Бой с тенью

Вечером, когда я захожу в свою комнату в общежитии, в голове все еще вертятся образы, увиденные у реки: брезент с телом… мертвым телом. Мурашки снова бегут по немного дрожащим рукам. Боже… это… ужасно и страшно, и… я даже не могу подобрать правильное слово, которое могло бы описать мои ощущения и эмоции в данный момент. Первое, что я почувствовала, когда увидела ту руку — испуг. Невероятно, как Беллами может смотреть на такое каждый день (ну, может, и не каждый, но достаточно часто, скорее всего), интересно, он чувствует тоже или там что-то другое? Я весь день пытаюсь избавиться от этой ужасной картины в голове, но ничего не выходит. Поездка на машине не спасла; я колесила до тех пор, пока не поняла, что лишних денег на бензин у меня нет, а уже итак долго каталась, просто проветривая голову. Она мертвая… Я понимаю, что смерть — это естественная вещь, но это… это кошмар, который я не хотела бы никогда больше видеть. Внутри все сжимается. Я машинально обхватываю себя руками, подходя к своей кровати и присаживаясь на нее. Чем руководствуется человек, который выбирает эту работу? Я знаю ответ на этот вопрос, ну, наверное, знаю… Защитить людей от подобного, от насилия — вот причина, она достаточно простая. Но вместе с благородным желанием достается и худшая часть — видеть смерть. Не представляю, как он справляется со всем этим. Его глаза метались из стороны в сторону, пытаясь абсолютно провально сфокусироваться на чем-либо, а движения были суматошные и нервные. Я видела, как ему было неудобно из-за того, что он привез меня туда, что позволил увидеть эту часть своей жизни. Ту часть, которая способна только больше напугать и оттолкнуть. Ведь именно это сейчас происходит? Я напугана. Но, я не хочу оставлять его. Не хочу, чтобы он сожалел, что показал другой кусочек его жизни. Именно этого я хотела и одновременно боялась. У него, кажется, нашлось больше мужества, чем у меня. Хотя Беллами был прав, говоря, что на минуту ему показалось, будто я хочу рассказать что-то. Всего на минуту. Я никогда никому не рассказывала о том вечере. Ни родным, ни уж тем более полиции. Ходить и принимать сочувствующие взгляды, видеть тыкающие в тебя пальцы и слышать перешептывания за спиной – нет, ни за что. А что, если кто-нибудь решил бы, что раз он так себя повел, значит, я сама ему дала на это повод? Откровенно говоря, я думала об этом. «Зачем он так поступил?» — этот вопрос задаю себе на протяжении многих лет. Может, я его спровоцировала? Сделала что-то не так? Позволила подумать, что хочу этого? Вдруг Беллами так решит? Это убьет меня. От одной только мысли тело сковывается, а воздух, кажется, леденеет, потому что я ощущаю расползающийся мороз по коже. Идиотские мысли. Трясу головой и отгоняю непрошеные слезы. Он никогда так не подумает. Беллами совершенно другой. Этот его постоянно обеспокоенный взгляд... Словно боится напугать меня, словно я исчезну в любую минуту или сорвусь. «Кларк, что ты делаешь?» Я привыкаю к нему. Я хочу быть рядом с ним. Сердце сжимается от таких открытий. Я еще никогда не спала так сладко, как сегодня ночью, а проснуться в его руках было так… правильно, до чертиков идеально. И плевать, что с утра ныли все мышцы в теле, словно я не вылезала из зала неделю, плевать, что потом пришла Октавия и все неправильно поняла, плевать даже на ее слова о других девушках, которых Блейк водил в их квартиру и, очевидно, бросающих свою обувь у двери. Я проглотила все это вместе с тревожным звоном колокольчика в своем подсознании, оповещающим о том, что я могу об этом пожалеть. А