Новые приключения во времена Людовика XIII

Вернувшись в Париж, Джулия первым делом отправилась в Лувр. Она за время путешествия по Испании слегка загорела и теперь, чтобы подчеркнуть изумительного оттенка безупречную кожу, одела одно из самых модных своих платьев - необычного, лимонно-желтого атласа с отделкой золотистыми кружевами и такими же бантами на лифе. Дамы в Лувре на фоне яркого эффектного атласа сразу поблекли, словно бледные невзрачные анемоны. Они бросали на девушку рассерженные взгляды, в вот мужчины заметили праздничное, счастливое настроение маркизы, и были покорены ею. Никогда еще она не принимала столько изысканных комплиментов, столько прекрасных кавалеров не суетилось вокруг, никогда она еще не чувствовала себя королевой бала, когда все только и желали, чтоб поймать взгляд ее широко распахнутых синих глаз, подать ей руку, опередив соперников пригласить на танец, один, второй, третий! Де Арамисец не сказал ей, что уезжает. В тот вечер он прижимал Жули к груди сильнее, чем обычно и жадно ловил каждый ее взгляд. Маркиза же была весела и беззаботна. Благодушие и приветливость Его величества, проявленная им на балу, ввергла ее в состояние радости и уверенности в завтрашнем дне! Конечно же, он теперь разрешит ей выйти замуж за самого лучшего человека на свете! -Я выйду за вас замуж, г-н Анри, даже без благословения короля. Я так счастлива рядом с вами!- говорила, она, блаженно вздыхая. -Г-жа Джулия, я должен сказать... -Наша свадьба решена, слышите?! Завтра, как я думаю, нам нужно вдвоем броситься к ногам короля Людовика. Если он откажет нам, мы устроим тайную свадьбу! Если уж Изабелла могла выйти замуж без соизволения г-на Ришелье, то я - без соизволения короля Людовика и подавно! -Завтра мы не можем быть у короля Людовика, любимая! -Почему, г-н Анри? -Пусть только мои слова не омрачат ваше личико, г-жа Жули! Свадьбу придется отложить! -Как? Почему? Почему отложить? Я не хочу! Де Арамисец крепко сжал ее руки. -Сейчас в Лотарингии идет война... -Какое мне дело до войны! До короля Людовика, до Лувра, до всего в этом мире!? Я люблю вас, г-н Анри, и я не хочу, чтоб моя свадьба была отложена ни на месяц, ни на день, ни на миг! -Посмотри мне в глаза, г-жа Жули! - ласково попросил де Арамисец с глубоким вздохом. - Выслушай меня, ангел мой. -Я слушаю, любимый! -Умоляю тебя, будь тверже в борьбе с обстоятельствами! Сейчас барон де Арамисец не может жениться на тебе. Ты потеряешь слишком много, став моей супругой сейчас - место в Лувре, уважение Его величества короля, нынешний титул маркизы! Я никак не могу так навредить тебе, г-жа Жули. -Но Его величество, я уверена, в конце концов, согласится на нашу свадьбу! -Любовь моя, я помню, насколько ясно выразился тогда король Людовик. Выйдя замуж за барона, вы теряете возможность вернуться в свет, а вы - лучшее украшение Лувра! Я никак не могу допустить, чтоб ты сожалела о своем решении разделить мою судьбу! Я намериваюсь завоевать тебя, добыть славу и имя! Я хочу, чтоб вы стали герцогиней! -Нет! - она с рыданиями упала ему на грудь, все сразу поняв и испугавшись до глубины души. - Я не отпущу вас на войну! Вы хотите сделать меня герцогиней, но не думаете о том, что я могу стать вашей вдовой, еще даже не став вашей женой! Это война! Война! Анри, глупец, неужели вы думаете, что я променяю вас на какое- то там богатство?! Нет! Я выйду замуж за барона де Арамисец! Пусть при этом я расстанусь со своим титулом, но вы будете живы, будете со мной! Де Арамисец нежно обнял ее за плечи. -Вы рождены, чтобы блистать, г-жа Жули! - Прошептал он со страстью и нежностью.