Дневник

16 июля Почувствовал себя плохо после отъезда из Уэстроу. Капитан любезно выдал ведро воды на голову и рекомендовал поспать. Сказал, это из меня переизбыток впечатлений выплескивается. Похоже, он прав, а то я, заразившись от Фламарта (как же я соскучился, кто бы знал!) паранойей, уже подозревал, что граф на дорожку напоил меня чем-то пакостным. Но нет, к вечеру пришел в норму, даже поел. Пойду требовать от капитана тренировку — все равно заняться больше нечем. 17 июля Все болит. Но маркизат красивый, любуюсь полями из окна кареты. Надо будет спросить у Эмилии, не было ли у ее отца кота. Маркизат Ройенталь — это виноградники и розы, розы и виноградники. Вина не нужно — пьянею от одного только воздуха. Капитан напоминает, что подъезжаем. Заканчиваю пока записывать все. 18 июля, вечер Замок Ройенталь оказался довольно мрачным строением из темно-серого камня, возвышающимся на холме. Это все больше напоминает мне известную побасенку о людоеде и сыне мельника. Тем более что мы проезжали множество мельниц — кроме роз и винограда маркизат славится своей пшеницей. А когда нам открыли ворота, дорогу перед кортежем вальяжно пересек огромный серый кот. Его же я встретил и в самом замке, оказался любимец маркиза. От смеха удержался чудом. Я, а не кот. Спросил, как его зовут. Пришлось больно прикусить щеку, чтобы все же не расхохотаться. Тапочек! Бог мой, Тапочек! Ну хоть не Сапожок… Эмилия встретила меня милой улыбкой, сразу же повела в сопровождении компаньонки показывать свои вышивки. Сколько же их, тут на три лавки хватит. Она расшивает каждый клочок ткани, который ей попался в руки. И все такое красивое. Еще и платья себе шьет сама. Самым замечательным был вышитый портрет матушки Эмилии. Просто как живой издали. Чудесно. Не удержался от бестактности, спросил, почему же она не шьет себе великолепные платья. Получил ответ — чтобы не заполучить жениха. Эмилии, видите ли, больше хочется здесь жить, шить-вышивать. У нее еще три сестры, старшая уже замужем, младших я, оказывается, видел на первом балу. Они не похожи совсем — пошли в отца. А Эмилия — в матушку. В чем-то я ее понимаю — спокойная жизнь среди роскошных полей и виноградников, созерцательность, отсутствие интереса к балам и светской болтовне, это подходит ей. — Может быть, я все же уговорю отца отправить меня в монастырь, — задумчиво покачивая головой, сказала она. Я решил сам спросить у маркиза, отчего он позволяет дочери туда уйти. Необязательно же идти куда-то в горные кельи, питаться воздухом и росой со склонов. 20 июля Только сегодня решился, наконец, спросить. Ну, что могу сказать… Маркиз просто очень любит дочь, отпускать ее в какой-то там монастырь для него все равно что вырвать сердце. «Она так похожа на мою Лукрецию». Надеюсь, любовь чисто платоническая. Но это не мое дело, потому что впереди у меня визит еще к одной невесте. Завтра выезжаем в Омаршар. Судя по названию, это баронство находится неподалеку от Каримшара. Придется пересечь всю страну. Развеюсь, а то что-то мысли сплошь мрачные. Я просто соскучился. Тапочек принес мне котенка. Судя по расцветке и пока еще младенческой пуховой шерстке — собственного отпрыска. Надеюсь, из него вырастет такой же громадный котяра. Назову его Тапочек-младший. Приятно, мне доверили такую мелочь. Надеюсь, Маэлика любит котят. 21 июля Судя по всему, котенка я назову Чертенком, потому как каждый раз, когда эта неугомонная пакость забирается по мне, как по дереву, на голову, чтобы свить там гнездо, я чертыхаюсь. Его уже вынимали из котла — пустого, к счастью, из сапога, из подушек кареты, из моих волос, из-за шиворота капитана. Как он исчезает из-за пазухи, я так и не понял. Неуловимый Чертенок! Впрочем, это делает дорогу веселее. 23 июля И мы до сих пор едем. Играю с котенком, тренируюсь с капитаном. 