все потому, что это не важно… Мне просто хотелось, быть там… с ним. Если бы его сестра не вошла, я почти уверена, что позволила бы ему поцеловать себя. Ладонь сама тянется к губам, и я провожу по ним пальцами. Мимолетная улыбка появляется на лице. Если выкинуть все лишние мысли, то смогу сосредоточиться на том, что у меня был первый поцелуй. И это был удивительный поцелуй, который я все еще подсознательно ощущаю. Он не должен был этого делать, а я не должна была позволять. Стоило оттолкнуть его сразу и хорошенько треснуть, но я итак почти сделала это же, верно? Не представляю, как он терпит меня. Каждую выходку. На работе начальство, которое так сильно «любит» практикантов, что вызывает в выходной день, потом те ужасы, что он видит на той же работе, сестра, за которой постоянно приглядывает (на вечеринке ловил ее глазами, каждый раз, когда та появлялась в поле зрения. Даже не хочу заморачиваться, почему я следила за каждым его взглядом)  — столько всего… И я — дополнительная проблема. Гриффин, ты такая дура. Скидываю ноги с кровати и иду за своим телефоном. Выбираю «Беллами» и, пока я не передумала, жму на «вызов». Гудки. Продолжительные гудки, а потом автоответчик. Сбрасываю. Наверное, он занят. Абсолютно точно — это самая сумасшедшая мысль, что приходила в мою голову. Черное платье и танцы на день рождения уж не сравнятся с этим. Нахожу номер Рейвен. — Эй, Кларк, привет! — Привет, ты сейчас с Кайлом? Если ты еще хочешь попробовать вернуть спокойствие в свою жизнь, то прямо сейчас положи трубку. — Да, он рядом, а что? — с нескрываемым любопытством в голосе интересуется подруга. — Можешь дать мне его на минуточку? — Эм-м, да…, но потом ты расскажешь, что натворила. — Обещаю, — я больше, чем уверена, что Вик сам ей расскажет, как только положу трубку, но ладно. — Кларк? — слышу голос блондина на том проводе. — Привет, Кайл, можешь помочь мне? — Если думаешь, что я могу, то конечно. — У тебя есть номер Октавии? — Да, тебе нужен он? — Да. — Я кину смс. На заднем фоне слышу, как Рей пытает своего парня. — Спасибо! Ох, не знаю, зачем я это делаю, но мне хочется, и я просто надеюсь, что не буду жалеть об этом потом. — Кларк! Зачем тебе… — нетерпимость — второе имя моей соседки. — Я потом расскажу тебе. Целую, пока-пока! Отключаюсь, и через пару секунд приходит смс с телефонным номером, который я тут же набираю. Кусаю губу, пока идут гудки. «Просто сделай это». — Алло, — заспанный голос брюнетки раздается на том конце. — Привет… это Кларк. — Приве-е-т, еще раз? — немного с вопросительной интонацией здоровается сестра Блейка. — Возможно, это кажется немного странным, но ты не подскажешь, Беллами дома? — Нет, он на практике. Звонил мне еще с утра уже оттуда, сказал, его неожиданно вызвали. Ты разве не знаешь? Вы же вместе вроде бы уезжали. Ну, или мне просто так показалось. — Да, точно, просто… — я так и думала на самом деле, поэтому у меня был готов следующий вопрос, —, а не знаешь, в каком отделении у него практика? — 24-м, — уж слишком бодро отвечает Блейк. — Спасибо. — Знаешь, он будет рад увидеть тебя, — выдыхает девушка, слегка усмехаясь. — А если захватишь ему кофе и маффины с шоколадной крошкой, то может даже обнимет. Я представила это у себя в голове, и смешок сам вылетел из груди. — Спасибо, что сказала. — Всегда пожалуйста. О, и передай ему заодно, что я одобряю. — Одобряешь что? — Он поймет. — А-а. Ладно. Мы заканчиваем разговор, и я вытаскиваю ноутбук из чехла, чтобы найти адрес этого отдела. Боже, когда я стала такой решительной? Что еще странно, так это то, что