Новые приключения во времена Людовика XIII

Дон Лонса, скрестив на груди руки, молча, стоял на скале у обрыва. Ветер трепал его черные кудри, ласкал смуглое лицо с полоской тонких усов. Перед ним расстилался океан, сливаясь беспредельно далеко с огромным синим небом. Океан отсюда казался совсем светлым, будто в волны щедро плеснули дорогое белое вино. Изабелла, стоя рядом со своим спутником, жмурила глаза от ветра, подставляя лицо живительному теплу утреннего солнца. -Вы любите море, дон Лонса?- полюбопытствовала она лениво. -Да, - ответил испанец, не отрывая глаз от неба. - Я люблю море в ночи, когда отражение луны скользит средь синих волн, люблю утром, когда солнце отражается в нем, словно в гигантском зеркале, люблю и в бурю, когда волны яростны и свирепы, как быки. Океан - это свобода, это опьянение и покой, ему не нужны традиции и законы. Океан одинок, но прекрасен, и чайки парят над ним, и никто не властен над его непостижимой душой! Море напоминает мне вас, прекрасная Исабель! В вас - тоже целый мир, но вы скрываете его в загадочных глубинах вашей души. Вы свободны и непокорны, как солнце, море и дети. Изабелла отвернулась. Этот отрезок дороги у самой границы с Испанией сторожили мавры, поэтому дон Лонса позволил себе отдохнуть и не следить за стоящей позади него Изабеллой. Она беспрепятственно стала спускаться по тропинке к дороге, где они оставили лошадей, и буквально наткнулась на человека, лежащего под огромным валуном, отколовшихся от скалы. Тот был немолод, но одет щеголевато - красные штаны до колен, черная куртка, красный с зеленым шарф стягивал его талию, а длинный черный плащ незнакомца укрывал несколько туго набитых тюков рядом. Человек хмуро взглянул на Изабеллу, которая вздрогнула, встретившись с ним взглядом, сложил длинный складной нож и прижал палец к губам. Та кивнула. Как- то отец рассказывал графине, сколько денег теряет французское королевство от деятельности таких людей - они переходили границу по самым узким козьим тропам, перенося вино, редкие ткани, золото и посуду из Франции в Испанию и за 10 песо готовы были на многие услуги. Похоже, один из представителей контрабандистов и встретился Изабелле. Дона Лонса не было видно, с дороги на нее тоже не смотрели, и девушка решилась просить помощи у представителя этой опасной профессии. -О, прошу вас, возьмите! - зашептала графиня, решительно расстегивая жемчужное колье - подарок де Силлек ей на свадьбу. Ожерелье с сухим стуком упало в подставленные ладони контрабандиста. - Скажите тому, кто станет искать меня, что меня увозят в замок гранда Лопеса - Руэро, в Эль - Эскуриал! -Я не беру плату за свои услуги! - гордо ответил испанец. -Тогда я дарю этот жемчуг вам. Мой муж поедет здесь, скажите ему, где я, умоляю! Я - Изабелла дю Трамбле, сейчас, в замужестве, де Силлек! Скажите ему, я не сдамся, я дождусь его! Умоляю вас, сеньор помогите мне! Он совсем скоро проедет здесь! Передайте мои слова вашим людям, прошу! Мой муж щедро отблагодарит вас! -Согласен, милая сеньорита! - прошептал контрабандист, сверкнув белыми зубами. - Я все скажу, будьте спокойны. -Но, может быть, вы сможете спрятать меня сейчас? Умоляю вас, помогите мне! -Сеньорита не знает, о чем просит, - ответил контрабандист и один уголок его губ иронично пополз вниз. - Если б я мог, я бы сам ушел сейчас. Но тот, кто сопровождает вас, умно закрыл все выходы из этого лабиринта скал. Мне остается надеется, что, занятый вашей прекрасной милостью, он не заметит меня. А вот ваши слова я передам тому, кто станет искать вас, не сомневайтесь! -Значит, сейчас мне не выйти из этих скал? -На большую дорогу - нет. Есть, правда, одно местечко, где можно прокрасться вниз, но вам, не мне. Я, видите ли, иду с товаром. -И где это место? Человек неторопливо указал направление. -Будьте осторожны, сеньорита. Там стоит ваша охрана, но если вы проскользнете, держитесь этого направления и бегите, что есть силы прямо и прямо, потому что дорога петляет меж скал и с нее не свернуть. Если тот сеньор, от которого вы намерены скрыться, ринется за вами, вам некуда будет свернуть, и он нагонит вас. Лишь у Домбра можно выйти из ущелья, тогда вы будете спасены. Там легко затеряться. Он, исчерпав свою красноречие, опять невозмутимо лег возле своих тюков, а Изабелла стала спускаться дальше, боясь, что дон Лонса хватится ее. Не дойдя до дороги, Изабелла увидела указанный узкий проход в скалах, скрытый чудовищным нагромождением скал, и, не раздумывая, бросилась между двух камней. Она бежала по ущелью прочь от дороги, перепрыгивала нагромождения обломков, покрытых скользким изумрудным мхом. По шуму прибоя, с грохотом ударявшего в скалы совсем рядом, графиня старалась ориентироваться в лабиринте пещер и тропок, уводивших ее в сторону Франции. Она была готова спрятаться где угодно, голодать в безлюдных скалах, принять услуги испанских контрабандистов или французских разбойников, только б убежать! Люди вольных профессий все сделают для нее за деньги, даже, возможно, продадут ее мужу, а вот испанец станет сражаться за нее, ибо связан долгом перед своим господином. Изабелла знала по опыту, что чувство долга - вернейший тюремщик. Она выскочила из ущелья и сходу наткнулась на высокий пологий склон, увитый низким дроком, преградивший ей дорогу. -Боже Всемогущий, помоги мне! - прошептала Изабелла и на четвереньках взобралась на склон. Хорошо, что она предусмотрительно глянула вниз. Ей пришлось сразу отдернуть голову, ибо совсем близко от нее стоял один из мавров дон Лонса. Глаза Изабеллы сузились. Там, по другую сторону склона, лежала вожделенная свобода! Прячась за чахлыми кустами дрока, которые трепал ветер, на локтях стала она медленно сползать вниз. В какое- то мгновение мавр чуть обернулся. Изабелла замерла в неудобном положении, не смея вздохнуть. Но, видимо, мавр все- таки мало что услышал - грохот океана, особенно