25 июля Мы едем-едем-едем в далекие края: двенадцать рыцарей, три пажика, пять оруженосцев и я. И Чертенок, куда же без него? От нечего делать сочиняю сказки, рассказываю вечерами на привалах. Слушают, открыв рты. Забавно. Все-таки сочинять сказки у меня получается намного лучше, чем возиться с оружием и доспехами. Но капитан доволен, говорит, я делаю успехи. То, что я почти на равных машу мечом с оруженосцами, еще не успех. С другой стороны, я никогда не буду рыцарем, мне и не надо так махать мечом. Вернее, я-то знаю, что не буду. Я стану королем. Как там моя будущая королева, интересно, не обзавелась кавалером или желанием уйти в монастырь? Милая девушка с волосами цвета черной бронзы и ореховыми глазами. Так странно — сидел сегодня, вспоминал ее. Довспоминался до того, что потяжелело в паху. По крайней мере, представить нас с ней вместе в постели я могу. Это радует. Когда придется зачинать ребенка, сумею не опозориться. 28 июля Мы в границах баронства. Обратно в столицу не поеду… Я больше и дня в этой карете не проведу! Зато посмотрел на мир, так сказать. Здесь красиво: клены, каштаны, дубы. Ели — синие и огромные. Очень похоже на окрестности Каримшара. Ностальгия. Сразу Фламарт вспоминается. И так внезапно что-то стало муторно на душе — хочу к нему. Ну вот что меня за женой понесло, мог бы пару лет подождать. Ничего, быстренько пообщаюсь с Маэликой. И вернусь. Никто же не говорит, что жениться нужно немедленно. О, нет, это процедура долгая: сначала официальное сватовство, помолвка, после которой дается год на раздумья. В общем, не будет мне ничего мешать общаться с братом. И спать с ним. Так холодно в одиночку, написал бы «тоскливо» (отпечаток кошачьей лапки, залезшей в чернила). Да-да, не тоскливо мне только по причине присутствия рядом Чертенка. Он спит у меня на голове. Любимое место. Расчесываясь, вычесываю из волос его пух. 29 июля Парадный наряд на месте, котенок на голове — можно идти к невесте. Вечер Все семейство барона встречало на ступенях замка. Он плодовитый, как я погляжу: четверо сыновей и лапочка-дочка. Сыновья все старше меня, верзилы, впрочем, это характерно для здешних мужчин. Я себя сразу таким мелким почувствовал. А меня сразу же пригласили в замок, пообещали откормить, а то я, видите ли, тощий. 1 августа Боже Милосердый, я словно вернулся до домой? Я не знаю, как это — возвращаться в место, которое можно назвать домом, но мне так хорошо здесь. Тепло. Если бы еще Фламарт был рядом — я был бы счастлив совершенно. Маэлика без устали откармливает Чертенка, ее братья обещают взять меня на охоту, отец занят делами, лишь за ужином встречается с нами. Мы пропустили сезон летних балов, жаль. Вернее, не пропустили, но смысла торопиться на два оставшихся бала нет, лучше уж открыть осенний вместе с Маэликой. 2 августа Да, я окончательно решил, что моей женой станет Маэлика. Во-первых, у нее нет никого, как бы сказать… на сердце. Во-вторых, она нравится Чертенку (и мне нравится тоже). В-третьих, она в самом деле похожа на Клемми — такая же тихая, незлобивая, светлая. Кроме того, моя королева не зря перед отъездом посоветовала мне присмотреться к матерям предполагаемых невест. Леди Аурика, баронесса, мне нравится. Сказал баронессе сквозь пирожок, что готов прислать официальных сватов. Она обрадовалась, барон обрадовался, Маэлика заплакала. От радости. Она так забавно смущается. Прячется за Чертенком. Котяра не слезает с ее рук. Похоже, он решил сменить хозяина на хозяйку. Щеголяет голубым бантом на шее и важничает. Решили, что на осеннем балу объявим о помолвке. Мне позволили пару раз прикоснуться к пальчикам невесты — восхитительная, я бы сказал, непристойность. Она пообещала вышить мне в подарок простынь. Помешались они на этом постельном белье? Впрочем, пусть. Прикажу складировать до свадьбы. Завтра возвращаемся. Едем вместе с семьей барона. Жду не дождусь, когда же увижу брата. Столько надо рассказать ему! 12 августа Ну вот я и вернулся. Фламарт встречал еще на въезде в город, и мне стало так радостно: он тоже скучал и ждал меня! Сказал, что мне надо рассказать ему много всего, он пообещал, что внимательно все выслушает. Сомневаюсь, что это будет сегодня. И даже сомневаюсь, что завтра. Я ОЧЕНЬ соскучился. По глазам брата видно, что и он тоже. 14 августа Наконец-то рассказал брату все. Он долго смеялся при описании Тапочка и проделок Чертенка. — Значит, ты выбрал, — спросил он, когда я замолчал. Я угукнул. Почему мне упорно видится в его глазах печаль? — Я все равно люблю только тебя, — заверил я. Фламарт только головой покачал и снова взялся меня целовать. Завтра только слепому будет непонятно, почему у меня губы распухшие. Надо бы как-то… поостеречься. 