мне нравится это ощущение. Пугливость уступает место уверенности с этим человеком, — значит, все-таки есть положительные моменты во всем этом сумасшествии? Так, адрес есть. Надеюсь, Октавия знает своего брата, и он действительно будет рад, ну, больше, чем шокирован, хотя это мне точно обеспечено. *** Через тридцать минут я, со сладким ужином и кофе, стою перед входной дверью 24-го отделения полиции, заставляя себя побыть уверенной еще несколько минуточек и переступить порог. Выдох. Ничего ужасного я не делаю, в конце концов, он позаботился обо мне вчера, я отблагодарю его – все. Вхожу внутрь и погружаюсь в рабочую атмосферу наших правоохранительных органов. Куча народа шныряет туда-сюда, и мои глаза разбегаются. Так, мне нужно спросить у кого-нибудь, где можно найти практикантов. Молодой человек в форме стоит, облокотившись на свой стол, и перебирает в папке какие-то документы. Вдруг он тоже на практике? Ну, или хотя бы знает, кто и где у них здесь. Так что со всей своей обаятельностью и появившейся дрожью в коленях, я направляюсь к нему. — Добрый вечер, а вы не подскажите, где я могу найти практикантов? — Девушка, я похож на справочное бюро? — уставшим голосом выдавливает из себя мой новый знакомый. — Нет, конечно, извините, — понимаю, сейчас уже вечер, и он, скорее всего, мечтает оказаться дома, но неужели так сложно махнуть рукой в нужную сторону? Хорошо, не велика потеря, спрошу у кого-нибудь еще. — Ладно, — он бросает на меня быстрый взгляд, — кто там тебе нужен? — Беллами Блейк, — я стараюсь спокойно произнести его имя. Мало ли, зачем он мне нужен. Молодой человек еще раз скользит взглядом, осматривая меня с ног до головы, от чего я ежусь и переминаюсь с ноги на ногу. Во мне ничего особенного, не понимаю, что вызывает этот заинтересованный взгляд; высокий хвост, конверсы, джинсы и заправленная клетчатая рубашка… Обычная я. — А у него неплохой вкус. Мой рот немного приоткрывается от такого откровения, а парень напротив ухмыляется. Клянусь, если он еще раз посмотрит на меня этим идиотским взглядом, я отработаю еще один удар в челюсть, и Беллами будет рад услышать, что я нашла новую грушу для битья, правда, возможно, не стоит практиковаться на его сослуживцах. — Так вы знаете, где он? — мне надоел порядком наш затянувшийся разговор. — Его нет на месте, он был на выезде, потом здесь, потом опять куда-то поехал с группой. Знаешь, я за ним не слежу. Не фанат. — он кривит губы. — Ладно, спасибо, всего доброго. — Если с ним прогорит, ты знаешь, где меня найти, — слышу я вдогонку и раздражительно машу головой. Итак, он не ответил, не перезвонил, и его нет на месте. Здорово, Гриффин. Или ты очень везучая, или он избегает тебя… Вытаскиваю сотовый и, с отпихнутой куда подальше гордостью, набираю его номер второй раз за день. Но, конечно, в трубке гудки. Долгие, нудные гудки, которые, кажется, не собираются сменяться привычным голосом с хрипотцой. Прошу его мысленно ответить, но снова включается автоответчик, и я сбрасываю звонок, направляясь к выходу. Вся моя уверенность тает. Возвращаюсь в общежитие, где Рей уже поджидает меня с кучей вопросов, на которые я обещала ответить. Так что мы устраиваемся на кровати, и я рассказываю, как вчера прошла вечеринка, как Блейк застукал меня случайно «мимо проходящей», и во что это все вылилось. Сказать, что она в шоке — ничего не сказать. Правда потом у нее начинается истерический приступ смеха, что вызывает мой укоризненный взгляд и хмурые брови. — Прости-прости, — успокаиваясь, выдыхает Рей, —, но все это просто нечто. Вы, ребята, самая