Новые приключения во времена Людовика XIII

Становилось все жарче. Знойное томящее дыхание юга чувствовалось в появившихся изумрудных полях виноградников, зрелой кукурузы, в яркой синеве высокого неба. Крупные цветы, росшие по краям дороги ласкали взгляд яркими сочными красками: алыми, будто молодая кровь южан, желтыми как початки кукурузы, жгуче - розовыми и лиловыми, как упругие кисти винограда Таннат. Это был юг Франции. Крестьяне в черных коротких куртках трудились на благодатной земле и болтали на своем быстром и певучем наречии. -Ах, эта земля напоминает Испанию! - восклицал дон Лонса. - Мы совсем скоро будем там. Не оглядывайтесь по сторонам, моя прекрасная донья. За каждым вашим шагом следят, вы можете кричать и просить о помощи, но граница уже рядом - никто вас не спасет! Изабелла отворачивалась и углублялась в невеселые мысли, зябко кутаясь в плащ. Она, конечно, надеялась, что де Силлек разгадает хитрость испанца с ложной каретой и приедет за ней. А дальше? Не подвергнет ли он свою жизнь опасности? Вдруг дон Лонса заманит де Силлек в ловушку? И что делать ей сейчас? Не бросится ли немедленно в пропасть, чтоб только не подвергаться насилию, лишь бы сохранить верность единственному человеку, которого она любит - графу де Силлек?! Эти мысли изводили Изабеллу, терзая немилосердно день и ночь! А кругом было так красиво - пологие подножья Пиренеев были сплошь покрыты темно- зеленым ковром из тополей, дубов и каштанов. Голубые невысокие горы словно были закутаны в белоснежные кружева, так часто встречались на них великолепные водопады и непритязательные, но очаровательные ручьи, прыгающие по лиловым крупным камням. Густой плющ храбро вился по розово - красным утесам, взбираясь на головокружительные высоты, откуда свисал живописными гроздями, слегка покачиваясь на ветерке. Ущелья то там, то здесь раскрывались перед изумленным взором путешественников как узкие двери, куда с пронзительными злым ревом устремлялись струи воды. Под солнцем брызги воды сверкали серебряной пыльцой, устремлялись вниз, чтобы омыть длинные кудри вьюнка и плюща. Где- то высоко в нетерпимо синем небе парили орлы. Изабелла глядела по сторонам широко раскрытыми глазами. С вершин гор раскрывалась чудесная картина простора, синевы и свободы. Воздух был столь нежен и свеж, что, глядя на север, можно было увидеть далеко- далеко, словно игрушечные, башни городка де Адура, а на юге уже выступало испанское селение Ирун. Погода была восхитительна, дон Лонса - счастлив. Он то восхищался окружающими его красотами, то его мягкие зеленые глаза останавливались на прекрасной, но печальной от сердечных мук спутнице. Испанцы неусыпно следили за Изабеллой, а сам дон Лонса посол ехал рядом с пленницей и восхищенно рассказывал ей про Пиренеи. -Ваша непокорность вам очень к лицу! - признался он ей как- то утром, когда солнце еще только робко подкрасило утренние облака розовой краской. - Было бы отвратительно, если бы вы пытались строить из себя кокетливую светскую даму! -Я и есть светская дама, сударь, не сомневайтесь!- Пробормотала Изабелла, от всех своих переживаний чувствующая сегодня противную слабость в груди. -Вы другая, - покачал головой дон Лонса, - вы не боитесь ненавидеть меня, бороться со мной, восстать против воли своего отца и даже вашего короля Людовика. Я знаю, Его Величество человек - строгий! А вы... Вы всегда были и остаетесь собой. Я искренне преклоняю колени перед таким упорством. А ведь мой господин богат и знатен! -И только семь человек в Испании стоят с ним в один ряд по знатности. Вы мне говорили об этом много раз! - вздохнула Изабелла, натягивая поводья лошади. Они с трудом пробирались по узкому каньону. Красивая, андалузской