16 августа Через пять дней начинается осенний бальный сезон. Он короткий — всего четыре бала, три охоты, турнир и заключительный бал. После которого из столицы в земельные наделы разъедутся почти все. Осень — время сбора урожая и налогов, так что делать в столице землевладельцам нечего, своих дел полно. И на первом же балу объявят о нашей с Маэликой помолвке. После чего год мы оба будем раздумывать, нужна ли нам эта свадьба. Я не знаю. Королевству точно нужна. Насколько я успел узнать мою невесту за время пути, пусть и совсем немного, она вовсе не против этого брака. Даже с учетом того, что я пока не король. Кстати, о бесплодии Фламарта никто не знает, матушки девиц на выданье все еще надеются захомутать неуступчивого короля и поиметь много бонусов. Хотя и о том, что я буду королем, тоже не знает никто. Это радует. Можно говорить, что вышла Маэлика за меня не из-за титула. Выйдет, то есть. Спросил я, помнится, у Маэлики, любит ли она детей. Покраснела, смутилась, но сказала, что любит. Кажется, я нашел себе свою Клемми. Это радует. Клемми, кстати, одобрила. Расспросила, почему именно Маэлика, выслушала краткий пересказ моих приключений, улыбнулась и сказала, что я все сделал правильно. И почему Фламарт не рад, сам же велел жениться. Потом надо не забыть у него спросить. Может, он чувствует то же самое, что и я, когда вижу, как рядом с ним отираются женщины? Ревность — это плохо. Но я ничего не могу с собой поделать. Фламарт мой, только мой. Мое пламя. Люблю. Пойду к нему. Опять уже успел соскучиться. Просто обнять его — уже счастье. Хотел спросить, с кем он был, когда меня не было… Не спрошу. Ничего не хочу знать. 17 августа Всю ночь спал с Фламартом. Тепло, уютно. Вот чего мне так не хватало в путешествии. А скоро снова бал… Немного волнуюсь, по правде сказать. Написал речь, репетирую, запершись в комнате. Кажется, звучит совсем глупо. Надо с братом поговорить, пускай посоветует что исправить. 21 августа Ну, что ж… Я готов, одет, причесан. Диадема начищена и сверкает. Пора. Ночью напишу, как все прошло. 21 августа, ночь Все удивились. Потом порадовались, надеюсь, что искренне. Маэлика была чудо как хороша в своем золотистом платье. И вся ее семья принарядилась — ну чисто дубы в осеннем лесу. И я там как одинокий пень. Я хотел сказать, ясень, ясень! Но пень пнем. Речь так и вообще достойна целого пня с опятами — я был столь же красноречив. Ну, вот, теперь осталось только подождать год. На Фламарта наседает совет с требованием жениться, а то, видите ли, это неправильно, что младший брат женится раньше старшего. Интересно, он скажет правду? Завтра узнаю. Я теперь посещаю каждый совет вместе с братом. Учусь. Мне еще многое предстоит узнать, многому научиться, даже голова болит, стоит только представить, что должен знать король, чтобы править мудро и дальновидно. И как Фламарт с этим справляется? Я должен стать достойным преемником для него. Я смогу. Ох, придется почаще повторять это себе. Кончается тетрадь, надо бы завести новую… 22 августа Последний раз видел такое, когда стаю ворон спугнули. Я про совет. Как же они галдели… Фламарт все же рассказал правду. Ор стоял — у меня голова разнылась. И чего бы так возмущаться? Брат заткнул их одним рявком. Так, надо у него этому научиться, обязательно! Постановили, что королем стану я. Как можно скорее. Меня не спросили. Это они зря. Я пока королем становиться не хочу. Не дорос я еще до короны. Так я им и сказал. Орали как две стайки ворон. Тьфу, старичье. Надоели. Разгоню всех, к чертям. Наконец, успокоились все, даже я. Диалог стал более конструктивным. Фламарт сказал, что отречется, как только я буду готов взвалить на свои плечи бремя власти. Если б спросили меня — это значило бы «никогда». Но меня как раз и не спрашивали. Я сказал, что года примерно три мне понадобится. Сейчас мне восемнадцать, и я откровенно не готов к серьезной ответственности. Невозможно наверстать пропущенные десять лет за полгода. А я учусь у Фламарта и того меньше. Совет так и решил. Три года. А дальше экзамен. Ой, мама, на что я подписался? Так, тетрадь кончилась совсем. Надо взять пергамента и сшить себе новую. Как только будет время.