странная парочка, которую я встречала. — Мы не парочка. — Ага, расскажешь мне это после секса с ним, — она получает толчок под ребра и вскакивает с постели, дабы не схлопотать еще чего. — Ты услышала ту часть, где он, кажется, игнорирует меня? — я опускаю глаза и подтягиваю колени к груди. — Может, он просто занят? — она присаживается на краешек письменного стола в углу нашей комнатки и сочувствующе поджимает губы, а я жму плечами. — Может, но ты сама-то веришь в это? Он что не увидел за все время ни одного звонка и не смог перезвонить? Она подходит ко мне и обнимает меня за плечи. — Спросишь его об этом на тренировке, а сейчас не накручивай себя. В конце концов, он всего лишь парень. Если он не видит, какая ты замечательная, то просто пусть проходит мимо. Мы подождем кого-то получше. Я улыбаюсь ее оптимизму, мне бы так. Потому что единственное, что думаю я — это провал. *** Воскресенье проходит в походах по магазинам. Я не любительница шоппинга, но Рейвен хочется отвлечь меня, а я позволяю ей это. Тем более, мне давно нужны новые джинсы. Мы обходим три торговых центра и валимся с ног к вечеру, когда являемся вечером в общагу голодные и уставшие. И, чтобы правильно закончить этот день, на наш скромный ужин заказываем любимые суши. Рейвен сияет, а я улыбаюсь в ответ, стараясь оттеснить мысль о том, что он так и не перезвонил. Как бы здорово не прошел этот выходной, кошка достаточно старательно скребется у меня в груди. — Не позвонил? Кажется, моя подруга слишком хорошо знает меня. — Нет, — я отрицательно мотаю головой и, подхватывая пустые коробочки от еды, отношу их в мусорку. Вечерний душ и спать. Этот день вымотал меня. В понедельник я думаю, что заслужила медаль за невнимательность на всех парах. На философии не услышала, заданный мне вопрос, потому что была в своих глупых мыслях, а на английской литературе преподаватель и вовсе отправил меня в медпункт, потому что я споткнулась о валявшийся рюкзак соседа и приземлилась на задницу, а вид был такой «бледный» — цитирую своего профессора, что лучше бы мне показаться врачу. Идиотизм. Слава Богу, я не видела Мерфи, а то этот день с твердой уверенностью можно было бы назвать кошмаром наяву. В девять я подхожу к залу. Меня трясет. Правда, скорее уже, от раздражения. Хочется высказать ему все, что я думаю. Хотя есть ли у меня на это право? С другой стороны, он сказал, что я ему нравлюсь… разве так себя ведут в таком случае? Зачем была вся эта напускная заботливость? Я справлялась сама. И не просила его ни о чем, кроме обычных тренировок. Толкаю железную дверь, а она оказывается закрыта. Что? Ничего не понимаю… В прошлый раз он ждал меня позже. Теперь я должна приходить на групповое занятие? Какого черта происходит? Сбегаю по лестнице клуба к машине и, закидывая спортивную сумку на заднее сидение, сажусь на водительское место, мечтая скорее оказаться дома. Плевать. Если я не заслужила элементарных объяснений, значит, я ошибалась в нем. Ком в горле не дает сделать глубокий вдох. Хочется плакать. Он — первый человек, которому мне захотелось довериться. И он причиняет боль. Все как ты и ожидала, Гриффин. Я завожу машину и выезжаю с парковки. Мысли путаются. Не понимаю, что случилось? Последний раз, когда мы виделись, он хотел защитить меня, хотел поцеловать меня. Что могло произойти за несколько часов, что заставило его просто исчезнуть? Стоит ли ему позвонить сейчас? Или он опять не возьмет трубку? Должно же быть хоть какое-то объяснение! Мне приходиться запретить себе думать обо всем это за рулем, потому что такими темпами я точно