- Вам должны поклонятся, как поклоняются Французской королеве. Я буду жесточайшим себялюбцем, если лишу вас этого поклонения. -Нет, не будете! Г-н Анри, я умоляю вас, не оставляйте меня! Мы с вами еще не познали настоящую любовь, о которой я мечтала всю жизнь, вы даже не целовали меня еще по - настоящему! -Я не могу преподнести вам в качестве свадебного подарка лишь мой старый провансальский замок. -Я очень хочу, чтобы вы мне его преподнесли! Я очень хочу этого! Мы будем счастливы там, клянусь! Я хочу родить вам ребенка! Джулия покраснела. Де Арамисец покрывал благодарными поцелуями ее ладони. -Я не хочу терять вас, г-жа Джулия. Этого не хочет и король Людовик, ибо вы - драгоценное украшение французского двора. А, значит, он в любой миг может выдать вас за любого из своих блестящих придворных. Де Арамисец вгляделся в любимые синие глаза, наполненные слезами. -Я должен стать герцогом или потерять вас, маркиза де ла Шпоро. И, не слушая более ее мольбы, он уехал в действующую армию в Лотарингию, оставив возлюбленную в слезах и в чрезвычайно мрачном настроении. Теперь дни и ночи Джулии до краев наполнились тревогой, бесконечным ожиданием депеш, которые приходили из Лотарингии нерегулярно, заставляя ее безутешно плакать ночами, а днем выспрашивать у приятелей - мушкетеров, что слышно о том или ином сражении! Джулия изменилась с первых минут расставания с возлюбленным невообразимо - она больше не походила на ту хохотушку, какой была раньше. И в Лувре и у себя дома она грустила, отказывалась танцевать на балах, а, если по приказу короля Людовика и пела, то совершенно без настроения, будто жизнь уходила из нее капля за каплей, каждую минуту! Однажды король Людовик даже попенял маркизе де ла Шпоро, что, если не увидит ее улыбку, будет чрезвычайно недоволен! Джулия покорно кивнула, но позже побежала в королевскую библиотеку, где можно было хоть ненадолго уединиться, и расплакалась навзрыд. Ничто не могло утешить ее, и только посещения Изабеллы де Силлек приносили маркизе некоторое облегчение. Джулия откровенно могла говорить только с ней, да со своими друзьями- де Порто и де Батц. Изабелла с радостью принимала Жули в любое время дня, но она ждала ребенка, и только потому не уезжала еще в свое поместье на Луару, что хотела поддержать Джулию. -Вы, наверно, сердитесь на меня, граф, - как- то грустно сказала Жули хозяину дома, когда тот зашел в гостиную, где они сидели с Изабеллой и возмущались лицемерием французского монарха, который отказался давать Жули соизволение на брак, а потом капризно требовал от нее веселости. - Вы, граф, наверно, хотели бы сами все свое время проводить с Изабеллой? Верно я говорю? Де Силлек улыбнулся и оперся на спинку кресла Изабеллы, незаметно лаская взглядом ее затылок и заколотые назад роскошные волосы. Та, будто знала о его пылком взгляде, подняла к нему прекрасное лицо и лукаво улыбнулась. -Отнюдь нет, - произнес де Силлек сдержанным тоном. - Но подумайте лучше вот о чем, сударыня. Г-ну де Арамисец тоже чертовски тяжело без вас, ибо вы только ждете его возвращения, а он сражается за право назвать вас своей супругой! -О, боже, - прошептала Джулия, прижав дрожащую руку к губам. -И он добьется своего, уверяю вас, и вы обязательно станете его супругой. Де Арамисец очень осторожен в сражениях, рассудочно нетороплив, что, поверьте мне, является следствием редчайшего хладнокровия! Он никогда не станет рисковать без нужды. Я видел г-на Анри в разных ситуациях, но он ни разу не был безрассуден или недальновиден! Так что вам не стоит бояться за его жизнь. -Правда? -Он любит вас, сударыня, значит, он вернется к вам живым и невредимым! Джулия слушала его жадно. -Но когда, сударь, когда это произойдет!? -Я, в общем- то, всегда остерегаюсь отвечать на подобные вопросы. -Сударь! -Арман!