Crema

Блейн засыпает, растянувшись под одеялом, позволяя знакомому запаху свежего белья и парфюма Курта убаюкать его. Для пушистого зимнего покрывала стало жарковато, и пришло время легкого пухового, которое Курт достал из шкафа и накинул на их кровать в апреле. Блейн чувствует себя идеально уютно, от сна его отделяют какие-то мгновения, когда Курт касается его обнаженного плеча. Это была долгая неделя – черт, это были долгие несколько месяцев. Планируя свадьбу, занимаясь внебродвейской постановкой и работая в «Старбаксе», Блейн едва помнит свое имя по возвращении домой. Ступни болят от часов стояния за барной стойкой; пальцы ноют из-за приготовления молочной пены и битья о клавиши пианино. - Эй? – у Курта низкий голос, и у Блейна сжимаются мышцы пресса каждый раз, когда дыхание Курта щекочет его ухо. - Мм? – мычит Блейн. Он не открывает глаза, а просто поворачивается и пытается нашарить рукой тело Курта за собой. Он истощен, но мысль о сильном, прижатом и медленно трущемся теле Курта, заставляет кожу подрагивать. - Ты кормил вечером Пав? Блейн фыркает. Конечно он не кормил Пав – Курт отвечает за ужин; на Блейне завтрак. Они решили это в первую же неделю появления в их жизни Паваротти, продолжая наполнять миску удивительно дорогим собачьим кормом, на котором настаивал Курт. Пав никогда не отказывалась от еды, пока Блейн вдруг не увидел, как Курт насыпает в миску корм через пятнадцать минут после того, как Блейн сделал то же самое, и они поняли, что происходит. После этого они составили расписание. Пав жалобно смотрела на них пару дней, ее большие карие глаза умоляли похуже Блейна, но потом она привыкла. - Блейн, кормил? – у Курта удивительно обеспокоенный голос, и он начинает закрадываться через пелену сна, пробуждая медленное возбуждение. Блейн протягивает руку и кладет ее на плечо Курта, пытаясь привлечь его в свои объятья. - Неа. Завтрак, как всегда. – Блейн проводит губами по костяшкам Курта. - Она не съела свой ужин, - продолжает Курт. Стресс и беспокойство очевидны в его голосе, и Блейн наконец открывает глаза. - Может, она не голодна? - Когда она бывает не голодна? - Может, ей нехорошо? – Блейн переворачивается на спину, понимая, что не получит ни сна, ни секса. Курт опирается на локти и наклоняется над ним, у него между бровями складка. – У собак тоже бывает несварение. - Но до этого ей было хорошо. - Ну, может, она подобрала что-то в Парке? Собаки едят всякую всячину. Может, она нашла мертвую белку. Или хот-дог? – Блейн почти уверен, что видел, как Пав ела что-то, найденное в кустах. Курт жмурится, и Блейн едва сдерживает себя, чтобы не приподняться и не поцеловать кончик его очаровательного носа. - Блейн. - Почему ты так переживаешь? – иногда Блейн забывает, что у Курта никогда не было питомца. Сейчас он не видит Пав, но когда Блейн падал на кровать, она лежала в своей постели, скрутившись в клубок, как обычно. - Потому что она принадлежит нам и отказывается есть. Нужно отвезти ее к ветеринару. – Курт пытается подняться с кровати, но Блейн хватает его за руку и тянет назад. Курт падает ему на грудь, и его ноги по привычке сплетаются с ногами Блейна. На его лице все еще волнение. - Сейчас одиннадцать вечера. – Блейн проводит пальцем по нижней губе Курта. – Открыты только неотложки. И с ней все хорошо. Обещаю. - Откуда ты знаешь? – Курт надувает губы, целуя его палец. - Курт, милый. – Блейн вытягивает шею, касается губ Курта своими, и Курт издает тихий довольный звук. – Если она не будет есть и завтра, мы отвезем ее к ветеринару, хорошо? - Ладно. – Курт скользит языком по нижней губе Блейна, и Блейн прижимает его поближе, раздвигая бедра; сон быстро ускользает. – Но если ей станет хуже, виноват будешь ты. - Ладно. – Блейн водит ладонью по сильной обнаженной спине Курта. Пальцы касаются его ягодиц как раз в тот момент, когда отвратительный влажный звук раздается за кроватью, заставляя Блейна замереть и вздрогнуть. Блейн узнает этот звук, когда собаку выворачивает наизнанку. - Тебе, мистер Андерсон, - говорит Курт ему в губы. – Крупно не повезло.