слышимый здесь, искажал все звуки – и он продолжил рассеянно глядеть прямо перед собой. Изабелла благополучно спустилась вниз, не замечая даже, как саднят пораненные об осколки камней пальцы. Ей удалось скрыться за соседней грядой скал. И она побежала на восток, в сторону Франции, как сказал ей контрабандист, как безумная, не останавливаясь, задыхаясь, не давая торжеству овладеть собой. Ее нашли рано утром. Беглянка сладко спала, свернувшись калачиком на ложе из вереска недалеко от входа в одной из сухих пещер. Дон Лонса знаком приказал слугам удалиться, а сам так и остался стоять на коленях перед спящей, улыбающейся во сне Изабеллой. -Своевольная дерзкая дама, - шептал он по-испански, глядя на нее будто зачарованный. - Я увезу тебя во дворец с голубыми фонтанами, где стучат кастаньеты, и лепечет виола, где жаркое солнце и горячие люди, где растут жесткие розы и нежные маки. А пока спи! Он осмотрел пещеру, обнаружил второй выход и бесшумно скрылся в светлом проходе. Изабеллу разбудила испанская речь. Она подскочила на своем жестком ложе, затряслась от ужаса, затем подползла на локтях к выходу и осторожно выглянула наружу. Мавры, отложив сабли, хором читали какую- то молитву, а утреннее солнце заливало светом их черные лица, застывшие в экстазе, играло на золотом шитье одежд. У Изабеллы упало сердце. С досадой она стукнула кулаком по каменной стене, сожалея, что не может обрушить все скалы на своих мучителей, как библейский Самсон, и отошла к узенькому ручью в глубине пещеры. Вяло умывшись, она с усмешкой осмотрела свое грязное платье, порванный сбоку подол, разбитые в кровь ладони и пожала плечами. Как же они нашли ее? Она вспомнила, как бежала вчера весь день, задыхаясь, теряя дыхание, падала на камни, поскользнувшись на мху, переходила вброд холодные ручьи, и к вечеру ноги ее совсем закоченели; она перебиралась через огромные валуны, раня пальцы и колени, один раз, другой; высокие белые молчаливые скалы отвесно вставали вокруг нее, давили своей мощью, вызывая острые приступы паники; к вечеру сильно похолодало и тьма обступала со всех сторон, и где- то близко пронзительно и страшно завыли шакалы, и тогда только Изабеллы выбралась из ущелья, при последнем луче красного солнца увидела следующее и рухнула на камни, захлебываясь слезами! Потом она шла и шла в темноте, не отрывая руки от скалы, потом нащупала какой- то проем и провалилась в него, как в черный мешок. Ах, почему злая судьба не дает ей шанс вернуться домой, к мужу? Ах, Арман де Силлек - теперь ее муж! Какое счастье! Изабелла вспомнила то чудесное время, когда они были вместе и душой и телом, и жаркая волна залила ее лицо! Полузакрыв глаза, измученная Изабелла грезила наяву, как сомнамбула. Мавры шумно заголосили. Графиня вздрогнула, сжала зубы и начала пробираться ко второму выходу. Она наверняка могла сказать, что испанец ждет ее там. И верно! Он сидел на камне в тени высокой скалы и чертил на земле шпагой какие- то арабские письмена. Дон Лонса краем глаза заметил появившуюся из темноты пещеры бледную как смерть Изабеллу и приветливо осведомился: -Как почивали, донья Исабель? Она бросила мятый плащ рядом с испанцем. -Доброе утро, сударь! Давно я не спала так крепко! -Я просто счастлив вас видеть, донья Исабель! Вы прекрасны! -У вас тоже очень свежий вид. -Насмехаетесь? - грустно протянул дон Лонса. - Но я все же нашел вас! -Я не понимаю!- начала Изабелла, усаживаясь рядом с ним. - Зачем вам эта игра, сударь? Вы же уже не верите, что я полюблю вашего господина, а тем более выйду за него замуж? -Я исполняю его приказ, - поморщившись, произнес испанец, - я выполняю свой долг. -Я замужем, а это меняет дело. -Я не верю вам, что бы вы не говорили! Сам г-н Ришелье отдал вашу руку моему господину. Караван с вашим приданным, наверняка, уже в Испании, там же уже ваша свита. -Не может этого быть! -Мне приказано привезти вас к моему господину, и я это сделаю. Поймите же вы - если я ослушаюсь приказа, меня повесят! -Ох, дон Лонса, не могу позавидовать вам. Молодой человек пожал плечами, не глядя ей в глаза. -У меня нет выбора, прекрасная донья. -Я, дон Лонса, уже могу представить вашего необыкновенного господина. Он, признаюсь, не вызывает у меня приязни - ехал бы за мной сам, если он так любит меня! А он послал вас выслушивать мои колкости и объясняться со мной. Мне, право, жаль вас. Дон Лонса вздрогнул и бросил чертить палкой на земле ее имя. -Я обезумел, когда обнаружил, что вас нет, - доверительно сообщил испанец. - Вы исчезли как фея из наших народных сказок. Мне стоило бессонной ночи вас найти. -Я не думала, признаюсь, что вы будете искать меня так далеко. -Я был уверен, что вас сопровождают добрые духи, и они придадут вам неженские силы за несколько часов пройти такое расстояние. -День будет жарким, дон Лонса. Ящерицы не садятся на камни. -Вы, наверно, голодны, прекрасная моя сеньора? Разрешите предложить вам agraz - розовый виноград и этот окорок. Лошади ждут вас. Хотите, я расскажу вам о ispanolilsmo -истинном испанском духе? -Я слушаю вас, дон Лонса, всегда нужно знать о своем враге все. -Благодарю вас, прекрасная донья! Испанец, хотя и смеялся над уверениями Изабеллы, что ее найдут, сделал все возможное, чтобы ее пребывание в Испании тоже оставалось тайной. Он вез пленницу через белый город Байонна на берегу Бискайского залива, через Виторию, затем свернул на восток, объехал шумный Сифуэнтес и тайно выехал на дорогу к Мадриду. Все путешествие здесь, как испанец и обещал, действительно проходило под знаком роскошного изысканного удобства и величайшей осторожности. Изабелла с отчаяньем понимала, как нелегко будет Арману искать ее. Конечно, бог даст, контрабандист в Пиренеях укажет место, куда ее везут. Но попробуйте найти в чужой стране женщину, с которой не спускают глаз! Поистине, мужчина должен безумно любить ее. Над Изабеллой сияло небо Испании. Здесь дон Лонса останавливал свой отряд только на ночлег. Все остальное время они ехали по пыльным дорогам, где когда- то на своей высокой лошади путешествовал дон Кихот со своим верным слугой Санчо Панса. Изабелла с невольным любопытством рассматривала мулов, попадавшихся им навстречу. Задняя половина их тела была гладко выбрита, ветер развевал разноцветные ленточки в густых рыжих гривах. Перевозчики товаров на мулах почтительно снимали шляпы и охотно продавали богатым путешественникам фиги и гранаты. Попробовала Изабелла и знаменитый сорбет - искусно замороженное питье из сока апельсина или лимона, и сладкого миндаля. Но больше всего ей пришелся по душе вкуснейший сорбет из сока вишен и сладких сливок. -Вам, конечно, нравится!