лихорадит, который меняет и человека, и его взгляды на жизнь, и саму его жизнь. Изабелла вдруг смутилась до слез, развернулась и бросилась вверх по лестнице на второй этаж трактира. Окружающие, возможно, и изумились такой не идущей даме надменности, особенно после того, как она заступилась за поваренка, но, конечно, тот час же забыли об этом, занятые собой. Изабелла вбежала в свою комнату, дрожащей рукой заперла дверь и вдруг от внезапной пьяной слабости, пронзившей грудь и живот, привалилась к ней спиной. Графине пришлось даже расстегнуть два крючка на лифе платья, чтобы - дело небывалое! - не лишиться чувств. Пальцы ее взмокли. Голос незнакомца звучал в ушах, заставляя пылать щеки. Графиня не могла ни на чем сосредоточиться, не могла вспомнить, что делает здесь, чужая убогая комната трактира вызывала у Изабеллы теперь отвращение, а от ощущения приподнятого настроения не осталось и следа. Горькое чувство одиночества вдруг холодной струйкой проникло в сердце, да там и застыло острым ледяным укусом. Только то место, где находился незнакомец, было наполнено смыслом, там плескались радость, счастье, нежность! Изабелла до сей минуты и не знала, как противны ей интриги, погони, поездки по чужим делам, смысл которых он не понимала, да и не стремилась понять! Новое сосущее чувство волнения и страха потрясло ее. Графиня не могла точно сказать, что творится с ней, по неопытности не понимала, отчего глубокие черные глаза незнакомца следили за ней не с симпатией или равнодушием, что было бы понятно, но с каким- то внезапным острым недоумением. Это не был человек из тех юношей одного с ней возраста, с которыми она имела дело, которых знала с детства, кто рос ней, играл, гулял, кто был ей понятен - это был взрослый мужчина, рядом с которым она чувствовала себя совсем по-другому - той, кто нуждается в защите и любви! Изабелла бесцельно заметалась по своей комнате, схватила со стола зеркало, уронила его и не стала поднимать, зацепилась ногой за табурет и едва не упала на колени. Вечер казался ей слишком жарким, воздух - спертым, а мысль о том, что придется уехать отсюда, вызывала резную боль в груди. Но встреча с незнакомцем оказалась не единственным ее тяжелым потрясением в этот день. В двери ее комнаты болезненно громко заскрежетал замок. Изабелла инстинктивно бросилась к кровати и спряталась за пыльный полог. Ей стало казаться, что она видит нереальный фантасмагорический сон, но проснуться графине дю Трамбле не удавалось. В комнату торопливо вошел невысокий юноша, по виду дворянин, и быстро запер дверь. Изабелла не верила своим глазам. Она, почти не скрываясь, уставилась на наглеца. -О, сударыня! - только и смог вымолвить юноша, наконец, обернувшись и увидев графиню. Он был приятно поражен. - Чем могу служить, мадам? -Вас об этом позволю себе спросить я, сударь. Это же вы ворвались ко мне столь стремительно! -Черт подери! - Открыл рот юноша. Вид его - живого, тонкого, как угорь, с узким лицом и светлыми глазами чуть навыкате был забавен. Он огляделся, и краска смущения начала заливать его смуглое лицо с полоской усов на верхней губе. -Итак, сударь, чем я могу помочь вам? -О, сударыня! Ради всего святого, простите меня! Я спешил, а в этой проклятой гостинице номера на комнатах полустерты! Так, значит, я перепутал комнаты!? -Увы, да! -Тогда, чтоб мне загладить вину, разрешите представиться - шевалье де Батц. Изабелла молчала. Как это часто бывает, графиня и не догадывалась, что тому, кого она сейчас недоверчиво разглядывала, предстоит сыграть важнейшую роль в ее жизни - роль друга! И, раз шевалье де Батц так стремительно ворвался на страницы нашего романа, и, признаемся, отнюдь не собирается его покидать, опишем его замечательную внешность. Итак, Шарль де Батц - невысокий подвижный юноша 20 или чуть больше лет, с коротко подстриженными, не по моде, черными волосами. У него - худощавое загорелое лицо, дышащее решимостью и энергией, прямой длинный нос, приятного рисунка губы, всегда готовые к улыбке и шутке. Гордый взгляд умных серых глаз - под стать внешности храбреца и человека жизнерадостного. Он понравился Изабелле. -Но что заставило вас так спешить и перепутать комнаты? - спросила она растерянно. Ей нужно было говорить что - угодно, нести любую чушь, чтобы только отогнать мучительное видение того человека с необыкновенными глазами. Ах, в них единственных заключалось ее счастье, все то, о чем она затаенно и сладко мечтала ночами под пение соловьев в Париже, вдыхая запах роз, гордо встающими ряд за рядом на черной плодородной земле Франции! В незнакомце было все то, что воспевали романтичные провансальские трубадуры, прижимая