Повседневность Гопвартса

      — Гарри, нахуй! Вставай, блять!       Это было первое, что услышал Гарри, когда начал просыпаться. Промычав что-то нецензурное в ответ, Бухлоттер хотел было провалиться обратно в пьяный сон, но следующая попытка его разбудить была несколько более экстремальной. Если это можно было так назвать, конечно. Дело было в том, что в ту же секунду на героя гопницкой Британии полилось что-то очень холодное. Мальчик-который-отжал тут же вскочил с тех самых ступенек, на которых он вырубился, и тут же словил последствия своего регулярного алкоголизма. Лихие одиннадцать всё же давали о себе знать, не те года уже. «Надеюсь, здесь меня научат переживать эту хуйню, » — пронеслось в голове у юного гопника. Было правда несколько удивительно, как он мог ещё думать.       — Какого хуя, блять?! — заорал Гарри, всё ещё не понимая, что случилось, и кто вообще посмел.       — Аллилуйя, нах, — поспешило возрадоваться пятно перед глазами героя. Голос был женским и очень знакомым, так что, скорее всего, это была Гопниона. Правда, тогда наш герой в силу обстоятельств не мог понять это.       — Чего ты, блять, хочешь от меня, сучка?! — не подумав, рявкнул Гарри. Гопни, мягко говоря, ахуела. До этого её, как настоящую гопницу, никто не смел так называть. И вообще, она держала весь свой район в страхе, да в таком, что от неё за километр держались. А тут, какой-то «великий герой гопницкой Британии» ей выдает это. В ярости, Грейнджер, как в старые добрые времена, схватила засранца за шиворот, приподнимая его до своего уровня.       Гарри от таких маневров даже протрезвел, в ту же секунду улавливая приятный запах, который, казалось, был везде. Запах алкоголя. Видимо, та холодная жидкость, которую на него вылили, была ничем иным как пивасиком. Когда до него дошло, что он таки стоял весь в алкоголе на ступеньках гриффиндорского подъезда, Бухлоттер сначала облизал губы. Да, это важно, ведь в голове у героя он вылизывал всего себя сразу, а в реальности он не мог, потому что он висел в воздухе. Стоп, в смысле он висел в воздухе? А вот в ту секунду Гарри протрезвел уже окончательно, понимая, что его приподняла за шиворот какая-то девчонка. Хоть даже и гопница, это не отменяло того факта, что Гопни прежде всего была «какой-то девчонкой». Тем временем Грейнджер всё ещё очень красноречиво возмущалась в ответ на «сучку», что так опрометчиво вырвалась у Гарри изо рта.       — Ты, блядский герой, ты, нахуй, говна кусок, как ты, блять, посмел?! — визжала девочка так, что было слышно ещё на несколько подъездов. — Я тебе, блять, что, шлюха тупоголовая какая-то? Сучкой свою собаку, блять, называть будешь! Гарри, мягко говоря, ахуел. До него не сразу дошло, в чем он виноват, но, когда дошло, герой начал неистово извиняться. Что было правда удивительно, даже для юной гопоты, которая в целом не знала жизни настолько, насколько её могла знать гопота старшего поколения.       — Гопни, бля, я правда не хотел, я ж с бодуна, ты же должна меня понимать, я же всегда отвечаю за базар, не ори так, я тебя прошу.       Гопни несколько зарделась от такой воспитанности и культурности, она даже отпустила шиворот многострадальной футболки Гарри. Правда, тут же придя в себя, она обратно надулась, как настоящая девчонка, что-то пробубнила и ушла в сторону Гопвартс-подъезда. Бухлоттер, пошевелив мозгами, воспринял это как принятие его извинений и, долго не думая, пошел за ней. Ведь уроки сегодня всё-таки были, а который час, Гарри не знал. Да и узнать в целом не мог, потому что, судя по всему, геройскую мобилу кто-то отжал, пока сам герой дрых на ступеньках.

