Свободу жабкам!

***

— Профессор. — Что Вам опять, Поттер? — А во Франции как сейчас обстоят дела с продовольствием? — Не знаю, а что? — Так может пусть идут себе на континент, только через французов. Вот Вам и естественный отбор. Снейп зашипел. Уже час они пробирались по запретному лесу, и все это время приходилось выслушивать остроумные речи Поттера. Слава Мерлину, хоть бывшая Грейнджер (ныне Уизли) молчала. Хотя ее выступление насчет сохранения разумной популяции застряло где-то в печенках. Но отделаться от девчонки он не смог. Та пригрозила Министерством и отделом защиты магических рас. Вот этих гринписовцев волшебного мира здесь только и не хватало. — Профессор. — Да, Поттер! — Северус уже готов был придушить этого неугомонного гриффиндорца, который тащил огромное количество вещей (дары новому народу, конечно, по настоянию Уизли) и еще мог болтать без остановки, преодолевая природные препятствия на своем пути. — А вы пробовали поцеловать Тревора? — … — и несколько слов из нецензурной лексики сорвалось с языка Снейпа. — Жаль. А вдруг бы он превратился в принцессу, — подумав еще немного, Гарри пролез под огромным сваленным деревом и добавил: — Хотя правильно, что не поцеловали. В вашем случае есть опасение, что реакция будет обратная, — оценив каменную маску повернувшегося к нему Снейпа и поняв, что ничего хорошего от него ждать не стоит, Гарри решил выправить ситуацию. - Ну, если вы не попробовали, то я должен попытать удачу. Вдруг все же мой принц скрывается под личиной уродливой жабы. Снейп расслабился, и Поттер готов был поклясться, что уголки его тонких губ чуть дрогнули вверх и тут же опустились на свое место. Но самое главное — глаза. Гарри нечаянно поймал взгляд профессора, и там точно была улыбка. От такого открытия сердце Поттера сделало сальто, и захотелось сделать какой-нибудь подвиг, чтобы только повторить этот взгляд. Поттер облизал губы и отвлекся на застрявший в ветках рюкзак, не заметив, как нервно сглотнул профессор, жадно провожая глазами его язык. По мере приближения к болотам жаб почва становилась все мягче, а насекомых, наоборот, поубавилось. Переговоры с жабами должен был вести Поттер. На роль отвлекающего Лонгботтома была назначена Гермиона. Профессору же было необходимо взять все возможные анализы у земноводных и вернуться с ними в Хогвартс для исследований. На подходе к жабьему царству их встретили две представительницы этого народа, или представителя, кто их разберет. Это был триумф Снейпа. Поттер потерял дар речи и просто смотрел на них, молча раскрывая рот. Жабы тоже ничего не поняли и пытались повторить действия Поттера, только огромные пасти открывались более эффектно, чем у Гарри, да и шлепали со звуком. — Вот, я же говорил, что вы найдете с ними общий язык, — обращаясь к самим жабам, Северус более почтительно говорил слова. — Мы к Тревору Великому, просим аудиенции. Жабы квакнули и попрыгали вглубь леса. Снейп с Поттером только собрались направиться за ними, как поняли, что потеряли третьего спутника. Конечно, сама Гермиона никуда не делась, но вот куда ушли ее мозги — это был вопрос. Она явно подражала жабам, выпучивая глаза и пялясь в разные стороны. Потратив несколько минут на приведение ее в порядок, мужчины ринулись к главной поляне. На пригорке все так же возвышался Тревор, вокруг него сгруппировались пара десятков сородичей. Невилла не было видно. Гарри окаменел, уставившись на гигантскую лягуху в подобии короны из чего-то прозрачного. — Ну, что же вы, идите целуйте его. Вдруг это принц, — вот теперь пришла очередь Снейпа глумиться над героем. На удачу Северуса в стране (или стае, или государстве, кто их там разберет) был тяжело больной, объевшийся незнакомыми грибами подросток. Вот мешает все же иногда интеллект. Простые жабы никогда не стали бы пробовать ядовитую пищу, потому что — любопытство им неведомо. Северус взял все возможные анализы и прописал больному настойку от расстройства желудка и постельный режим. Возвращаясь назад, он заметил Поттера, который сидел напротив Тревора и о чем-то с ним беседовал. Мальчишка, да какой там мальчишка, мужчина сильно жестикулировал, добавляя образности своим словам широкими взмахами рук. Самое интересное, что жаба его внимательно слушала и даже иногда вставляла пару слов, а один раз даже засмеялась. Нет, серьезно, Северус готов был поклясться, что широко открытая пасть, запрокинутая уродливая голова и звук УААА — это было именно смехом. Он залюбовался парнем и не мог отвести от него взгляд. Северус давно прекратил врать себе. Чем лучше он относился к человеку на людях, тем равнодушнее он к нему был в душе. Он боялся высказывать свои чувства вслух, получив за это в детстве и молодости. Поэтому, тех, кто ему нравился, он сравнивал с землей. А уж больше всех он «ненавидел», конечно, Поттера. Ну кто знал перед его поступлением, что мальчишка совсем не похож на отца, что он храбрый, открытый и ранимый. Что он вырастет в такого красавца, что в голове у него хоть и полно дыр, но остальное заполнено. Что и шутит он смешно, и фонит от него сексом на милю. Его прервало холодное влажное прикосновение к руке. Рядом сидела жаба и с пониманием лупилась на Снейпа. — Ты не волноваться. Придти будь домой и спеть будь ему. Он не мелкий, хороший. Потомство будь сильным.