могу попасть в  ДТП. Но я определенно сломаю себе голову этим одна в общаге — Рейвен сегодня у Кайла. Стоило согласиться пойти с ней, когда она предлагала, но я же понимаю, что время вдвоем они проведут гораздо лучше, чем со мной. Оставляю машину у общежития и поднимаюсь в свою комнату, где нахожу под дверью неожиданный сюрприз на ночь глядя. Беллами Блейк собственной персоны. Он стоит, облокотившись на стену рядом с моей дверью, одной рукой потирая шею и смотря куда-то себе под ноги, пока не замечает меня и не поднимает свои потрясающие кофейные глаза (какого фига ты так думаешь, Гриффин?), встречаясь с моим раздражительным взглядом. — Полагаю, я заслужил это, — голос уставший и, мне кажется, или я слышу нотку сожаления в нем? Я подхожу к двери и вставляю ключ в замок, ощущая его дыхание у себя за спиной. — У тебя есть право злиться, но лучше выслушай меня. — Если бы ты ответил хотя бы на один звонок или перезвонил бы после, то я бы выслушала все. Сейчас у меня уже нет желания, — вхожу в комнату, а он тащится за мной. Ну, естественно! Я снимаю куртку, все еще игнорируя «гостя», когда меня осеняет! — Стоп. Как ты прошел? Миссис Уитхолл не пускает никого, кроме студенток. Он достает свой значок и машет им, — Сказал, что я офицер и мне нужно поговорить с одной из студенток. Мои брови поднимаются вверх, — В десятом часу ночи? Он жмет плечами и подходит ближе, — Тяжелый день, только освободился для нового задания, что поделать. — У вас отлично получается врать, офицер Блейк. Он ухмыляется, а у меня пульс бешено начинает стучать в голове. — Пока кадет, но скоро буду офицером. Только обращаю внимание, что он в форме. И должна признать, ему чертовски идет. Я с трудом отвожу взгляд, стараясь не пялиться. Но его широкие плечи идеально смотрятся в синей форменной рубашке, впрочем, так же, как и все остальное. — Кларк. — Не надо, ты не должен ничего объяснять, если не хочешь. — Если бы я не хотел объяснять, то не пришел бы сюда. Не считаешь, Принцесса? — он выдерживает небольшую паузу, пронзая настойчивым взглядом, и продолжает. — И я знаю, что ты волновалась обо мне. Тав сдала тебя, если что. Но я и без этого собирался прийти к тебе при первой же возможности. Хотел убедиться, что ты в порядке… что мы в порядке. Мне жаль, что я задержался, Кларк. Я стараюсь делать ровные вдохи, чтобы успокоить все, что кипит сейчас внутри. Он говорит «хотел убедиться, что с тобой все в порядке», но его действия (а точнее бездействие), за эти два дня противоречат словам. Как я могу доверять человеку, который пропадает и потом объявляется, когда ему это удобно? Какого черта меня это должно устраивать?! У меня и без всего этого хватает о чем беспокоиться. То, что Октавия расскажет брату о моем безумном поступке, я даже не сомневалась. И это только больше заставляет меня чувствовать себя идиоткой. Ему жаль… Ну что ж, мне тоже жаль. Ведь если бы он просто взял трубку или был там, когда я приехала… может, что-нибудь и вышло, мы могли бы попробовать быть… кем-либо, наверное. Но чего уже об этом думать. — Уже все равно, Беллами, — его имя я произношу дрожащим голосом, но стараюсь компенсировать это безразличным взглядом. Мне хочется думать, что мои ледяные голубые глаза для него выглядят сейчас, как айсберг на пути судна. — Нет, Кларк. Не все равно. И мы оба это знаем. Я почти готова сорваться с места, чтобы стукнуть его за эти высокопарные слова, однако, он первый делает шаг вперед, — Работа заставляет иногда забыть, что такое сон. Черт, да я даже Оу видел мельком за эти два дня. Как я и сказал — мне жаль, что