- воскликнула Изабелла, моляще взглянув на мужа. -Но вам, сударыня, как будущей жене моего друга, я отвечу. Вряд ли это война продлится позже весны, таким образом, де Арамисец вернется к вам очень скоро! -Ах, граф! - прошептала Джулия благодарно. - Вы - великий человек, раз нашли для меня слова утешения. Супруги де Силлек окружили маркизу вниманием, и Джулия отогревалась рядом с ними душой. А вот когда Изабелла все-таки уехала из Парижа, стало много хуже. Лишившись откровенных бесед с подругой, Джулия не находила себе места. Она скучала по возлюбленному невообразимо! Ее раздражали праздники без его прищуренных в гневе и ревности глаз, дежурства у покоев королевы Анны без его внезапных появлений. Маркиза печалились без его иронии, комплиментов, внезапного сарказма и шуточек, острот, похожих на проповеди и гнева, заменяющего признание в любви! Она бесконечно вспоминала его поцелуи и любовные игры; вся горела, мечтая о первой брачной ночи, и рыдала, представляя келью монастыря, куда она поедет, если он погибнет! Два раза Жули съездила на прогулку с герцогом де Бельфоном, без особого желания и настроения, правда, чтоб только не оставаться один на один со страхом навсегда потерять г-на де Арамисец. После второго свидания она вернулась домой заплаканная и заявила матери, что никогда и ни с кем более никуда не поедет. Де Бельфон относился к ней нежно, но куда ему было до переменчивого, самоуверенного, забавного и чувственного де Арамисец! Они с герцогом ехали по саду Венсен молча, пока, наконец, Джулия не выдержала. -Почему вы молчите, герцог? - спросила она, старательно пряча в голосе неприязнь. -Я не хочу тревожить вашу милость! - отвечал герцог де Бельфон почтительно. Джулия, услышав такой ответ, невольно скривилась. Де Арамисец никогда не молчал, он расспрашивал ее и, если она не отвечала, обязательно добивался от нее улыбки. Она, бывало, и притворно сердилась, и надувала губы, и отказывалась отвечать, и парировала ему едко, но потом смеялась непременно его шуточкам, не в силах противиться тонкой улыбке бывшего семинариста, его пылкому взгляду и смелым жестам. Жули попросила герцога жалобно: -Развеселите меня, сударь! Де Бельфон обрадовался и начал что- то городить о своей любви, о гордости, о счастье, как он выразился "если ее светлость снизойдет к нему!" Джулия скрежетала зубами. Она не могла понять, почему де Арамисец всегда знал, что ей сказать, а этот вельможа никак не мог взять с ней верный тон! Она слишком хорошо помнила, как однажды попросила рассмешить ее г-на де Арамисец. -О, - воскликнул он тот в памятный день. - Но зачем мне веселить вас? -Как это? - изумилась она. -Как я могу развеселить солнце, великолепное, яркое, когда оно в прелестных облачках грусти? - отвечал он.- О, такие облачка дают мне возможность как- раз любоваться на это небесное светило, которое в этот момент не сжигает мое сердце, не ослепляет меня, как бывает обычно! Вы - мое солнце, г-жа Жули! Так дайте мне возможность насладиться вашей грустью, что значит для меня рассмотреть до мельчайших ваше божественное лицо, эти прелестные светлые кудри, нежные руки, очаровательную грудь! Джулия, все чаще вспоминая тот их разговор, плакала, плохо ела, никого не принимала, и вела теперь жизнь совершенно затворническую. "Тебе нужно сейчас лишь одно, - писала ей Изабелла со своей Луары каждую неделю. - Верить! Верить, что он вернется, что он тебя любит. Это тяжело, не