- с радостью сказал дон Лонса, подавая спутнице по ее просьбе вторую чашу с этим восхитительным кушаньем. -Весьма! - похвалила графиня. Она брала розовыми пальчиками кусочки сорбета и клала в рот. Дон Лонса, восхищенно замерев, следил за нею. Услышала Изабелла и знаменитую вечернюю серенаду. Той девушке, которой предназначалась песня, было не более пятнадцати лет, но ее горячие, огромные глаза уже пылали огнем любовной щедрости. Она была настоящей девушкой из народа - непостоянной, гордой, и каждый, на ком останавливались ее черные дерзкие глаза, восхищенно замирал. Девушки ее социального слоя носили открытые туфли из буйволиной кожи, алую или синюю юбку, вышитый глубокий лиф, перекрещенную на груди яркую шаль, и черные кружевные мантильи. За левой подвязкой у них всегда был спрятан нож. В одну душную ночь Изабелла проснулась в своей комнате от резкого, но глубокого звука какого-то музыкального инструмента. Графиня подошла к окну, заделанному решетками, и осторожно выглянула на улицу. Какой- то музыкант черной тенью стоял у соседнего дома и медленно перебирал струны. У окна напротив, закрывшись веером, как могла видеть Изабелла, сидела девушка. Ее глаза блестели в темноте. Человек тихо, проникновенно запел. Изабелла понимала не все слова, но смысл уловила, и глаза ее затуманились. И не один он нашептывал подобные слова. У многих окон городка стояли влюбленные и в вполголоса пели любовь! Предметы их страсти лениво обмахивались веерами, и вскоре вся улица благоухала запахом нар¬да и жасмина, украшающих высокие прически женщин. Испанки явно изнемогали от страстного пения своих возлюбленных, но молчали и не двигались. Чужой странный, темный мир царствовал здесь, но Изабелла не боялась его, ибо этот новый мир был понятен ей. Люди любили, ревновали, тревожились за любимых, мечтали о простом человеческом счастье, о детях, изобилии, согласии, страсти. Дон Лонса тоже стерег окно пленницы: Изабелла явно различала его закутанную в плащ молчащую фигуру в кустах одуряюще пахнущей акации. Утром графиня с усмешкой заметила ему: -У вас живут, только ночью, верно? У нее было хорошее настроение, ибо Изабелле удалось перекинуться несколькими словами с хозяйкой гостиницы, где они остановились. Старая женщина обещала помочь француженке и сообщить ее мужу, если он будет здесь, куда ее увозят. За свою помощь она взяла обручальное кольцо Изабеллы. Та едва не плакала, отдавая любовный подарок мужа, но стиснула зубы и протянула кольцо женщине. Теперь у нее ничего не осталось. -Вас, моя донья, разбудил кортехо нашей соседки,- объяснял тем временем дон Лонса. -Кортехо? Кто это? -Это слово означает - любовник. Так принято, что все девушки в городке каждый день слушают пение своего кортехо и, если оно хуже остальных, над неудачливым мужчиной потешается вся улица. Это - некое соревнование между девушками! -Какой странный и пленительный обычай! А на чем он играл? Мне так понравилось его слушать! -Он играл на виоле лагамба – многострунном, небольшом, но очень любимом в этой местности инструменте. -Очень красиво! -Во Франции у вас отчего- то не поют серенад, донья Исабель, и не умеют играть на виоле. -У нас ночью спят! -Я бы не сказал! Изабелла слегка покраснела. -У нас, во Франции, сударь, тоже говорят слова любви, но они предназначены только одной женщине в мире, и их нашептывают на ухо горячим проникновенным голосом, и никто не слышит их, кроме той, кому они предназначаются и женщина чувствует себя исключительной и особенной. Дон Лонса искоса поглядел на свою прекрасную спутницу. -А у нас в Испании женщины не бывают кроткими,- признался он неохотно, - они неотрывно смотрят в глаза, а их губам больше подходит укус, чем поцелуй! Они обожают аутодафе и бой быков. Ах, донья Исабель, лица женщин отвратительны, когда они кричат - убей быка! -А я думала, что вы обожаете бои быков! -Нет, что вы! Я уже давно безуспешно стараюсь добиться отмены королевской корриды. -Вы!? Вот как! -Но Его величество против! Слишком крепко въелся этот обычай в нашу кровь, слишком он известен. За бой, который длится два часа, должно быть убито шесть быков, а скольких их убьют за месяц, а за год? Прекрасные животные покорно идут на смерть, а потом корчатся в агонии, и кровь брызжет на песок пляса де Тора, а испанцы воют от восторга! Как больно и горько смотреть на это зрелище! Это бесчеловечно, донья Исабель, мучить быка на глазах у сотни людей! Иногда погибают и матадоры - безумно смелые и талантливые люди. Его величество Филипп мог бы запретить корриду, но и он посещает ее с удовольствием! Ах, душа моя, какие слова найти мне, чтобы убедить его прекратить, наконец, безжалостную бойню несчастных быков и людей!? Изабелла во все глаза рассматривала своего спутника. Сейчас упрямая морщинка прорезала его высокий лоб, придав узкому лицу усталый и горестный вид. -Хотя, должен заметить, матадоры получают за убитого быка семь миллионов песет,- добавил испанец словно про себя. - Это, по нынешним временам, очень много, и дает возможность матадору содержать всю его многочисленную семью! Изабелла слушала с интересом и чувствовала, как ее яростное озлобление против