так получилось, — Беллами слегка наклоняет голову и искоса смотрит на меня. — Ладно, я тебя поняла. Ты извини, но мне очень хочется спать, я устала. Мой тренер не предупредил, что занятий сегодня не будет, поэтому я зря моталась в зал… я вообще много чего сделала зря. — Господи, Принцесса, ты сама заявляла мне несколько раз, что я тебе не нравлюсь, и тебе плевать на меня, но твое поведение доказывает обратное. Тебе только сковородки в руке не хватает, и вылитая обиженная женушка будешь. — Я не выгляжу так! — А по-моему, очень даже похоже. Ты явно расстроена, и обижена, и, зная тебя, наверняка хочешь мне сейчас врезать. Я понимаю это. Но у меня были свои дела, иногда так бывает у людей моей профессии. Злиться на то, что не можешь контролировать — глупо. Я стою с открытым ртом. Боже, хоть бы мне это сейчас показалось. «Злиться на то, что не можешь контролировать — глупо»? Он без понятия, что может с тобой происходить, а ты этого не способен контролировать, но ДОЛЖЕН! Если бы я тогда могла контролировать ситуацию — ничего не произошло бы! Если бы я была способна это сделать, то все было бы иначе! Теперь я контролирую свою жизнь. И никто не сможет мне навредить. — Ты себе не представляешь, какие вещи способны происходить с тобой, а ты обязан их контролировать, потому что в противном случае исход будет твоим вечным кошмаром. Злиться на такое — нормально! Я ненавижу себя за слабость в тот момент! Ненавижу, что не контролировала этого, потому что не могла! И, черт тебя побери, Блейк, я… — у меня нет подходящего слова, способного описать мои мысли. Я думала, он меня понимает, а оказалось напротив. — Ничего ты не понимаешь! — Я не представляю? Боже, я как раз — таки знаю, что это такое. И большую половину своей жизни пытался иметь контроль над всем, а знаешь что в итоге? — его голос звучит напряженно, а под конец фразы начинает дрожать, примешивая к приятному тембру хрипловатые нотки, он явно сдерживает себя. — Мы все равно оказываемся здесь и ничего не можем сделать. Да, мне жаль, что я был занят, жаль, что последние два дня бегал по лесу, в поисках каких-то кусков двадцатилетнего дерьма, чтобы мы могли двигаться дальше, имея хоть какие-то зацепки, и мне жаль, что я не пришел к тебе в тот же вечер, потому что это все, чего я хотел. То, что с тобой было на берегу… это моя вина, ты не должна была этого видеть. Но я точно не тот парень, кто умеет утешать. Никогда этого не делал раньше, и честно, даже не собирался, пока не познакомился с тобой. Я хотел тебя успокоить там, у реки, но не мог. Такая уж у меня жизнь, такой я. И мне стыдно за это, потому что ты явно не такого заслуживаешь. — Мне не нужно утешение, Беллами! — я не знаю, как доказать это парню, который не слышит меня раз за разом. - Да, это было отстойно, но, знаешь, что действительно страшно? Страшно — когда твой лучший друг напивается до беспамятства на твоем тринадцатом дне рождении и решает перевернуть всю твою жизнь навсегда, пытаясь залезть к тебе под платье. А ты ни черта не можешь это контролировать, потому что ты — просто слабая и напуганная девочка. Поэтому не надо учить меня, как я должна реагировать на что-либо! И уж точно не надо меня жалеть! Я не могу просто плюнуть на контроль — потому что это все, что у меня есть! Если я не буду контролировать свою жизнь, я сломаюсь. А ты заставил меня за эти два дня почувствовать, что я не способна элементарно контролировать отношения с тобой – вот за что я злюсь на тебя! На минуту в комнате воцаряется тишина, нарушаемая только еле слышным отмериванием времени секундной