спорю, но вера в любовь приведет к тебя к счастью. Верь, верь, что бы ты не узнала об том, что происходит в Лотарингии!" Заметим читателю, что Лотарингия с давних времен тревожила покой французского королевства. Независимое, богатое государство, с одной стороны связанное с Нидерландами, с другой - с Шампанью, богатыми Мецким и Тульскими герцогствами, - оно во все времена имело большой вес для папы Римского и империи Габсбургов, чьи интриги против Франции раздражали ее королей, начиная уже с Генриха II. В свое время хозяйственный Генрих IV пытался переманить Лотарингию на свою сторону, сделав ее провинцией Франции. Договор о женитьбе будущего короля Людовика XIII на единственной дочери герцога Лотарингского красавице Николь был уже готов, когда Испания внезапно оказалась более сильным врагом, и свадьба эта расстроилась. Супругой короля Людовика стала очаровательная испанка Анна Австрийская. Новый герцог Лотарингский Карл славился своим удивительным неблагоразумием. Он открыто выступал против Франции, забыв, видимо, чрезвычайно простую истину, что с сильным противником не шутят. Он отказывался подчиняться королю Людовику, налоги платил чрезвычайно неаккуратно и не переставал повторять, что лучше уж перейдет на сторону Империи, чем станет зависимой пешкой у себя в стране! В конце концов, королевским советом было решено наказать смутьяна и заставить его подчиниться Французской власти, пока он не стал безвольной и опасной игрушкой в руках Империи. Ему было предложено смириться, на что недальновидный смутьян спрятался у себя в крепости Седан и заявил послу кардинала Ришелье, что станет выдерживать осаду, но не подчинится. Чаша терпения короля Людовика была переполнена. Французские войска подошли к Седану, резиденции герцога Лотарингского, 17 ноября 1626 года. Три тысячи человек маршала де Лафорса приготовились к длительной осаде города. Как раз к ним и направлялся де Арамисец. В своем путешествии в Лотарингию, он, не доезжая до Седана несколько лье, остановился в деревеньке ле Дюр. Было поздно сегодня представляться маршалу Лафорсу, и поэтому де Арамисец предпочел переночевать в местном трактире, а наутро, со свежими силами явиться в расположение частей. Кроме того, человек чуткий, он смутно надеялся на какой- нибудь удачный случай или, лучше сказать, на некий божий промысел, который помог бы ему сразу же завоевать расположение маршала. Ему не спалось. Стоя у окна своей комнаты, он видел бесконечных гонцов, скачущих, разбрызгивая лужи, в обе стороны - к Парижу и к Седану. Они на секунду останавливались у трактира, на ходу выпивали стакан вина, поданный поваренком, бросали ему мелкую монету, меняли лошадей или отводили их к кузнецу и уносились прочь. Постепенно их становилось все меньше, пока с наступившими синими сумерками перед трактиром не остался только один человек. Он довольно долго стоял в тени деревьев, а когда совсем стемнело, скрылся за стволами буков. Человек стоял, прислонившись к липе во дворе так неподвижно, что де Арамисец принял бы его черный плащ и шляпу за причудливую игру теней, если бы сам не отрывал от него глаз, не обращая внимания на прочих редких постояльцев, входящих в трактир. Через какое- то время к человеку со стороны Парижа приблизилась небольшая группа людей. Де Арамисец с возрастающим интересом следил за ними. Ночь выдалась безлунная, но мушкетер с присущей ему остротой зрения разглядел у них за поясами кинжалы и пистолеты. Бесшумно выскользнув из комнаты, де Арамисец затаился на лестнице, ибо несколько человек из группы направилось к трактиру. Двое из них прошли почти пустой общий зал и схватили трактирщика. -Если закричишь, мы сожжем дотла твое жалкое заведение! - Пригрозил ему один из людей.