***

      Первым уроком, как ни странно, были маты по гопницки, ведь именно этот предмет вела Трепнерва МакБазариво, которая уже много лет вела банду Гриффиндора. «Училкой» она оказалась «стремной», как бы выразился Гарри, ибо была правда не по гопницки строгой, переборчивой, да и вообще немного высокомерной. По крайней мере, так он думал большую часть урока. Начала занятие она ужасно длинной речью о том, что бухать перед своими уроками запрещает, потому что: «инфа такая ценная, что пиздец, а вы, нищеброды, нихуя не запомните в таком…» После «таком» было какое-то очень умное слово, которое Гарри не удосужился запомнить, тем самым будто подтверждая слова Трепнервы. В целом, да, она действительно оправдывала свое имя таким поведением, но в то же время, Гарри сам себе пообещал, что перед её уроками будет пить гораздо меньше пиваса. Собственно, скорее всего, не он один, потому что: «кто, бля, подумает, нахер, меня не слушать и ходить, долбоёбы вы такие, бухими на мои уроки, почувствует всю мощь моей магихуической вертухи». Гарри, как и около половины учащихся, знать не знал, что вообще значит приставка «магихуическая», но суть угрозы понял и решил не возникать на занятиях этой грозной мадам. После данной речи Макбазариво поведала учащимся общую инфу о матах, их структуре, о том, что многие маты, оказывается, неуместно использовать в тех или иных ситуациях, ну и конечно о том, что она, как преподаватель матов с «хуй-знает-скольки-летним-стажем, не помню, и вам, бля, узнавать не советую» научит их всему, что им нужно знать в этой жестокой жизни среди интеллигентов. Трепнерва даже с озорной улыбкой пообещала научить малолетних гопников при помощи иллюзий притворяться интеллигентами и выпрашивать деньги на пивас, после чего послышался одобрительный свист примерно от каждого из них. В целом, да, женщина — огонь. Выходя из аудитории, Гарри подумал, что правда уважает Трепнерву МакБазариво и горд тем, что именно она ведет их банду. Всё-таки высшие гопники — это не какие-то там интеллигенты, вроде его дяди с тётей и их жирного сынка.       А вот следующий урок был правда очень странным, назывался он интеллигентоведение. Никто не понимал, зачем вообще этот урок был нужен, ведь они и так знали об интеллигентах почти всё, так как большая часть малолетних гопников живет до одиннадцати именно в окружении интеллигентов, потому что «таким, бля, образом гораздо легче заметить истинного гопаря, нах, чем если он растет среди нас, а то, бля, знаете, были у нас случаи, когда вырастали среди гопарей интеллигенты, так что ну нахер, лучше с детства показать ребенку, какой, нах, интеллигентный, блять, стал мир, и как, бля, с этим надо бороться». Много-кто не понимал смысл всего этого, ведь самому высшему гопарю этой шараги, Пивбльдору, верили далеко не все. Долгая это история, никто правда уже не помнил, с чего это всё началось, но были те, кто был за Ануса Пивбльдора, а были те, кто за Того-у-кого-нельзя-отжать. Повелось так, и ничего не поделаешь, ох уж эта гопницкая Британия. Но общий смысл был в том, что в детстве он насмотрелся у интеллигентов всяких разных штук, изучал системы правления, вообще сначала на гопника похож не был, и в целом сделал вывод, что монархия очень даже ничего. И как-то, находясь в состоянии пьяного угара, пошутил о том, что был бы не против «замутить» с ней. Что легко вылилось в: «всё, нахер эту блядскую систему, я устраиваю революцию, нах! Ну, бля, пацаны, поняли, революцию, типа revолюцию!». После этого он ещё долго ржал как ошпаренный, и в итоге Тот-у-кого-нельзя-отжать (а тогда его ещё звали Том Херриддл) действительно решил пойти со своими братанами буквально угрожать и отжимать всё, что видит, у каждой банды