стрелки на прикроватных часах. «Твою мать, Кларк, о чем ты думала?!» Я моргаю и дышу через рот, успокаивая себя. Мне страшно посмотреть ему в глаза, страшно увидеть, как он теперь посмотрит на меня после всего сказанного. Почему я просто не могла держать свой рот закрытым! — Кларк, — шепотом, словно ему трудно вообще что-то сказать. Он пробует подобрать слова, но я его перебиваю. — Не надо, — сглатываю. — Извини, я не должна была вываливать все это на тебя. Просто… — запускаю руки в волосы и сдавливаю пальцами голову, пытаясь утихомирить оглушающий пульс. — Не извиняйся… Черт, я найду этого урода и убью собственными руками. Я хмыкаю и думаю, что, если рассказать, что это самый «урод» ходит со мной по одному университету каждый день, то его желание действительно может исполниться. — У него не вышло, — если уж начала, то надо закончить, чтобы больше никогда не возвращаться к этому. Решаюсь и, наконец, поднимаю глаза, встречаясь с серьезным, потемневшим взглядом. — Каким-то образом я смогла достаточно сильно ударить, не помню, кажется, я оцарапала его лицо, но на несколько секунд он потерял контроль, а я рванула к двери, зная, что, если испуг возьмет верх и я не сделаю ничего прямо сейчас, то второго шанса может не быть, — тишина. — Я никому не рассказала. Не хотела… Просто запаниковала. Он был пьян, а я, наверное, случайно попалась под руку. Мы были лучшими друзьями. Он бы никогда не… я не знаю почему… — перед глазами пелена слез и больше я ничего не могу выдавить из себя. Мне хочется забиться в угол, как я сделала тогда и просто выплакаться. Беллами неподвижно стоит, но я замечаю, как его рука тянется ко мне, а затем опускается. Словно он не знает, как я отреагирую на него сейчас; разрешу ли дотронуться к себе, и нужно ли это вообще делать. — Ты не должен ничего говорить или делать, я понимаю, что это… — Кларк, хватит говорить, что я должен, а что нет, — он перебивает меня и осторожно делает шаг навстречу. — Ты гораздо сильней, чем думаешь. Не пробуй искать оправдание его действиям, их нет. Он — ублюдок. И я уже абсолютно точно ненавижу его за то, что заставил тебя бояться всего, — кажется, он хочет что-то еще сказать, но обрывает себя, выдавая что-то другое. — Теперь это имеет смысл. Удивительно то, что ты не замкнулась где-нибудь на чердаке в одиночестве после такого, а продолжила жить. Еще и на курсы пошла. Далеко не каждый так сможет. Если твой бывший друг, — назвать его так ему удается с трудом, — посмел так поступить, это говорит о нем то, что он — мудак, а ты была просто ребенком, и даже тогда сумела дать отпор. На самом деле, я думаю, что ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. И уж точно лучше, чем он. Или я. Его слова эхом раздаются в моем подсознании; я самый сильный человек? Лучше него? Это совсем не то, что я ожидала услышать от него… или вообще когда-либо от кого угодно. Мне трудно представить, что он считает меня такой. Особенно учитывая, что даже я в себя настолько не верю. — Ты переоцениваешь мои силы. Я не такая. Мне страшно, Беллами. — Страх — это нормально, но тебе больше не нужно бороться с этим в одиночку. Потому что я буду лучшим тренером, который может быть. И научу тебя всему. Я хочу, чтобы ты не просто могла бы дать отпор, я хочу, чтобы ты сумела избежать подобной ситуации, — каждое слово он произносит так твердо и решительно, что я ненароком верю абсолютно всему. — Но только на тот случай, если меня не будет рядом, потому что теперь я собираюсь стать кем-то вроде верного рыцаря для принцессы. И отделаться от меня у тебя не получится.