Испании уходит, и она невольно начинает относиться к спутнику по - дружески. У него - свои переживания, проблемы и радости, он - живой, искренний человек, а в том, что он любит свою страну и своего господина, нет его вины! Лошади не спеша бежали по пыльной дороге, по обе стороны которой на бесконечных полях зрел виноград. Позади и впереди их скакали мавры. «Как странно,- думала Изабелла, покачиваясь в роскошно расшитом жемчугом седле, - из Франции по велению судьбы перенестись сюда, где не бывает пасмурно, где люди поют, а не говорят. Может быть, я сплю? А дон Лонса... Он человек долга. Долг, любовь, дружба - и в этой стране, такой чужой, они тоже занимают главные места в душах людей!» -Смотрите! - воскликнул дон Лонса весело, когда они приблизились к деревеньке Гаяре. - Танцуют сегидилью! Вы непременно должны это увидеть, чтоб понять Испанию! -Я думала, вы заняты своими мыслями, а вы услышали музыку. Вы любите свою страну, дон Лонса - вот ответ, почему вас так мучает неразрешимая проблема корриды! -Вы необычный человек, донья Исабель! Я ни с одной женщиной в мире не обсуждал свои заботы. -Я хочу посмотреть на танец, а вы должны отвлечься от своих тягостных дум. Танец под поэтические куплеты, или как его здесь называли «сегидилья», захватил Изабеллу. Она с восхищением слушала однотонную мелодию двух гитар и тамбурина, и во все глаза смотрела на мужчину и женщину, танцующих под нее на главной площади городка под раскаленным солнцем. Танцоры стояли друг против, почти не сходя с места, и только ноги их отбивали ритм на площадке посреди площади. Их движения- то ленивые, то резкие - выглядели завораживающе. У женщины в руках сухо и призывно щелкали кастаньеты, а черные глаза ее прямо смотрели на мужчину. Ее тонкая талия была затянута в алую шаль, в черных волосах благоухала ветка жасмина. У танцора лицо было неподвижно, а вот движения его великолепного стройного тела в черных одеждах отличались какой- то воинственной резкостью. Дон Лонса отдал танцорам двадцать песет - сумму большую в этой местности, но гордая женщина-танцовщица даже не подняла на него глаз. Дон Лонса весело взглянул на Изабеллу. «Ведь вам понравился танец? - спросили его глаза.- Значит, скоро понравится все остальное, что мой господин только сможет предложить вашей милости!» Изабелла с досадой отвернулась. Восхитительный дворец испанского гранда появился перед ее взором внезапно. Он во всем великолепии возвышался в семи часах езды от Мадрида, возле колоритного местечка Аранхуэс, горделиво стоя среди пышных каштанов, и его белые башни ярко светились под лучами знойного солнца. Широкая платановая аллея, начинающаяся у края горного плато, куда с трудом поднялись лошади, вела к дворцу. Неприступный, как любой замок, Эль Эскуриал был окружен густыми благоухающими зарослями жасмина. Кусты розмарина, украшавшие главную широкую аллею, привлекали сюда десятки розовых бабочек, которые вились над ними, будто причудливые белые и розовые пчелы. Перед белоснежной мраморной лестницей, украшенной горельефами, важно расхаживали и ворковали большие голуби. Несколько человек в мавританских одеждах встали на колени, когда гости ехали к воротам. Изабелла, закусив губу, удрученно молчала. Ее мучили жажда и беспокойство. -Почему здесь так пустынно? - прошептала она, искоса бросая взгляд на своего спутника дон Лонса, беспечно глядящего по сторонам. - Можно подумать, вы привезли меня во дворец к Жилю де Рецу! -Вам, что же, страшно, моя неприступная донья? -Нет! -Почему же вы тогда дрожите? -О, прошу, ответьте мне! -Этот дворец - место для уединения, место для занятий искусством и созерцания природы. Настоящий дворец у моего господина в Мадриде. Там проходят балы и приемы; тот дворец - роскошная и безликая игрушка. А мой господин на самом деле любит тишину и покой, вот здесь он и отдыхает. -Неужели ему всего 28 лет, как вы говорили? Мне, признаюсь, мерещиться старец! - пробормотала графиня. Дон Лонса провел ее через мост и внутренний двор дворца в небольшую галерею, а потом и через просторную залу. Огромными, почти до пола, окнами она выходила в закрытый, залитый солнцем двор. Вернее, на крытую галерею, потолок которой поддерживали тонкие голубые с белым колонны из прохладной яшмы. Посреди двора лениво изливал воду фонтан, в котором резвились красные маленькие рыбки. Кругом стояли красивые мраморные скамьи, окруженные розовыми цветами в высоких керамических кадках. К которым приветливо склонялись благоуханные невысокие лимонные и апельсиновые деревья, подстриженные в виде шаров. Узкие дорожки были посыпаны песком, блестевшим на солнце и убегающие к галерее, куда выходили окна других зал. В ее тени в кадках из черно- красной яшмы распространяли свой тонкий аромат рубинового цвета тюльпаны и белые острогавы. Приятно журчала вода, цвели цветы, сияло солнце - все здесь настраивало на негу, покой и умиротворение. -Я пойду искать моего господина, донья Исабель, а вы отдыхайте. Вам принесут сейчас фрукты и ароматическую воду, чтоб вы могли умыться с дороги! Изабелла, кусая губы, ждала. Невольник подал ей блюдо с персиками, кувшин с холодной водой. Изабелла выпила воды, умылась и без сил опустилась на скамью на брошенные бархатные покрывала и подушки с золотыми кисточками. Ее била дрожь. Сейчас она расскажет гранду и командору правду и он... Что сделает он, когда поймет, насколько ранена его гордость? Что сделает он с ней?! Это вам не дон Лонса, человек галантный и прогрессивный, как ни крути! Она сейчас невольно принадлежит другому человеку, возможно, большому любителю корриды, непреклонному как многие испанцы, которому, как выразился ее провожатый «больше подходит укус, чем поцелуй»! В любой момент ее могут запрятать в сырые подвалы замка, и на этот раз никто не заступиться за нее - нет рядом ни отца, ни дядек, ни короля Людовика, ни королевы Анны, никого! И ее в подвалах или самой высокой башне можно держать годами, и никому не будет до нее дела, только молодому французскому графу, который один явится спасать ее! Но найдет ли он ее здоровой, сильной, решительной? Или заточение нанесет безграничный вред ее красоте, превратит ее в полубезумную старуху? Изабелла вся затряслась от ужасов, которое нарисовало ей обостренное усталостью и жарой воображение! Сзади раздались знакомые шаги дона Лонса. Он шел один. -Что такое?