Там, где у улиц нет имён

— Мы что будем питаться только ягодами?       Этими дарами природы был завален весь стол во дворе у тёти. А все члены семьи либо сидели за ним, либо стояли вокруг, и с аппетитом уплетали марсианские плоды. Компот и варенье также присутствовали. Уже три дня я пребываю на красной планете, и все эти три дня меня кормят ягодами, потому что нам не выдают запасов, привезённых с Земли, из экономии. Я ем столько, сколько мне необходимо для жизни, но, по-моему, начинаю худеть от недостатка мяса. Это ненормально — питаться одной клетчаткой. — А что, тебя это не устраивает? — удивление, смешанное с возмущением — вот, что сейчас выражало тётино лицо.       Да, им меня не понять. Ухожу в дом. Почему-то не тянет меня сейчас читать книги, просто лягу, и буду лежать. В города марсиан нас больше не пускают, на сборе ягод всегда присутствуют взрослые, а моя фантазия достаточно развита для того, чтобы лёжа на кровати переживать множество историй. Родители никогда не понимали, сколько пользы в этой привычке лежать и, ничего не делая, фантазировать. Они видят только вред. Да, минусы определённо есть в этом, например, не сделанная домашняя работа, или два часа в ванной. А плюсы… я даже не знаю, можно ли это считать плюсами. Способ убежать от реальности, вот, что это. По идее, на другой планете эта привычка уже должна была пропасть, ведь на Марсе должно быть интересно, но даже здесь меня лишают возможных приключений.       Мои размышления прервал влетевший в дом Джейк, перемазанный красным, что выглядело пугающе, и завалившийся на мою кровать. В руке он держал горсть ягод, поэтому молча пережёвывал их. Когда все плоды были съедены, брат, после некоторого молчания, взял в руки и стал рассматривать открытки от Тони, прежде лежавшие на тумбочке. — Скажи, почему ты не взяла свои дневники, но взяла открытки от Тони? Ведь в дневниках вся твоя жизнь, а открытки — это только её маленький кусочек, — с задумчивым видом изрёк мой десятилетий братик.       Вот это было более, чем неожиданно. Он нечасто говорит подумавши. — Вообще, ты прав, если поразмыслить, но когда я взяла открытки, это было что-то вроде… наваждения. Знаешь, они ведь лежали в дневнике.       Давно пытаюсь вести дневники. На деле же ни одного законченного нет. А причина в том, что сухо описывать события мне скучно, ведь я всё помню! Мне важнее запомнить момент, что я чувствовала в то или иное время. Фотографии подходят для этого. Я не из тех людей, что фотографируют всё подряд или делают новомодное селфи. Благо, за меня это делают другие: то Тони нафотографирует размытых снимков на мой телефон, то одноклассница щёлкнет меня, пока я слушаю музыку. И потом я смотрю на смазанную фотку непонятно чего, но помню, кто её сделал, где, при каких обстоятельствах. Вот поэтому я разрешаю окружающим фотографировать на мой телефон. Есть у меня, например, одно фото. Его сделал парень из летнего лагеря, который пытался (или даже не пытался?) сделать селфи. Не знаю, о чём он думал, но на фото видна только его причёска. Возможно, что он ей так гордился. Вот эта причёска, которую сейчас делают все подряд парни, но большинству она не идёт. Гордятся ею все, а идёт эта причёска единицам. И тот парень был в числе этих единиц. Смотрю я на эту фотку и вспоминаю всё, что было в том лагере.       Или сообщения. Да, личные сообщения в социальных сетях или СМС. В дневнике хочется, чтобы всё было красиво написано, аккуратно, ни одной ошибки. Пишешь долго, эмоции теряются. Вот как-то сходила на концерт любимой группы, так весь следующий день описывала его в мельчайших деталях, чтобы ничего не забыть, чтобы не пришло в голову что-нибудь вычеркнуть или заменить. Столько листов исписала, зато от души. Но не всегда есть время на это, а чаще всего я попросту ленюсь. То ли дело сообщения. В переписке не успеваешь подумать, как красивее написать, нужно спешить. Из-за этого я чувствую атмосферу того времени, когда перечитываю сообщения двухлетней давности.       Фотографии и сообщения — вот лучшие валюты для хранения воспоминаний. В нашем с Тони случае — ещё открытки.       Сомневаюсь, что хотя бы половина моих слов дошла бы до Джейка, если б я озвучила свои мысли. Вместо этого я вперила глаза в одну точку, не моргая. Все привыкли, ничего необычного, а брату сейчас лень даже пощёлкать пальцами у меня перед глазами или кинуть в меня что-нибудь. После таких мыслей о вещах, совершенно не связанных с происходящим, стало грустно. Возможно, ничего подобного меня уже не ждёт. — Ладно, схожу-ка я к Алекс, — медленно встаю и двигаюсь к двери. Я теперь веду себя как-то меланхолично. — Эй, а я? Никогда меня не берёшь! — Ох, ну хорошо, пошли.       Теперь здесь даже не надо выбирать, в чём пойти на улицу: кому важен внешний вид? Ходим в чём придётся, лишь бы не замёрзнуть. Наоборот, любимую одежду бережём до лучших времён. Кто знает: вдруг Земля после столкновения останется пригодной для жизни?       Что сейчас удобно, так это то, что мы, считай, в деревне живём, недалеко друг от друга. Сидим вот на кровати у Алекс, а ощущение, будто из дома не уходили. Что у меня, что у Алекс, что у Джейка, семьи одинаковые — мама, папа, я, и дома нам положены одинаковые. — Вам не кажется, что всё подозрительно спокойно, даже скучно? — спросила Алекс заговорщическим тоном. — Кажется, ещё как кажется! — воскликнул брат. — Да, будто Тони с родителями были правы, и скоро мы вернёмся домой…