Дневник

1 сентября Начинается третья тетрадь. Прошло уже два года. А мне все кажется, что еще вчера я стоял перед советом и слушал. Я женат, у нас с Маэликой скоро родится первенец. Когда стало известно, что она в тягости, у Фламарта словно с души камень сняли — так он сказал. Пока неизвестно, мальчик это будет или девочка, хотя леди Аурика утверждает, что в их семье всегда первыми рождались сыновья. Маэлика новость о том, что будет королевой, восприняла спокойно. А я боялся… чего-то. Как говорит она сама, ее дело — наследник и двор, проследить за тем, чтобы в отдельном маленьком хозяйстве типа «королевский замок» все было в порядке, и не навешивать еще и этот груз на мои плечи, она в состоянии. Боже Милосердый и Милостивый! Спасибо тебе за этот подарок! А скоро еще и коронация. Уверен — год пролетит мигом. Что-то мне нехорошо. Я провалю свой экзамен! Совет, эта воронья стая, растерзает меня! Я боюсь! Фламарт вообще ничем не помогает. Только смеется. Перевалил на меня практически все дела, кроме военных, и рад. Рррр! Покусаю. Вот пойду сегодня к нему спать — и искусаю. Укусы мои на нем не заживают долго. Иногда он меня все еще называет упыренком. Правда, потом исправляется и говорит, что я уже полноценный взрослый упырь. Приходится напоминать, что упырь у нас он. А я так… Еще не дорос немножко. Как же я его люблю. С каждым годом, с каждым прожитым днем это чувство лишь крепче. Я безмерно обожаю своих прекрасных леди — Клемми и Маэлику, но люблю я по-прежнему только его. Ради него я даже стану королем. Перечитал, посмеялся: о, великая жертва! Но те, кто знает меня, поймут, что для мальчишки, который умел только вышивать и сочинять сказки, это в самом деле так. Главное — чтобы брат был рядом, всегда! 9 ноября У меня сын! СЫН! Нет слов, чтобы выразить, что я чувствую. Он такой… А Маэлика… Черт, нет слов! Я назвал его Альбионом — в честь дяди. Думаю, это меньшее, что я могу сделать для того, кто изменил мою жизнь вот так… фундаментально. У МЕНЯ СЫН!!! *** Колокола столичных соборов звонили как-то особенно торжественно в этот день. По крайней мере, так казалось Фламарту, два дня назад отрекшемуся от престола в пользу брата, принца Эгберта. Сегодня должна была состояться его коронация. Эгберт, пока еще принц, нервничал, прохаживаясь по своим покоям. Фламарт, небрежно развалившийся в кресле, лениво следил за этими перемещениями, усмехаясь: — Ты уже протоптал тропинку в коврах, Берти. — Протопчу еще парочку. Я нервничаю. — Так успокойся. Негоже будущему королю цокать зубами перед епископом. — Тебе-то хорошо говорить, это ж не тебе… — А я уже через это проходил, — напомнил мужчина, усмехаясь еще более жизнерадостно. — Вот именно. А я нет. — Я тебе могу сказать: когда тыкают масляным пальцем в лоб, это не очень приятно, так и тянешься стереть елей. Так вот, делать это нельзя ни в коем случае. — О, ну, спасибо! — Эгберт резко остановился, взмахнув руками, посмотрел на брата с негодованием. — Ты меня очень, очень успокоил! А потом он шагнул к нему и плюхнулся на колени, крепко обвивая шею и отчаянно целуя. Фламарт обнял его: — Все будет хорошо. Не нервничай так. — Сколько там еще? Мужчина покосился в окно, прислушался к звону колоколов. — Еще два часа, и тебя придут одевать. — Ладно… Но ничего страшного ведь не будет, правда? — Конечно, не будет. Все будет так, как должно быть. Ну же, ты ведь присутствовал на моей коронации. Фламарт запустил руки под задранную к поясу сорочку брата, принялся поглаживать по спине, усмехаясь уже совсем другим мыслям: почти четыре года назад одной его ладони хватало, чтобы накрыть обе лопатки мальчишки, полупрозрачного и тощего, как сказочный эльф. Сейчас, пожалуй, не