- осведомилась Изабелла ядовито.- Ваш господин изучает редкую рукопись и не может уделить мне время? Какая досада! -Мой господин, наконец- то готов уделить вам время, графиня дю Трамбле. Дон Лонса прямо и уверенно стоял перед ней. Он переоделся в костюм приятного изумрудного цвета, несказанно шедшего к его выразительным глазам. Широкий стоячий испанский воротник только подчеркивал благородство этого смуглого гордого лица. Богато изукрашенная серебром перевязь поддерживала роскошную шпагу, эфес которой блистал мелкими сапфирами. На плечи дон Лонса небрежно накинул короткий бархатный плащ. Темно- серая шляпа с белыми перьями, заколотыми брошью с большим сапфиром и опалом, красиво затеняла верхнюю часть его лица. Изабелла застыла. Испанец медленно, церемонно снял шляпу. -Разрешите мне наконец-то представиться моим истинным именем.- Гл¬аза его лукаво блеснули.- Лопес-Руэтра - и - Мендос, тринадцатый потомственный командор и гранд Лонса - и - Ридо, один из семи грандов Испании, кто не снимает шляпу перед испанским королем. Он низко склонился перед графиней. Изабелла смотрела на гранда широко распахнутыми глазами, и даже рот ее раскрылся от изумления. Только когда надменные губы гранда дрогнули, и он улыбнулся своей обаятельной улыбкой, Изабелла начала приходить в себя. Гранд явно наслаждался произведенным эффектом. И тогда графиня начала смеяться. Ее живой звонкий смех заставил просветлеть лицо испанца. Он следил за ней с восторгом, потом тоже захохотал так, что слезы выступили на глазах. -Господи, ну кто бы мог подумать! - воскликнула графиня, совершенно обессилев от смеха. Ей за долгое время стало по - настоящему весело.- Почему же вы мне сразу не сказали, что мрачный господин ваш - это вы сами?! -Вам было легче привыкнуть к слуге своего врага, чем к самому врагу! -А почему вы сразу решили, что я возненавижу вас? -У вас было такое непримиримое лицо, когда я впервые увидел вас, что я испугался! -Я готова была встретить здесь отшельника или старца, но никак не вас, сударь! -Идемте же скорее, я покажу вам ваш будущий дворец. -Но я все равно не могу стать вашей женой, ваша светлость! -Это теперь ваш дом, прекрасная моя донья. Он скромен, но вы своей красотой оживите его, донья Исабель! В его голосе по-прежнему жило уверенное терпение мужчины, который всегда добивается своего по праву рождения, положения или таланта. Они прошли по богатейшим комнатам дворца, где по блестящему паркету бесшумно скользили обнаженные до пояса черные невольники. Серебряные цепочки на их алых шароварах тихо звенели, а такого же цвета тюрбаны качались в такт движениям. Их невозмутимый вид, плавные движения, пустынность и роскошь комнат создавали здесь странный восточный колорит. Каждая вещь вокруг дышала изысканной красотой. -Это дерево из Вест- Индии!- увлеченно рассказывал гранд. - А строевой лес я брал из Нуэнка. -Какие красивые скульптуры! -Да!- с гордостью отозвался гранд. - Природа - великий мастер по созданию чудес! Вот смотрите - этот зеленый мрамор из Гранадских и Арагонских гор, белый, словно светящийся, - из Филабресских. Он очень подходит для скульптур - мягкий и податливый. Я покажу вам потом мою мастерскую. -А яшма? -Из каменоломен Бурго де Осма. -Право, я пленена! Слуга по знаку гранда принес чисто испанское блюдо, употребляемое в жаркое время суток - слегка замороженную пену шоколада, кофе и сливок. -А где же ваши знаменитые картины? - спросила Изабелла, с жадностью отпивая глоточек вкусного напитка. -А я думал, вы забыли о них! - казалось, дон Лонса был в восторге.- Идемте, вы будете восхищены! Гранд не кривил душой, рассказывая о своих богатых галереях. Широкие окна одной из них выходил в маленький садик, и платаны отражались в огромных зеркалах, расположенных между окнами. На высоких пьедесталах розового мрамора стояли великолепные образцы греческой и римской скульптуры, за которыми гранд ездил лично во Флоренцию. Потолок галереи был искусно расписан античными фресками, а карнизы блистали позолотой и барельефами на темы музыки. Здесь радовали душу прекрасные образцы живописи Диего Веласкеса - веселые и трагичные, полотна Хосе де Рибейры, творчеством которого восхищаться будет сам Гойя, небольшие, но приятные для глаза, полотна Франциско де Сурбана, чуть дальше сияли ясными красками творения Эль Греко и де ла Круса. Ценность этой коллекции не могла выражаться в деньгах, и неудивительно, что гранд так гордился ею! У него блестели глаза, когда он рассказывал о своих любимых полотнах, а голос звенел от восторга. Изабелла тоже увлеклась. Она отдала блюдце с шоколадом слуге и теперь с интересом слушала гранда. -Это - чудо! - восхитилась она искренне, когда они вышли из галереи.