гопников, которая встречалась ему на пути. И он пошел, и у него правда почти получилось, и, если бы не Гарри, который смог отжать у него в едва ли годик, Том бы сейчас был монархом гопников. Вы спросите, а что же такого этот Херридл особенного он мог, что такого натворил? Ну, в целом, он выделялся только тем, что отжать у него было невозможно. Либо это была способность его рода, либо приобретенный дар, никто уже не помнил, всё-таки употреблять алкоголь в невообразимых количествах гопники умели. В итоге, никто не знал, что там Гарри такого сделал в ту ночь, но все знали, что пацан вырастет «зачетный». Возвращаясь к теме уроков интеллигентоведения и причинам, почему они вообще существуют, стоит сказать, что да, основной причиной их появления стала как раз та самая «revолюция». Пивбльдор не хотел, чтобы кто-то ещё надумал портить гопницкую общину своими интеллигентными замашками, поэтому решил, что как раз в школе и можно в целом привить понимание прекрасного, ой, то есть, ужасного. И соответственно нашли тогда преподавателя на этот дивный предмет. Тогда это был прекрасный уважающий себя гопник, который правда вел предмет так, как подобает, и полноценно выполнял всё на него возложенное. Звали его Гопниус Гопрелл. Да, изначально он правда оправдывал свое имя, был идеалом гопницкой общины. Но тем летом, перед тем, как Мальчик-который-отжал прибыл обучаться искусству отжимания, что-то пошло не так. Никто опять же не запомнил и не понял, что случилось, но самые трезвые поговаривали, что он провел большую часть лета с интеллигентами, которые старательно промывали ему мозги. Гопниус не сдался так просто, конечно, но нервы ему это всё, конечно, пошатнуло нехило. Теперь на уроках он мог максимум едва слышно бормотать что-то об «уважении к своим братанам и сеструхам», «блядских интеллигентах» и «равенстве среди гопников», периодически выкрикивая маты и проклиная свою жизнь всеми возможными выражениями. Никто правда не понимал, почему Анус Пивбльдор до сих пор держал этого беднягу в Гопвартсе и не отослал его куда подальше, чисто «побухать и отойти от той хуйни, что с ним случилась», как выразился Рон. Никто в целом ничего не понимал, но «пиздели о жизе» они нормально и между собой, без всяких интеллигентов и их подопытных, так что никто не парился. Разве что, да, запах. Болтать о жизни, не думая об алкоголе, было совершенно невозможно, когда весь кабинет будто бы был пропитан вискарем. Как и сам Гопрелл, собственно. Видимо, таким образом он пытался убедить себя в том, что так интеллигенты до него точно не доберутся.       В целом, если не учитывать постоянное желание спиться и забить на учебу, всё было очень даже в порядке. Оказалось, жить с такими же гопниками, как ты, гораздо проще и спокойнее, чем с интеллигентами. С первыми всегда можно было поговорить о тяжести бытия в те самые лихие одиннадцать, и тебя правда всегда понимали и даже поддерживали, говоря, что беспокоиться не стоит, что они ещё вырастут в «ахуенных гопников, которые покажут всем блядским интеллектуалам, где алкаши зимуют», а так же, что период учебы даст им много полезной информации для будущего бомжевания (о последнем конечно же говорила Гопни, она правда загорелась учебой, как только оказалась здесь, её стремлению стать идеальной гопницей завидовала добрая половина Гопвартса). Что о самой Гопнионе, за эти дни её передние два зуба стали выбирать ещё больше, никто не понимал, что это за магия такая, а Гопни просто отмахивалась от обидчиков и периодически уходила в туалет поплакать. Что один раз кстати не сильно хорошо закончилось, но об этом позже, это уже спойлеры.       До поры до времени всё было правда чудесно, пока у них не появились уроки, совместные со Слизерином.