Правда или действие ?

— Нет, Алекс, черт, я не стану красть этот велик! — Никто не просит его красть. Просто постой на стреме, я сам все сделаю. — Ал, ты спятил? — Нет, а как ты собрался добираться до этой своей опушки?! На руках, простите, я Вас не понесу, милорд. Да блин, вечером мы его вернем на место, ну. Парни стояли у небольшого магазина, где был оставлен приличный такой велосипед, который весьма способен выдержать двух худощавых мальчиков. Народ, к удивлению, куда-то пропал, на улице — ни души, и ребятам ничто не мешало ненадолго «одолжить» велик. Кроме совести, которая, признаться, не отличалась особой активностью. У Кейна она дремала, алексова же прибывала в глубокой коме на данном этапе. — Кейн, милочка, ты едешь? — Алекс держал уже своего двухколесного коня за поводья. — Ну, Тернер… — Майлз подошел к другу, испустив драматичный вздох, озираясь по сторонам и картинно заламывая руки — просто мастер драматургии. — Ох… — Что? Что-то случилось? — Ма, кажется, это уже было. Вся эта канитель с великом. Занятненько. Опять дежавю. — С ума сойти просто, — Кейн действенно удивлялся. У него никогда не случалось подобного. Тем более, как у Ала: парень не просто осознавал, что с ним уже случалось происходящее, он мог наперед знать, что ты произнесешь или совершишь через мгновение. — Да уж, с ума сойти. И под тихий хохот двое живо разместились на велосипеде, отправляясь по своим делам. . . . — Куда дальше? — Прямо, езжай прямо. И не виляй так, того и гляди — скинешь нас обоих, и мы переломаем шеи. — Какую-то мрачную картинку ты обрисовал, — Алекс ощутил, как цепкие руки Кейна обхватывают его талию, после чего ощутил горячее дыхание на своей шее, от чего мурашки пошли по всему телу. Невольно Тернер задохнулся от волнения, и его немного повело в сторону. — Тише, Алекс! — Майлз лишь сильнее прижался телом к другу. — Не знал, что ты так напрягаешься от езды на велосипеде, — Тернер усмехнулся, пытаясь всеми силами обуздать свое возбуждение. — Не знал, что ты так напрягаешься от моих прикосновений. «Нет, только не сейчас, Кейн. Что же ты делаешь? Я действительно сейчас сброшу нас в чертов кювет», — мысли метались в голове стаей перепуганных птиц, сталкиваясь одна с другой, от чего Алекс смог лишь шумно набрать носом воздух в легкие, не смея выдохнуть. — Вон, вон она! Останавливай свою клячу, ну! Видал — травища какая, мы тут увязнем с тобой по самые огого. — Ну, веди. Ребята спешились и пошли в сторону огромной ивы, которая клонилась к земле под весом собственных ветвей. Палящее солнце обжигало плечи, а высокая трава щекотала бедра. Внезапно Майлз уперся ладонями в спину Алекса и стал его подталкивать: «Шевелись, малыш, времени у нас не так много. Нас объявят в розыск, как только хозяин велосипеда узнает о пропаже, если уже не узнал». — Да полегче ты, Кейн. Своими худющими запястьями мне дыры в спине пробуришь. — Ага, как же. Мне это ты будешь говорить? Принцесса, — добродушно прокричал Майлз, уже отбегая в сторону. — Твою же мать, Господи, с ума сойти можно! — Чего там у тебя, Ма? Снова увидел букашку? Она тебя не съест, не бойся. — Да иди ты в зад, Тернер. Но сперва подойди ко мне. Эй! Алекс трагически выдохнул и потер виски руками. Он был безоружен перед таким Кейном: перед Кейном, который так прекрасно хохочет, опрокинув голову чуть назад и прикрыв огромные глаза. Перед Кейном, который на месте устоять не может в те моменты, когда того что-то действительно заинтересовало. Вот и сейчас — Майлзу стоит лишь сделать размашистый жест рукой, лукаво блеснув карими глазами, как Алекс несется в сторону друга. Его ноги цепляются за какие-то колючки, от чего становится почти нестерпимо больно, но это ничего не значит, ведь его зовет Кейн! Впрочем — как обычно. — Ну? — в нетерпении Тернер уставился на Майлза, став фертом. — Я сколько раз тут был, но ни разу не натыкался на этот пруд. Все это дерево, ничерта из-за него не видно, — с этими словами Майлз, поджав длинные ноги, бултыхнулся в воду, обдав Ала ледяными брызгами. — Айда ко мне! — Вода холодная, и я ненавижу плавать, ты же знаешь. — Знаю, поэтому… — ухватившись за ногу друга, Ма потянул его на себя. Бедный Алекс в испуге схватился за ветку ивы, но та, разумеется, оборвалась, и Тернер упал в воду, больно ударившись о корень губой. Чертыхаясь и барахтаясь, Алекс кое-как выполз на сушу, попутно проклиная морского дьявола, бессовестно цепляющегося за ноги. Следом выбрался Кейн и возопил: — Боже мой! Алекс, у тебя кровь… — Где? — Чердаком не верти, дай посмотрю. Кейн опустился перед Алексом на колени и приблизился к лицу друга, от чего тот завалился на спину в густую траву, подставляя бледное лицо под теплые лучи солнца и бегая пальцами по щекам и подбородку в поисках крови. — Прекрати, заразу занесешь. Дай я, — Кейн легонько ударил Алекса по рукам с выражением, будто он был лучшим врачом мира. Оперевшись