к груди старинные золотистые лютни! Только, когда читаешь баллады, все, кажется, легко и естественно, и легко отгадать, в кого будет влюблен главный герой! А в жизни, как вдруг оказалось, так не бывает! А вот как бывает, изначально невозможно и предположить! И, испуганная чем- то новым, невозможным, потерянная, смущенная, Изабелла дю Трамбле не знала, что ей теперь делать, как жить, чему верить! -О! - воскликнул шевалье де Батц, сжав кулаки. - С некоторыми новыми постояльцами мне - как бы это мягко выразиться при даме! - мне не хотелось бы беседовать ни при каких обстоятельствах. -Не имеете ли вы в виду гвардейцев Его Высокопреосвященства кардинала Ришелье? -Гм... Я говорил именно о них! -О, боже мой! - Изабелла проворно схватила плащ. – Значит, они уже здесь? Я непременно должна уехать сейчас! -Осмелюсь заметить, мадам, они кого - то ищут и первым делом заперли конюшню. -Тогда я уйду отсюда даже пешком! - заявила Изабелла, собирая дорожный несессер. - Слава богу, до Шабрена всего два лье! -Черт подери, вы поражаете меня, мадам! Ночь на дворе, если вы еще не заметили! -Вы меня еще не знаете! Но, сударь, - она захлопнула несессер, - могу ли я надеяться, что вы не выдадите меня новоприбывшим господам? Вы, кажется, не очень их жалуете? -Да что вы! - ужаснулся юноша. - Скажу вам больше, они - мои личные враги. -О, мне весьма повезло! Де Батц восхищением поклонился ей. -Нас свела судьба, мадам! - серьезно объявил он. - Если вы желаете покинуть трактир прямо сейчас, почему вам не воспользоваться моей помощью? -Если это судьба, то я соглашусь, пожалуй. Она улыбнулась. Что-что, а Изабелла умела отличать истинное благородство людей от корыстных предложений недругов. -Идемте, - распорядился юноша. Изабелла решительно отдалась в руки судьбы и последовала за господином де Батц. В общей зале народу было уже много меньше. Изабелла с испугом покосилась на то место, где сидел ее незнакомец. Разумеется, никого там уже не было. И Изабелла засомневалась в своем рассудке: возможно ли, что странный сон привиделся ей наяву? Была ли вообще встреча с тем человеком или чересчур живое воображение сыграло с ней злую шутку? Или виной всему было отсутствие яркого света, отчего тени горящих свечей причудливо легли на гордое лицо незнакомого человека, придав неожиданно глубокое выражение его проницательным глазам? Изабелла тряхнула волосами, когда алые плащи гвардейцев кардинала приковали ее внимание. Около дюжины их беседовали с постояльцами, еще несколько человек поднималось по лестнице навстречу Изабелле. -Улыбайтесь же, мадам! - распорядился де Батц. - Делайте вид, что я вам нравлюсь. Изабелла в этот миг была несказанно благодарна своему отцу, который частенько повторял ей: "В путешествиях будьте сама скромность в одежде и сама храбрость в действиях, дочь моя!" Платье без воротника, всего лишь с кружевной оторочкой и кокетливо отвернутое личико сделали ее незаметной для слуг кардинала, ищущих дочь одного из самых богатых и известных лиц в государстве. Им и голову не пришло пристально разглядывать деревенских юношу и девушку, державшихся за руки и спешащих мимо них на задний двор. -О, я ваша должница! - воскликнула Изабелла, когда они оказались вне трактира на темном дворе. - Как же мне отблагодарить вас!? Зубы де Батц белели в темноте. Он улыбался. -Это еще не все, мадам! - заявил он самодовольно. - Смотрите туда, правее. Две лошади стояли у колодца позади трактира, то и дело фыркая, но послушно не двигаясь с места. -Неужели это мне? - Воскликнула Изабелла. -Конечно! - небрежно добавил де Батц. - Мы никогда не оставляем лошадей в конюшнях и, как видите, наше правило себя оправдывает. Ах, сударыня, я с радостью проводил бы вас до Шомбрена, но нам в другую сторону и очень срочно. -Нам? - улыбнулась Изабелла. -Да, мы в это раз путешествуем с одним моим хорошим другом. Да вот же он сам! Действительно, рядом с лошадьми стоял высокий человек, почти невидимый в темноте. -Вы отныне - мои друзья! - заверила их Изабелла искренне. - Благодарю вас, господа! -Счастливого пути, - произнес г-н де Батц. Человек, державший поводья лошадей, поднял голову. Было темно, но Изабелла узнала его - это был ее незнакомец. У Изабеллы сразу затряслись руки, и онемел язык. -Разрешите представить вам, сударыня, моего друга, г-на де Силлек, - как сквозь сон донеслись до нее слова г-на де Батц. - Де Силлек, госпоже необходимо скрыться немедленно, а лошадь нее осталась в запертой конюшне. Мы же не можем допустить, чтоб госпожа ушла отсюда пешком! -Берите моего коня, сударыня. Глаза г-на де Силлек блестели в темноте. Он низко поклонился и подвел ей лошадь. Де