породы, лошадь Изабеллы осторожно ступала по плоским холодным камням. Графиня уже раз пришпорила ее и понеслась вперед, но дон Лонса легко догнал ее на своем могучем сильном коне и схватил за поводья. Мавры тоже окружили Изабеллу. Они тяжело дышали, и их широкие черные лица лоснились от пота. Они с опасением поглядывали на француженку, которая вставала ночью и пыталась отойти от костра, или пускала вперед лошадь, когда впереди лишь узкая тропинка, а рядом - отвесная пропасть. -Почему вы пришпорили лошадь? Вы увидали редкий цветок? - любезно осведомился у Изабеллы дон Лонса, не выпуская поводья обоих лошадей из рук. -Нет, ящерицу! - хмуро ответила графиня. Дон Лонса опешил, а потом залился смехом. -Клянусь девой Марией! - воскликнул он.- Ваша милость еще забавней и очаровательней, чем я мог предположить. От избытка восхищения он перевел ее слова маврам. У тех на лицах отразилось лишь недоумение. Они услужливо заулыбались, но в их глазах с голубоватыми белками затаилось опасение. -Вы - Que salero! - гордо произнес испанец, выпрямляя спину. - Я горжусь и уважаю вас! Изабелла пристально взглянула в мечтательные зеленые глаза своего спутника. -Что это- Que salero? -Как же вам перевести точно? - Дон Лонса снял перчатки из мягчайшей кожи ягненка, словно собираясь декламировать стихи. - Это самое лестное выражение комплимента прекрасной женщине, что означает - грация, ум, женское очарование. Que salero -это истинная женщина. -Благодарю вас, сударь, но мне было бы приятнее выслушивать ваши комплименты все - таки не здесь, а на бело - черном паркете Лувра. -Я везу вас к человеку, у которого есть свой Лувр. Вы любите музыку - он играет на гастерне и лютне, вам нравятся картины - у него вы увидите полотна известных Веласкеса, Рубейры и молодого Сурбана, вы интересуетесь редкими книгами - вы увидите изумительную библиотеку, известную всей Испании и сможете прикоснуться к древним рукописям Экклезиаста и Сенеки. Почему вы молчите? -Ничего утешительного я не могу вам сказать, сударь! -Мой господин произнесет, увидев вас: Возьми, дитя, сей апельсин, Что я сорвал в саду, Но не задень его ножом, Ведь сердце мое в нем. -Красиво! - задумчиво произнесла Изабелла. Грустные, страстные слова старого стиха хватали за душу, а сияющие глаза дон Лонса, казалось, хотели сказать больше, чем должны произнести уста. -Полюбите ли вы когда- нибудь моего господина, донья Исабель? -Нет, сударь! Ему следовало бы читать стихи не мне, а той, что сама бы хотела стать ему супругой. -Но стихи я посвящаю именно вам! -Может быть, ваш господин все- таки откажется от меня? Меня ничуть не оскорбит, уверяю вас, если гранд с презрительной гримасой отправит меня назад во Францию. -Он уже влюблен в вас, донья Исабель! - испанец наклонился к шее коня, словно поправляя попону. -Вы уверены в этом, сударь? -Да, прекрасная донья. -Я люблю другого человека, дон Лонса. Я не бросаюсь в пропасть лишь потому, что хочу, чтобы любимый нашел меня и был со мною счастлив! Я говорю откровеннее, чем следовало, но иначе вы решите, что я смирилась, не так ли? -О, да! Вас ничто не может не сломить, донья Исабель, будто истинную испанку, и это подкупает невероятно. Истинный кабальеро более всего презирает человеческие трусость и малодушие, а в вас, к счастью, нет ни того, ни другого. -Ну что же, благодарю! -В мраморном дворце моего господина вы станете много лет наслаждаться вишневым сорбетом и танцевать сегидилью. Там вас станут окружать благородные кабальеро, а вы - повергать их к подолу платья движением веера. -Вы говорите так, словно я еду к нему по собственному желанию! -Ах, если бы это было так! - вырвалось у дона Лонса. Изабелла искоса посмотрела на испанца и тяжело вздохнула.