на локти, Майлз наклонился к саднящей губе, которая слегка припухла, и пробежал по ней языком, слизывая кровь. — Что ты делаешь? — Я? — Нет, я. Майлз отстранился от пылающих губ с привкусом металла, посмотрел в темные глаза, которые, казалось, впервые за все время общения с Алом были такими пугающе темными. Впервые Майлз заметил, что волосы Тернера могут так многогранно играть на солнце всевозможными оттенками, заметил, что его кожа совсем не бледная — она прозрачная. Можно было легко заметить косточки на груди и острые ключицы, которые грозят вот-вот вскрыть нежную кожу. Кейн неловким движением дотронулся до ямочки между ключицами, чем вызвал бурную реакцию у Алекса: он порывисто вздохнул, учащенно захлопал длинными темными ресницами и закусил раненную губу, от чего болезненно всхлипнул. Этот звук, видимо, затронул потаенные струны души Майлза и заставил его нервно улыбнуться, заерзав бедрами на мягкой траве. И это Алекс спрашивает, что он делает? Нет, черт возьми, что Тернер делает с Ма своими томными всхлипами? — Ма… — Угу, — Кейн стянул с себя своё поло, обнажая худощавый торс с торчащими рёбрами, и проделал это с футболкой друга, провел рукой по плоскому животу Ала к резинке шорт и замер. «Нет, что происходит вообще? Это, должно быть, какое-то помутнение рассудка. Я не должен, но… я могу». Давал ли Майлз себе отчет о своих же действиях? Возможно. Однако он ничего не хотел менять, поступать вразрез своим желаниям, идти в противоход своим чувствам. Зачем пытаться загнать себя в рамки допустимого и возводить барьеры, когда они так легко рушатся под напором собственных эмоций? Напрасно. Стандарты, штампы, ярлыки — к черту все. Всех к черту, всех тех, кто кричит тебе о том, что нельзя делать так, как желает твое сердце. Можно все, если тебе позволяет так поступить твоя мораль. Вопрос в том, чем придется заплатить за содеянное. А платить сейчас придется своей головой, которая, кажется, слетела с плеч и кубарем покатилась прочь. — Я сейчас закричу, — пригрозил Алекс, но его голос говорил сам за себя: кричать он станет не о помощи, а призывая сделать с ним больше, чем Ма позволяет себе. — Кричи. Кричи, Тернер! — И вот уже острые зубы начали оставлять яркие отметины на хрупких плечах, на тощей груди и шее. — Ма, я не могу терпеть. Зачем ты… ах — взмолился Ал, подаваясь бедрами вперед. Никогда, кажется, он таким не был: слишком маленький, беспомощный и удивительно грациозный. Он безвольно завел руку назад к своим волосам, затем вытянул ее и почувствовал, как собственное тело заходится мелкой дрожью. Майлз вложил свои ладони в алексовы, сцепляя их в замок над головой парня. Этим жестом он показал всю серьезность своих намерений. В каждое движение он вкладывал огромный смысл, особенно после разлуки. Он понимал, что поступил неправильно, оставив Алекса в загородном доме с незнакомой компанией, уехав с девушкой, которая оказалась весьма проницательной особой. Она, наверное, поняла вперед самого Кейна то, что тот до истерики влюблен. — Думаю, это лишнее, — Кейн принялся стягивать шорты и боксеры с Тернера, — сделаем вот так, — он перевернул Алекса на живот, притираясь грудью к горячей спине. Он почувствовал, как друг напрягся всем телом и мелодично пропел прямо в ухо, оглаживая бедра: «Тише, солнце. Расслабься». И словно помогая расслабиться, Майлз легко убрал волосы Ала с шеи и поцеловал теплое местечко за ухом, где барабанной дробью бился пульс. На самом деле, Кейн чрезвычайно переживал, что Алекс может уйти, прервать их единение, но тот этого не сделал, а лишь рвано выдохнул в зеленую траву, когда Кейн, облизнув два пальца, провел ими между его ягодиц. Собравшись с мыслями, Майлз позволил себе ввести их внутрь и улыбнуться на тихий стон. — Ты никогда раньше… — Нет, — отрезал Тернер. Он не был настроен на разговоры, ведь его тело требовало действий с полной отдачей. — Ма, я… я хочу тебя! — Мне можно… — Да! Черт… Один другого понимал без слов, невероятная взаимосвязь и язык тела - все, что нужно было для того, чтобы разбираться в желаниях друг друга. Припустив льняные брюки вместе с бельем, Майлзу стоило немного податься внутрь, чтобы услышать громкий стон, в котором тот едва смог различить свое имя. Мелкие толчки, томные возгласы и поцелуи, которые служили дополнительным способом проявить свои чувства, накрывшие парней с головой. — Я больше не… Ма, я… Мааайлз… Тело Алекса сотрясалось в удовольствии, что подтолкнуло Майлза к высшей точке. — Алекс, спасибо… Единственное, что смог произнести Кейн, едва отдышавшись. Он поцеловал приятеля в висок, скатился с Алекса на спину рядом с ним и почувствовал, как капли падают на его лицо. Дождь. Небо скалилось огненными всполохами, после чего раздался шум грома. Кейн повернул голову и увидел на худом лице друга улыбку. Подставив руки свинцовым тучам, парни рассмеялись, так и оставшись лежать на спинах.