- Сейчас ты пойдешь к офицеру из Парижа, который остановился у тебя на втором этаже, и заставишь его открыть тебе дверь. Остальное - наше дело. И не вздумай шутить, иначе герцог Лотарингский тебя из- под земли достанет! Де Арамисец отпрянул от перил лестницы и подошел и одной из дверей, куда, как он слышал сквозь стену, недавно поселили молодого человека, по разговору как раз офицера. -Что там?- отозвался на его стук молодой напряженный голос. -Будет ли вам приятно, сударь, если вас сейчас посетят десятка два гостей с кинжалами?- поинтересовался мушкетер тихо. -Это возможно?- спросил голос. -Они уже поднимаются, сударь! За дверью воцарилось глубокое молчание. -Хорошо!- произнес другой, более властный голос.- Входите. Де Арамисец проскользнул в полуоткрытую дверь и оказался лицом к лицу с тремя вооруженными, чрезвычайно усталыми людьми. Двое из них казались совсем юными и были пажами, офицер же - высокий дворянин с орлиным носом и горящими глазами на землистом от недосыпания лице, глядел на гостя пытливо. В дверь постучали. Одновременно со стороны окна раздался характерный лязг шпаг, вырываемых из ножен. Похоже. Оставшиеся люди в плащах караулили окно и готовы были напасть на своих жертв, если те попытаются покинуть комнату через окна. По знаку высокого дворянина один из пажей сказал недовольно. -Что еще? -Это я, ваша милость! - залепетал трактирщик. - Вас хочет видеть какой- то господин. -Убирайся! - крикнул высокий дворянин.- Не мешайте мне отдыхать, любезный! -Вот как!- воскликнул чей- то насмешливый голос за дверью. - Ты, значит, все понял! Ломайте дверь, ребята! Дверь треснула по всей длине. Де Арамисец и высокий дворянин выстрелили одновременно. Комната наполнилась едким пороховым дымом. -Внизу пять шпаг! - закричал один из пажей. Он, не целясь, выстрелил вниз из окна. Ответная пуля пролетела в трех дюймах от его горячей кудрявой головы. -Как ваше имя, сударь?- обращаясь к мушкетеру, спросил офицер, невозмутимо заряжая пистолет. -Барон де Арамисец, сударь. -Граф де Аранжон к вашим услугам! Рад встрече! Шпаги наголо! Он первый бросился на одного из противников и одним ударом раскроил ему череп. Де Арамисец дрался смело, но не рисковал, помня, что ему в любом случае следует остаться в живых. Он нанес сокрушительный удар одному из своих соперников и освободил всем путь к выходу. Паж смахнул свечи со стола, и комната оказалась погруженной во мрак. Получив в темноте несколько ссадин, граф де Аранжон, де Арамисец и двое пажей выскочили из комнаты. Граф не счел нужным даже вытащить шпагу, когда навстречу им бросились двое люд¬ей в черном - он оглушил ножнами одного. Другого заколол де Арамисец. -Вы храбры, сударь!- сказал де Аранжон своему новому знакомому. - Могу ли я осведомиться, по пути ли нам с вами? -Если вам, сударь, необходимо проехать еще несколько лье в сторону Седана, то - да, нам по пути. -Сударь, я как раз еду именно в этом направлении. Таким вот образом, они вдвоем и отправились в Седан той ночью. -Меня предупреждали, что за бумагами, которые я везу маршалу де ла Форсу из Парижа, охотятся, но я не предполагал, что они настолько важны, что из-за них можно убить нас! - молвил молодой де Аранжон. – Зря я остановился на отдых, но, признаюсь, я просто совершенно выдохся, да и лошади шли уже шагом! -Ничего страшного, сударь, отдохнем в полку! - откликнулся де Арамисец. - Ночная дорога, я уверен, не принесет нам ничего опасного - два дворянина и два пажа могут опасаться лишь малого - целой армии.