Батц легко подсадил Изабеллу в седло. -Счастливого пути! - говорил он, привязывая ее несессер к седельным сумкам, в то время как его друг подтягивал стремена. - Я, право, огорчен, что наше знакомство состоялось в столь неподходящей обстановке, но мы рады были помочь вам! Этого великолепного коня выбирал сам де Силлек; конь унесет вас хоть на край света. Изабелла вдруг почувствовала такое нечеловеческое страдание, словно душу ее разрывал на части умелый в своих мрачных делах палач Гревской площади! Не могла она уехать! Если она сейчас уедет, может случиться так, что она и де Силлек никогда больше не встретятся, и сегодняшний мгновенный обмен острейшими взглядами останется в памяти обоих странным жизненным эпизодом, полусном, полуявью, слишком нереальной, чтоб осуществиться, до краев полным нереализованными возможностями, словами, которые никогда не будут сказаны, радостью, которая умрет прежде, чем будет испытана, никогда не познанным счастьем! Что видела Изабелла в глубине непроницаемых глаз графа де Силлек? Она не могла ее сформулировать, но знала, уже знала, что, заговори она с ним, он понял бы ее, как она поняла бы любую его фразу! Г- н де Силлек никогда бы в жизни не заявил бы небрежно, как заявляли многие другие ее поклонники: «Вы слишком романтичны, дорогая!» - так частенько нашептывал ей на ушко барон де Дромоль, считающий себя человеком чрезвычайно благоразумным. Г- н де Силлек никогда не удивился бы, как удивлялся, бывало, молодой красавец герцог де ла Шанде: "Как странно вам иметь идеалом мужчины каких-то там трубадуров Аквитании! Нужно жить сегодняшним днем, прекрасная графиня"! Никогда де Силлек не сказал бы ей такое - он понял бы ее непременно! А вот почему, ну почему она так решительно в этом уверена - юная графиня не знала! Она мучительно искала предлога задержаться, но суровый рок увлекал ее, хлестал по вцепившимся в гриву коня рукам, отрывая от того, кто должен был сейчас оставался здесь, а потом уехать "в другую сторону и очень срочно"! Ах, неужели Изабелле дю Трамбле придется потом полжизни искать свою любовь, безнадежно затерявшуюся среди многочисленных деревень, городов и буковых лесов Франции? -До встречи, незнакомка! - повторил г-н де Батц. Г-н де Силлек молча стоял возле них, и невозможно было разобрать, что выражают его черные глаза. Где-то рядом с грустным хрустальным звоном внезапно разбилось стекло и сразу кто-то возмущенно закричал. Похоже, гвардейцы кардинала учиняли в гостинице обыск. -Да уезжайте же скорее, пока вас не заметили! - воскликнул де Батц в нетерпении. - Мы еще с вами встретимся, сударыня, клянусь честью! -Я оставлю коня в первой же гостинице от главных ворот Шомбрена! - с трудом произнесла Изабелла, чувствуя, как горькие рыдания застревают в горле, не давая ей возможности говорить и дышать. - А себе я там же куплю лошадь. -Да, да, сударыня! Спешите! -Прощайте, господа! -Доброго пути! Изабелла дю Трамбле ничего еще не знала о г-не де Силлек, но была уверена в только одном - без этого человека она одинока! Никто и никогда не вызывал в сердце Изабеллы такого страдания, ибо ее душа была предназначена для этого человека, для их печальной встречи всего на несколько минут, встречи для расставания навсегда; не могли они оставаться вместе, ибо, люди чести, сперва должны были выполнить свой долг по отношению к другим, а затем думать уже о себе! Как же так получается в жизни? - в отчаянии думала Изабелла и обескуражено кусала губы. В любимых графиней романтических балладах главная героиня с беззаботной радостью встречала своего возлюбленного, и сердце ее при встрече с ним не болело, не разрывалось на куски от страха, волнения, негодования! Главная героиня романтических баллад всегда знала, что ей делать и как поступать в той или иной жизненной ситуации, а вот Изабелла, встретив того, кто взволновал ее настолько, что не было возможности думать о ком- то еще, не могла радоваться встрече, ибо вдруг оказалось, что их встреча произошла не там, где хотелось, не вовремя, молниеносно, небрежно, впопыхах! И незнакомец, увы, не смотрел на нее с восхищением и приязнью, не делал изысканные комплименты, как хотелось бы страстно, не целовал руки, не опекал покровительственно и не баловал, а спешил куда-то по каким-то своим чрезвычайно важным и срочным делам, был чем-то озабочен, расстроен, молчалив! Изабелла, ощущая невыносимо тяжелый ледяной камень в груди, уже была далеко от трактира. Встречный прохладный ветер размазывал по ее щекам слезы горечи и обиды на себя и судьбу. Она глотала свежий ночной воздух и смотрела невидящими глазами в темноту, где вилась едва заметная дорога впереди.