- Ничего подобного я еще не видала! Гранд покраснел от удовольствия. -Благодарю вас! - пробормотал он. Казалось, он не ожидал восхищения от пленницы. Но она ничего не могла сделать с собой, испанец не переставал удивлять ее многогранностью своего характера и знаниями во всех областях экономики, живописи, музыки! При всем своем желании быть далеко отсюда, графиня не смогла не улыбнуться чувствам гранда, и была довольна, что оценила эту богатейшую коллекцию картин по - достоинству. Гранд вывел ее из этой части замка, и они по изысканным и светлым залам прошли дальше, во внутренние помещения. У одной из дверей хозяин пропустил вперед Изабеллу и ее охрану, состоящую из семи мавров, и запер толстые двери, отрезая им путь назад. -Вы устали с дороги! - объявил он, как ни в чем не бывало, пряча ключ за пояс. - Поэтому мы идем в ваши помещения; они полностью отделены от остального дворца, и ключ будет только у меня. Мои слуги останутся у ваших дверей. Изабелла, вконец измученная, молчала. -А сейчас я приглашаю вас в ваши личные комнаты. И вы в них будете чувствовать себя, я думаю, уютно! Это были - гостиная, туалетная и спальня, расположенные, как и другие комнаты в этой части дворца, окнами на круглую галерею. Туалетная была вся голубая, спальня - в розовых пудровых тонах. Комнаты были обставлены роскошно, с тонким вкусом, отмечавшим мельчайшую деталь их изысканного убранства. В них не было ничего испанского, хотя гранд Лонса и заметил, что испанский обычай сидеть на устланном коврами возвышении, отделенным от остальной части комнаты решетной, очень пошел бы графине. -Чтоб вы быстрее привыкли ко мне, я распорядился поставить здесь все то, к чему вы привыкли у себя дома!- любезно проговорил он.- А все остальные комнаты здесь - они, конечно, убраны так, как принято в Испании! -А это что?- спросила Изабелла, падая на табурет, обитый синим бархатом с золотой нитью, и указывая на две вазы из красной глины, стоящих в гостиной на маленьком, изукрашенным золотой нитью, столике дорогого черного дерева. -Это - средство от жары,- пояснил гранд охотно,- внутри - холодная вода, которая впитывает зной. Но что с вами? Вы побледнели, прекрасная донья! Я сейчас же пришлю вам служанку. Отдыхайте! Изабелла выкупалась в большой великолепной ванне, вырезанной из огромного куска халцедона, без возражений переоделась в лиловое французское платье, выбрав его из роскошного гардероба, пообедала в одиночестве. Прислужница - приветливая старуха, делала все, что желала молодая хозяйка, и быстро удалилась, как только ей велели сделать это. Оставшись, наконец, одна, Изабелла тихо выскользнула из комнат, спустилась по мраморной витой лестнице вниз и прошлась по зеленому дворику, заставленному незнакомыми, но очень красивыми растениями. Нижняя галерея, выходившая сюда, похоже, хранила в себе коллекции гранда - тканей, мрамора и благовоний. Верхние помещения отделялись от внешнего мира запертыми дверями, которые сторожили семеро огромных вооруженных мавров. Увидев Изабеллу, они знаками показали, что ей не следует здесь находиться. Стало быть, пленнице оставалось пространство замка, огороженное со всех сторон. Она вернулась и с отчаяньем огляделась. По обеим сторонам двора, много выше галерей, ей были видны изящные башенки и шпили белого дворца, словно нарисованные на голубом полотне неба. Изабелла страшно устала - у нее ломило все тело, и болела голова. Она упала на изящную скамью у фонтана и со стоном опустила голову на руки. У графини не было больше ни мыслей, ни чувств, ни сил говорить, думать, сопротивляться! Какое- то внезапное страшное отупение сошло на нее! Графиня то ли спала, то ли грезила, то ли забылась в странном знойном мороке, когда спустя какое- то время отдаленный шум привлек ее внимание. Это гранд пришел навестить свою невесту в комнаты и не обнаружил ее. Он поднял тревогу, всерьез испугавшись, что Изабелла выполнила свою угрозу и сбежала каким- то невиданным способом. Гранд проклинал все на свете, когда ему сообщили, что и внизу сеньоры тоже нет. -Что же это такое!- разъярился гранд.- Найти ее! Живо! Невольники забегали по комнатам, сталкиваясь и поднимая к небу руки. Гранд, раздумывая, смотрел во двор, пока что- то лиловое не привлекло его взгляд. Дон Лонса долго вглядывался в это пятно, скрытое за лимонными деревьями, пока, наконец, радостная улыбка не раскрыла его губы. Он быстро, как мальчик, спешащий за рождественским подарком, сбежал вниз по лестнице. -Вы напугали меня, сеньора! - воскликнул он, приближаясь к пленнице.- Я решил, что по воле добрых духов вы уже обрели крылья и упорхнули. О, моя возлюбленная! -Ах, это вы!? -Вы что же, не ожидали меня увидеть? -Что вы дальше делать - то будете, если потеряли меня в первый же день в собственном саду?- съязвила Изабелла, нахмурив брови. Голос гранда вдруг вернул ее в неприятную и напряженную действительность, и сразу же вернулась головная боль. Испанец, когда взглянул в ее неповторимые ясные глаза, огорченно вздохнул. -Не грустите, прекрасная донья Исабель! - произнес он как-то очень нерешительно. - Разрешите, я вас утешу стихами: Есть у меня жемчуг и изумруды, Слоновая кость, серебряные руды. Всего у меня в изобилии Только меня возлюби! Он говорил очень страстно, словно молил о чем- то. Опустившись на колени, гранд сорвал возле скамьи несколько великолепных желтых острогав и протянул ей. Глаза его ожидали. Изабелла приняла букет и со вздохом положила его на изящную деревянную скамью. -Я разве не говорила вам, что вы будете очень несчастливы, если позволите себе полюбить меня, ваша светлость. -Я надеюсь, что все- таки завоюю ваше сердце. -Нет! -Становится жарко, не угодно ли вам, о мой цветок, подняться в тень галереи? Для нас там уже установлен столик с восточными яствами - розовой пастилой и сливками. Дон Лонса начал рассказывать Изабелле о своем короле, Филиппе. Король, вступивший на испанский трон в 1621 году, слыл человеком непреклонным. Его правой рукой и другом являлся граф Оливарес, честолюбивый и энергичный. Отец графа происходил из клана Гусманов, главе которого принадлежал титул герцога Медина-Сидония. Он жил в Италии до 12 лет, так как его отец был вице-королем Сицилии. Будучи третьим по старшинству отпрыском знатного дома Медина-Сидония, граф Оливарес готовился к церковной карьере, четырнадцати лет был отправлен в Саламанский университет изучать каноническое право. Но отец его и трое братьев вскоре умерли, пришлось ему вернуться и получить назначение камер- юнкера инфанта - будущего короля Филиппа IV. Они вместе с доном Лонса поощряли национальную промышленность, реорганизовали управление хозяйством королевства, занимались новым проектом административных преобразований: унификации законодательства и систем управления в различных владениях Испании, создании единого армейского резерва в 140 тысяч человек, пропорционально распределённого между частями всего королевства. Кроме того, дон Лонса предложил графу организовать придворную службу по надзору за моралью, что сейчас и делалось весьма успешно. Изабелла, слушая, обратила внимание на перламутровую коробочку, стоявшую на столе возле ее тарелки. -Что это?