хватит и двух — Эгберт уже не мальчик, не юноша — мужчина. Красивый, как сон, безумно притягательный. — Дверь запри, — пробормотал Эгберт. — Я запер еще час назад, — напомнил Фламарт, целуя его в плечо. — Да? Тогда… — принц поцеловал его сам, напористо и жарко. Огонь знакомо плеснул внутри, по жилам потекло что-то явно горячее крови. Почему он так реагирует на брата, Фламарт не сумел понять до сих пор. Но давно перестал противиться этому влечению и ждать, когда Эгберт остынет. Тот же увлек его к кровати. — Хочешь подарок? — хрипло спросил Фламарт, раздевая его, прерывая процесс жадными поцелуями. — Хочу!!! А какой? Мужчина промолчал, только усмехнулся. И вместо того, чтобы пролить масло на тело любовника, готовя его к соитию, обмакнул в него пальцы и завел руку за спину, растягивая себя. Глаза Эгберта расширились, однако судя по тому, как они заблестели, подарок понравился. Это было для него внове и неожиданно. До сих пор их роли в постели не менялись. И ощущения тоже были внове настолько, что пришлось глушить стоны подушкой. Фламарт наклонился к нему, почти ложась на грудь — широкую, мускулистую, с островком темных волос: — Кусайся, мой упыренок. Эгберт помотал головой, впился в подушку. Резкое движение бедер Фламарта вырвало из его груди еще один стон, почти крик, с трудом заглушенный несчастным вместилищем перьев. — Кусай, ну же! — прорычал мужчина. Ему не хватало этого ощущения мгновенной острой боли, как приправы в любимом блюде. Эгберт послушно впился зубами в его плечо, оставляя сразу же закровоточившие следы. Знакомый привкус крови сорвал его в наслаждение почти мгновенно, заставляя вцепиться в спину любовника ногтями. Фламарт низко застонал, плеснуло горячим между телами, Эгберта сжало, как в тисках, вышибая куда-то и вовсе уж в горние сферы. К счастью, оставшегося времени хватило, чтобы оба очнулись от пережитого и привели себя в порядок. Фламарт смыл с плеча подсохшую кровь, усмехнулся: — Ну, что, больше не трясутся поджилки? — Нет, теперь я счастлив. И полон энергии. — Тогда я буду ждать тебя. Мужчина вышел, пропустив в покои принца слуг с коронационным облачением. Пора было тоже переодеться. Эгберт осмотрел себя. Коронационный наряд ему нравился, даже не потому, что казался верхом великолепия. Просто красиво. Торжественно. По-королевски. В его покоях не было зеркала, но он и так примерно представлял, как выглядит. Да, уже не тот мальчик, что трясся от ужаса в седле ворованного коня. И вышел он на свою коронацию, расправив плечи. Все было так, как тому полагалось быть: освещенный тысячами свечей собор, волшебное пение хористов, торжественный, как сам Иоанн Креститель, епископ, щекочущее чувство внутри и снаружи — от капельки освященного елея на лбу. Слова древней клятвы, сказанные от чистого сердца и — что немаловажно — с полным осознанием того, что его ждет. — Властью, данной мне Господом нашим и Папой Александром, наместником его на земле, нарекаю тебя, Эгберт, королем объединенного королевства Рениар. Эгберт улыбнулся: он король. Коронованный на право властвовать. Он нашел взглядом суровую глыбу мрака — в черном с серебром, как и полагается отреченному, брат вызывал трепет. Через какой-то час он опустится перед троном на одно колено, принося вассальную клятву. Меч короля, призвание, которое ему нравилось гораздо больше прочих. Эгберт обвел зал взглядом. Его королева. Его сын. Его Меч. И его королевство. Красота. Об этом обязательно стоит сложить красивую сказку. *** 12 июня А СЕГОДНЯ У НАС РОДИЛАСЬ ДОЧЬ! Маэлика сразу сказала, что ее назовут в честь моей мамы — Алия. Думаю, это правильно: Альбион и Алия, брат и сестра. Снова. Только на этот раз все будет совсем по-другому.