- спросила она у невольника. -Ему запрещено говорить с вами,- заметил гранд и сам открыл коробочку. - Это сладкий миндаль, попробуйте, дитя души моей. Пока она Изабелла, облизывая пальцы, он страстно следил за ней. Потом, словно очнувшись, приказал: -Мне нужен дон Себастьян! -Кто это? -Я доверяю этому верному человеку. Он проследит за вами в то время. Когда я стану отсутствовать! О, уверяю вас, я уеду на очень короткое время! Как бы я не хотел всю свою жизнь провести рядом с вами, но некоторые срочные дела ждут меня в Мадриде. -То есть вы сейчас велели позвать моего надсмотрщика? -Конечно, нет! Дон Себастьян - сын друга моего отца и мой друг. Я сейчас представлю вам его. Пришелся ли миндаль вам по вкусу? -Я еще не решила, нравится он мне или нет! Вот попробую еще и отвечу вам, сударь! -Не стану вам мешать! В установившейся тишине - ибо гранд пил сливки и искоса с удовольствием поглядывал на Изабеллу, послышались тяжелые неровные шаги, гулко отдававшиеся по мраморному полу. Сильно прихрамывая на левую ногу, в галерею вышел высокий, худощавый, но крепкий мужчина в черном камзоле с узким воротником. Ему на первый взгляд Изабелла дала не меньше 35- 40 лет. Одежда без украшений, смиренно склоненная крупная голова с пышной шевелюрой - по ним можно было бы угадать знатного испанского господина, но мрачное чувство собственного достоинства странно нарушало цельность впечатления. Лицо человека было изуродовано старым шрамом какого - то землистого оттенка, который тянулся от виска, стянув кожу левой щеки, за ворот, к плечу. Этот страшный рубец, мелкие шрамы и морщины, прорезавшие лоб мужчины, который много пережил, вызвали в Изабелле щемящую жалость. Седина заняла прочное место в темных волосах человека, а тонкие губы его, казалось, никогда не произносили ни звука, так плотно они были сомкнуты. Он ссутулился и еле брел, придерживая рукой бедро израненной хромавшей ноги. Изабелла стиснула зубы. Ей было почему- то невыносимо больно видеть эту мучительную медленную походку. -Дон Себастьян!- позвал гранд приветливо.- Посмотрите, вот моя очаровательная гостья, моя невеста, прекрасная донья Исабель! Донья Исабель, этот человек будет рядом с вами все время. Я, увы, буду вынужден часто уезжать, ибо меня ждут у короля Филиппа, поэтому дон Себастьян сделает все возможное, чтоб моей невесте было уютно и удобно здесь! Человек слегка склонился в поклоне и безучастно поднял на Изабеллу потухшие глаза. И такая внутренняя боль билась в этих темно - голубых глазах, такая мучительная смертельная боль, что графиня почувствовала, как бледнеет. Дон Себастьян несколько мгновений смотрел на нее враждебно и прямо, словно на врага, потом вдруг на его лице мелькнули изумление, восхищение и безумная тоска. -Подумайте еще раз, донья Исабель, может быть, вы смиритесь с вашей судьбой, которая обещает стать блестящей, если вы полюбите меня?- моляще начал гранд, стараясь поймать ее взгляд. - В ваших руках мое счастье, не разбейте его, прошу вас! -Что?- прошептала Изабелла, переводя на гранда невидящий взор. -Мое невозможное дитя, как же мне не гордиться и не любить вас! Вы, клянусь, по - достоинству займете высокий пост моей супруги. Ответа не последовало. Изабелла рассеянно перебирала стоящие на столе блюдца и коробочки с яствами и, казалось, ушла в созерцание переливов цветов розовой пастилы и миндаля. Но все вокруг было словно освещено серебристым светом, который излучало ее чистое лицо, задумчиво опущенные ресницы, благородство и доброта всего ее существа. Оба мужчины - дон Лонса и дон Себастьян - по- разному глядели на юную француженку. -Благодарю вас, дон Себастьян!- сказал гранд. Тот поклонился, странно взглянул на друга и медленно зашагал прочь. У дверей он обернулся через плечо. Сидящая рядом с грандом дама глядела ему вслед огромными серыми глазами, в которых сияло печальное сочувствие и мягкое расположение. Красивые губы ее прятали горечь. Гранд, счастливый и весьма умиротворенный, с видом знатока смаковал сладкие сливки, обсыпанные тертым миндалем. Он напоминал Изабелле отдыхающего гепарда. Глядя на него, Изабелла чувствовала, что у нее начинают сдавать нервы. Еще немного, она закричит, зарыдает, затопает ногами, и никто не сможет остановить этот нервный припадок! Она так давно уже как натянутая пружина, и беспокойство, связанное со всеми событиями, начало нарастать в панический ужас. Изабелла не могла наслаждаться покоем и смиренно ждать, когда ее силой принудят к ненавистному браку! Она ждала действий, испытаний, когда понадобятся все ее силы, а фонтан лениво изливал в бассейн воду и гранд блаженно пил сладкие сливки! Изабелла не могла не признать правильность его коварного плана - приведя в такой приятной атмосфере месяцы, любая женщина привыкнет, станет мягкой как красная глина, с которой гранд как скульптор частенько имеет дело, забудет все и всех в прошлой жизни, смириться со своей судьбой, обещающей только негу и радость! Да, любая женщина, но только не она, Изабелла де Силлек, ибо за женственной внешностью ее - и это отмечали все ее друзья и враги, - прятались неожиданные железная целеустремленность, упрямство и стальная воля! Их сразу заметил при встрече с графиней граф де Силлек, чему был несказанно удивлен и даже долгое время отказывался доверять своему сердцу, но чего никак не мог обнаружить испанский гранд! Благородное, строгое лицо Армана де Силлек как живое встало перед измученной Изабеллой. Ах, Арман, мой любимый, я дождусь вас, чего бы то мне это не стоило! Изабелла нервно встала. Гранд вопросительно поднял брови, но улыбка его истончилась, как только он встретил ее взгляд. -Что вас встревожило, нежное дитя мое?- спросил он. -Я уже сыта!- выдавила Изабелла.- Могу я, наконец, отдохнуть? -Донья Исабель, вы восхитительны! Вы будете бесподобны при испанском дворе, но я никому не покажу вас, мой редкий цветок, пока вы не согласитесь разделить мое имя! -Этого не будет никогда! -Вы ошибаетесь! Изабелла, чувствуя, как отчаянье завладевает ею, круто повернулась и зашагала к себе. Зарывшись головой в мягкие подушки, вкусно пахнущие лавандой, молодая женщина разрыдалась. «Боже мой!» - сквозь слезы лепетала Изабелла и кусала дрожащими губами пальцы, вне себя от страха за де Силлек, о котором не знала ничего уже месяц и от панического страха пред всесильным грандом. Краем сознания Изабелла понимала, что непременно потеряет голову от одиночества, если поддаться этим разрушающим чувствам, и старалась держать себя в руках. «Арман спасет меня! Конечно же, спасет! - шептала она как молитву, дрожа, будто от внезапного озноба.- Я знаю!» Подняв голову, Изабелла до звона в ушах вслушивалась в тишину, надеясь услышать родные шаги и зовущий ее любимый голос. Тщетная попытка! За окном лишь беззаботно шептался с поющими птицами фонтан. Тогда она обессилено уронила голову на подушки и закрыла глаза. Изабелле снился ее муж. Она улыбалась ему и гладила место рядом с собой. Снился ей почему- то и дон Себастьян, и даже во сне ей было не по себе под его тяжелым взглядом, словно испанец в чем- то укорял ее. Наступал вечер. Небо приятно синело, а на востоке уже светилось желтым и голубым, незаметно переходя в нежно - лиловый и сиреневый. Изабелла открыла глаза и, держась за голову, села. Непрерывный, раздражающий стук по камню вонзался ей в уши, неприятно отдаваясь пульсацией в висках, покрытых потом. Ее замутило. Графиня потерла лоб и, шатаясь от слабости, вышла на галерею. Лишь когда она спустилась вниз, вяло умылась и напилась холодной воды из фонтана, она видела, как из раскрытой в мастерские тяжелой двери выходит дон Лонса. Изабелла не сразу узнала его, так он походил на мастерового. Рукава его когда-то красной, а теперь почти белой куртки были засучены, мраморная пыль осела на руки, даже на волосы и на лоб гранда. Она казалась сединой, и тем ярче сияли под упавшими на лоб волосами его светлые глаза. К гранду подбежал невольник, помог господину снять длинный передник и куртку. Гранд отряхнул голову и склонился к воде фонтана. -И что же дальше?- поинтересовалась Изабелла. Она намочила платок и приложила его к воспаленным щекам. -Я рад, что вы отдохнули, моя радость! - весело сказал гранд, вытирая лицо и руки льняным полотном, что подал ему невольник. -Вы не ответили, сударь. -О чем вы спрашиваете, прелестная донья Исабель? -Что вы намерены делать дальше? -Через месяц, наверно, не ранее, вы смените гнев на милость, лучше узнаете наши традиции и правила этикета. Тогда я вас отвезу моему отцу и, там, в Мадриде, мы обвенчаемся! -А моя страна получит сферу влияния в области Ильтелина! -Вы умны! -Да, и, надеюсь, вам это не понравится! -Напротив, я нахожу ваши познания в различных областях жизни похвальными. -Моя свита и впрямь уже в Мадриде? -Да, донья Исабель. И свита и ваше приданое уже там, ибо они ехали по прямой, а мы с вами петляли. Вы не можете не знать, с чем это связано! Зато я довез вас до Испании без особых проблем! -Очень жаль, что мы доехали! -Кстати, мой отец в письме очень по- доброму отзывался о ваших приближенных - людях достойнейших, умных, веселых. Они готовы изучать наши традиции, живо интересуются всем, что видят! Граф Оливарес уже подружился кое- с кем из них! Если б вы не были столь непокорны, я бы тоже присоединился к его светлости принимать дорогих французских гостей. -Вы уже отправили людей в Париж за бумагами, подтверждающими мой брак с другим человеком? -Черт возьми! - пробормотал гранд. - Меня настораживает ваша настойчивость! -Отправьте людей в Париж, сударь. А сейчас покажите мне окрестности замка. -Вот это с удовольствием, сеньора! Чело гранда разгладилось. Он улыбнулся несколько игриво и подал ей руку. Они отправились за пределы замка в сопровождении пяти мавров. Испанец тоже, похоже, устал от трудной дороги, потому что сейчас молчал и только издали любовался своей спутницей. Изабелла тем временем из- под ресниц разглядывала фруктовый сад дворца, постепенно переходящий в непролазный лес, стоявший на плоскогорье сплошной стеной. Первая звезда ярко мерцала в синеве неба. Ею часто любовалась графиня и во Франции, и сейчас эта маленькая звездочка стала ей напоминанием о безвозвратно потерянной родине. Горькие слезы наворачивались на глаза, когда графиня вспоминала счастливые, наполненные любовью былые дни, голос мужа, его взволнованное лицо, обращенное к единственной любви - Изабелле. Она, стараясь уединиться хоть на минуту, встала на колени у маленького лесного озера, освещенного заходящим солнцем и нежно гладила зеркало воды, которая сейчас казалась золотой. Легкая рябь пробегала по ней и тогда озеро будто кипело. И золотистым чарующим светом отливали серые необыкновенные задумчивые глаза Изабеллы, и золотые капли как слезы - одна за другой! - стекали с ладоней на землю. Гранд, как завороженный, широко раскрытыми глазами следил за своей спутницей. Она забыла о его присутствии, уйдя в созерцание синего, спокойного, словно светящегося неба. Дорога, по которой они прибыли сюда, лежала с другой стороны замка, сбегая вниз по плоскогорью. Стало быть, когда Изабелле удастся бежать из замка, ей ни в коем случае нельзя ехать в сторону озера. Графиня еще раз огляделась, запоминая стороны света, и встала. -Идемте же обратно!